Анжелика глазами разных писателей

Туве Янсон Наутро, ещё как следует не проснувшись, Анжелика почувствовала, что сегодня должно произойти что-то необычное, и день будет совсем не такой, как вчера. Она села в кровати, зевнула — и вспомнила. Жоффрей жив! И сегодня она отправится в большое путешествие! Анжелика подбежала к окну и посмотрела, где притаился Дегре. Обнаружив фараона за раскидистым деревом, поманила приятеля в дом. Пусть выпьет кофе, пока она собирается. «Нужно разведать, где может быть Жоффрей, — думала Анжелика, запихивая в рюкзак сапоги и бутерброды, зашивая в пояс золото и драгоценности. - Послушай меня, малыш, - увещевал Франсуа беспокойную подругу, пока та сновала по дому в поисках сковородки и тарелок, - ты не можешь сейчас покинуть королевский двор. Тебя засмеют. - При Дворе одиноко, тоскливо и безрадостно, а я хочу любви и приключений - парировала Анжелика, запихивая в рюкзак два шерстяных одеяла и зонтик, - Но, Анжелика, приключения это ведь очень опасно! - Я хочу маленьких приключений, - обиделась Анжелика, - Себе по росту. Рафаэль Сабатини Он снял маску, и то, что показалось ей поначалу париком, оказалось его собственными черными кудрями. Глаза на его загорелом лице лихорадочно блестели. - Теперь вы, пожалуй, не беретесь утверждать, будто не знаете меня, сударыня? - спросил он стальным голосом. - Среди моих знакомых нет воров и пиратов, капитан Рескатор, - отрезала она. Эдуард Хиль Суровый бой ведет красавица с перчинкой, Мы верим в мужество голоновских мужчин! Но все в порядке, ведь сегодня в поединке Сошлись кузены: Анжелика и блондин! Виктор Суворов День угасает. Мы идём по враждебному лесу. Долго идём. Ещё пару часов такой ходьбы - и точно, Америки. Где-то в подсознании, в нашем маленьком ещё детском мозгу - мысль. И мысль эта мерзкая. А если родители волнуются, а? Что же они нам скажут, когда вернёмся? А ничего они не скажут. И мы тоже. Не успеем. Нас лозами оприходуют, да так, что мы ещё год ничего говорить не захотим, не то что в Америки ходить. Нет, нужно идти, сквозь лес, сквозь темноту - идти! О. Генри Госпожу Депрессию никак нельзя было назвать галантной пожилой дамой. Златоволосая зеленоглазая девушка, безучастная к происходящему, усталая и измученная чувством вины, не могла достойно противостоять этой вредной старухе в пенсне и с седыми космами. Госпожа Депрессия победила, и Анжелика, не двигаясь, сидела на стуле, глядя в окно на Сену. Доктор движением бровей вызвал Франсуа в соседнюю комнату. – У нее один шанс… ну, скажем, против десяти, – сказал он, вытирая руки кружевным платком. – И то, если она сама захочет жить. Вся наша фармакопея теряет смысл, когда люди начинают действовать в интересах гробовщика. Ваша маленькая мадемуазель решила, что ей уже не поправиться. О чем она мечтает? – Ей… ей хотелось любви, счастья, трепета желания, она хотела чтобы ее охватывала радость при звуке голоса любимого, известии о его возвращении... – Любви? Чепуха! Нет ли у нее на душе чего-нибудь такого, о чем действительно стоило бы думать? Например, мужчины? – Мужчины? – переспросил Дегре, и в его всегда резковатом голосе скользнула надежда, - Неужели мужчина стоит… Да нет, доктор, ничего подобного нет. Уильям Шекспир На горькую печаль по воле судеб Мне женщина в супруги отдана Такая, что сама себя погубит И мужу красотой совьет капкан. Чтобы меня низвергнуть с трона славы Стремится ангел всех в округе обольстить И даже суверена всей державы В раба у ног своих прекрасных превратить. Не знаю я, следя за нею нынче, Как скоро её прелесть победит, Беду на наши головы накличет, Не ведомы ей сдержанность и стыд. Но так ли все - о том узнаю скоро, Костер на площади готовят нынче споро. Александр Куприн В темной прихожей сестры безрадостно поцеловались. Они с самого раннего детства были привязаны друг к другу крепкими узами зависти и неприязни. По внешности девушки до странного не были схожи между собою. Старшая, Ортанс, пошла в троюродного дедушку - высокой, костлявой фигурой, непривлекательными лицом и тем полным отсутствием изящества, которое можно встретить лишь у некоторых представителей обедневшей аристократии. Она была замужем за очень скупым и весьма некрасивым человеком, который изо дня в день трудился во Дворце правосудия в должности прокурора. Мужа Ортанс не любила, регулярно сетовала на его незнатное происхождение, недостаточность таланта, нехватку материальных средств и неспособность обеспечить ей тот образ жизни, который, по ее мнению - она заслуживала. Младшая, Анжелика, унаследовала красоту феи Мелюзины - прародительницы рода де Меерье - невысокая, но гибкая фигура, нежное, правильных очертаний, лицо, волосы того удивительного золотого оттенка, который можно увидеть лишь на старинных гобеленах. А.А. Милн Ворча под нос тридцатый псалом, Габриэль Берн шел по улице толкая перед собой тележку, полную соли. Купец шел быстро, Анжелика еле поспевала за ним. Оказавшись у ворот дома торговца бумагой Жонаса Мерсело, Берн трижды ударил бронзовым молоточком и крикнул в окно: — Эй! Кто-нибудь дома? Вместо ответа послышалась какая-то возня, а потом снова стало тихо. — Я спрашиваю, кто-нибудь есть дома? - повторил Берн. — Нет! — ответил чей-то голос. — И незачем так орать, — прибавил он, — я и в первый раз прекрасно тебя понял. — Простите! — сказал купец — А что, совсем-совсем никого нет дома? — Совсем-совсем никого! — отвечал голос. Берн смахнул кристаллики соли с рукава и подмигнул Анжелике. — Слушай, Мерсело, а это не ты? — Нет, не я! — сказал торговец бумагой Мерсело, — Мерсело пошел в гости к своему другу Габриэлю Берну. — Так ведь это же я! — возмутился купец. — Что значит "я"? "Я" бывают разные! — Это "я" значит: это я, Габриэль Берн! — А ты в этом уверен? — спросил Мерсело. — Вполне, вполне уверен! — сказал Берн. — Ну хорошо, тогда входи! А.Гайдар Странное дело! Кладбище оказалось обитаемым! Под ногами хрустели человеческие черепа, в братских могилах белели саваны и со всех сторон к кладбищенской стене стекались нищие. –Сумасшедшая девчонка!– резко и почти испуганно прошептал рядом с ней Баркароль.– Что ты тут делаешь? Беги прочь! Сейчас придут… люди, и они тебя поколотят. Анжелика ногой отбросила череп, но было уже поздно. Вот на свету показалась чья-то голова: это был Жанин Деревянный Зад, за ним - Легкая Нога, Красавчик, а вслед лезли еще и еще нищие. –Кто вы такие?– отступая от окна, в страхе спросила Анжелика.– Уходите! Я вас сюда не звала. Но плечо к плечу, плотной стеной нищие молча шли на Анжелику. И, очутившись прижатой к углу, она вскрикнула. В то же мгновение в просвете мелькнула еще одна тень. Все обернулись и расступились. И перед Анжеликой встал высокий оборванец с фиолетовым наростом на щеке. Его атлетически сложенное тело казалось моложе отвратительного лица, прятавшегося в массе седых волос. Единственный глаз сверкал сквозь упавшие на лицо космы. Другой глаз был прикрыт черной повязкой. –Тише, Анжелика!– громко сказал он.– Кричать не надо. Никто тебя не тронет. Мы с тобой знакомы. Я – Николя. Дж. Роулинг Барон и баронесса де Сансе проживали в типичном старинном замке, как и все их соседи вокруг, и всегда с гордостью заявляли, что они, слава богу, добрые католики. Уж кого-кого, а их точно нельзя было обвинить в пособничестве гугенотам. Особенно неодобрительно к гугенотам относился старый барон де Сансе. Правда, была у этой семьи одна страшная тайна: второй сын старого барона также был гугенотом, но о нем никто никогда не вспоминал и не говорил. Когда во вторник они проснулись серым утром, ничего не предвещало неприятных и странных гостей. Тем не менее, гость не заставил себя ждать. Наверное, во всем было виновато именно это мрачное утро. Когда пастор Рошфор попросил приюта, хозяевам не оставалось ничего иного, как проявить хваленое католическое гостеприимство.