Альфы и омега

Хани прокручивал в своей голове слова Уно, смотря в одну точку, на потолок. Истинный омега и альфа? Судьба? Любовь? Мысли менялись одну за другой, не давая нормально думать и от этого ужасно болела голова. Потерев переносицу, он взглянул на своего сокамерника, что уже давно спал, укрывшись по шею одеялом. Ему нужен совет, но гордость, абсолютно, против. Но и сидеть так до старости лет он не может. Взвесив все за и против, парень всё-таки решил, что лучше первый вариант, чем потом жалеть из-за своего идиотизма. Встав с кровати, американец подошёл к французу и стал трясти его за плечо, но тот только заворочался и сильнее укутался в одеяло. — Труа, вставай! — громким голосом сказал Хани, сдёргивая одеяло вместе с его владельцем, что упал на свою физиономию и послышался болезненный стон. — Зачем разбудил меня в такое позднее время? — зеленоволосый потёр свои сонные глаза и рукой нащупал очки, подползая на коленях к тумбе, и одел их. — Ну? Я слушаю. — Мне нужен совет. — Что? — Я не буду повторять, как идиот одно и тоже. Ты прекрасно всё слышал, — откинув одеяло в сторону, Хани сел на кровать, скрещивая руки на груди и серьезно посмотрел на Труа. Заключенный номер три, сел рядом, всё ещё не веря, что вечный гордый и ворчливый Хани, попросил совета. — И чем я могу тебе помочь? — В общем, что делать, если тебя влечёт к человеку, но ты отрицаешь этого? — Вполне в твоём духе. — Труа! — Ладно, молчу, — Труа сам задумался над этим вопросом. Ведь по сути, тут не просто в влечении, а нечто в большем. Он сам неоднократно видел, как его сокамерник смотрел и вёл себя с пятнадцатым. Краем глаза видел, как восемьдесят второй прожигал их взглядом, когда он находился в опасной близости с Джуго и совершенно случайно касался его ладони или талии. Француз готов поклясться, что Хани его раз десять покромсал на кусочки. И по его натуре, тот всё отрицает. Хех. Усмехнувшись своим мыслям, тем самым поймав недоумённый взгляд сокамерника, Труа всё же сказал. — Хватит этого отрицать и прими тот факт, что ты влюбился. Но ты и сам это знаешь, — и с лукавой улыбкой посмотрел на американца, что рассчитывал на совсем другой ответ. — От тебя помощи никакой. — Ты предлагаешь и дальше это скрывать от себя? И от того кого ты любишь? Если ты обратился ко мне за советом, то ты страдаешь от своей трусости и не принятия факта, что ты смог влюбиться в того, кто тебя любит, — Труа никогда раньше не повышал тон, но тут особый случай, когда это просто необходимо. — Почему ты думаешь, что Джуго влюбился в меня?! — Хани от злости, вскочил с кровати, смотря на француза и его слова, что он не хотел признать, обидели его. — Да, Господи Боже! — Труа хлопнул себя по лбу. — Неужели ты настолько слепой? Неужели ты правда ничего не замечаешь дальше своего носа? Я ещё давным-давно заметил, как он на тебя смотрит. Ещё с Новогоднего турнира. Злость Хани, как рукой сняло. — С Новогоднего турнира? Ты это серьёзно? Труа вздохнул и тоже успокоился, прикрыв глаза, пытаясь восстановить события. — Не совсем с турнира. Скорее, когда мы были в игровой. Замечал, что он смотрит на тебя постоянно, особенно когда ты играешь в дартс или с Уно в карты, — зеленоволосый запустил свои пальцы в копку волосы, взърошив их ещё сильнее. — Удивительно, что ты это не заметил. Парень сам себе удивился, и ошеломлённый этой новостью, плюхнулся обратно, схватившись за голову. У Джуго оказывается это уже давно. Хани даже представить себе не может, какого это, будучи омегой, влюбиться в альфу и отчаянно пытаясь скрыть эти чувства. И правда, почему он это не заметил раньше? Даже сейчас, когда они стали так много проводить время вместе. Неужели, он и правда не видит дальше собственного носа? Такое нельзя оставлять! Встав с кровати, восемьдесят второй направился к двери камеры и стал звать охрану. — Ты что делаешь? — Мне нужно поговорить с Джуго. — А до завтра это не подождёт? — Я не могу ждать! — американец решительно посмотрел на друга. — Я хочу решить всё сегодня и не желаю откладывать это на завтра. — Вот теперь я тебя узнаю. — Заткнись!