История спасенного Северуса

Состояние, в котором я оказался, было пугающе ново и непривычно. Битва разгорелась вокруг меня с невыразимой силой, и со всех сторон свистели заклинания, вспышки света мелькали одно за другим. Находясь в таком уязвимом, уменьшенном состоянии, я чувствовал, как моё восприятие и даже само сознание протестуют против непонимания происходящего. Кто враг? Кто союзник? Фигуры мелькали вокруг, их тени были огромными, как если бы я был насекомым, случайно попавшим в это страшное столкновение магии. Повсюду, казалось, витал страх. Став маленьким, я не мог оказать такой же силы против врагов, как обычно, и это раздражало. Казалось, мне нечем контролировать хаос вокруг. Но я не имел права поддаваться страху. Я наблюдал, вслушивался, анализировал — обращал внимание на каждое заклинание, каждый взмах руки. Николь полагалась на мою поддержку, и в некотором смысле, даже в этом уменьшенном виде, я всё ещё был её защитой. Если я мог хотя бы предугадать атаку и сообщить ей нужное контрзаклинание, это давало нам шанс выжить. — Щит! — крикнул я, когда заметил, как один из врагов направил опасный фиолетовый луч в её сторону. Николь, услышав, подняла палочку, создавая мощный защитный барьер, который поглотил заклинание. Я следил за её движениями, контролировал каждый момент, указывая на ошибки или показывая, где можно было бы усилить защиту. Каждый её шаг сопровождался моими краткими инструкциями. Как только мы прорывались вперёд, я подсказывал ей контрзаклинания для атакующих врагов. Когда вокруг неё собрались трое противников, я шепнул: «Ослабь их щиты». Николь мгновенно поняла, что я имел в виду, и нанесла несколько быстрых, точных ударов, открыв их для атаки. Она не упускала ни одной моей подсказки, и это помогало нам двигаться дальше, но напряжение нарастало с каждым мгновением, и я чувствовал, как её силы истощаются. Каждый раз, когда я советовал ей контрзаклинание, в её глазах вспыхивало что-то особенное — смесь страха и решимости, гнева и осторожности. И в этот момент я снова ощутил ту самую беззащитность. Словно вокруг нас бушевало море, которое в любую секунду могло нас поглотить. Николь выглядела храброй и целеустремлённой, но я видел, как её руки дрожали, когда она поднимала палочку, а её дыхание становилось прерывистым. Она боялась, но не отступала. Наше взаимодействие было странным и тревожным, как и вся эта битва. Она иногда поворачивала голову, чтобы услышать мои команды, но не могла видеть меня, так как я был скрыт в её кармане, защищённом заклинанием невидимости. Мы будто слились воедино, и я мог чувствовать каждый её страх, каждый порыв адреналина. Когда одно из особенно сильных заклинаний едва не задело нас, Николь замерла на мгновение, и я, ощущая её панику, закричал: — Защити себя, не думай о других! Помни, что твоя жизнь — важнее всего. Она кивнула, и сдержанность вернулась к ней, вновь обострив её интуицию и внимание к деталям. Я видел, как постепенно она становилась всё увереннее, а её заклинания — точнее и сильнее. Это странное чувство облегчения пробежало по мне, когда я осознал, что она способна на большее, чем я думал. Но отчётливое понимание своего состояния вновь вернуло меня к мысли, что я остался маленьким и беззащитным, и всё же это не значило, что я не мог помочь ей справиться с этим хаосом. Когда битва была наконец завершена, я почувствовал огромное облегчение, хоть и понимал, что это была лишь одна из наших с ней сражённых битв, что впереди ещё больше. Моя уязвимость, ярко проявившаяся в этом бою, и тот страх, что я испытывал на протяжении всей схватки, тёмной тенью оставались на душе. Но рядом была Николь, и, возможно, эта странная связь с ней позволяла мне сохранять хоть малую долю контроля в этом кошмаре. Когда мы вернулись в замок, Николь, уставшая, направилась к своей комнате. Я видел по её лицу, что она вымотана, но она не позволила себе упасть, пока не разлила свежее зелье по бутылочкам. Я наблюдал за ней, ощущая отголоски того облегчения и усталости, что переполняли и меня самого. Той ночью, когда она подошла к кровати, я пытался вырваться из объятий её настойчивого кота, который словно решил, что я нуждаюсь в дополнительной порции тепла. Николь, наконец, заметила мои усилия и, подходя, пробормотала с улыбкой: — Ну что ж, профессор, давайте-ка я вас спасу ещё раз… И хотя моё сердце было всё ещё отягощено страхом, я ощутил странное облегчение, ведь теперь я знал, что её сила и моя поддержка — пусть даже из этого проклятого маленького тела — помогут нам выдержать ещё многое впереди.