История спасенного Северуса

Когда Северус пришёл в себя, он оказался в знакомой и тихой атмосфере больничного крыла. Тяжело простонав, он дотронулся до головы, ощущая легкую пульсацию. Перед ним в тот же момент появилась мадам Помфри с усталым, но добрым выражением лица. — Сев, как ты? — мягко спросила она, осторожно касаясь его лба. — Ты, честно говоря, нас всех перепугал. Тебе надо отдохнуть и забыть обо всех этих беспокойствах. Я распорядилась, чтобы тебя оставили здесь на несколько дней, так что не вздумай убегать к себе! Северус недовольно поморщился, услышав о принудительном отдыхе. Он уже чувствовал себя достаточно плохо от этого внимания, и мысль о том, что ему придется оставаться здесь под опекой других, тяготила его. Но одиночество было ему не суждено. На следующий день в его палату начали приходить коллеги, друзья Николь и даже ученики, выражая беспокойство и интересуясь его состоянием. — Всё со мной хорошо, — сказал он холодно, отводя взгляд и с трудом сдерживая недовольство. — У вас всех ведь есть дела поважнее, не так ли? Николь, стоявшая рядом, только улыбнулась, укоризненно глядя на него, словно зная, что за его раздражением скрывается усталость и смущение.

***

После церемонии, на которой Северус внезапно увидел того, кого считал навсегда ушедшим, он остался в больничном крыле на несколько дней. Дни шли, а его мысли не покидало одно — как могло случиться, что Альбус Дамблдор вернулся к жизни? Этот вопрос тревожил его даже больше, чем его собственный статус и перемены, пришедшие с недавней «реабилитацией». И вот однажды, когда вечерний свет скользил по стенам больничного крыла, Дамблдор вошел в палату, всё такой же спокойный, но всё же с каким-то необычным светом в глазах. Северус, уже приготовившийся к одиночеству, напрягся, увидев знакомую фигуру в белой мантии. Словно забыв о здравом смысле, он уставился на бывшего директора, не веря глазам. — Как... — его голос дрогнул, выдавая неподдельные эмоции, — как вам удалось ожить? Дамблдор мягко улыбнулся и, присаживаясь на стул рядом, посмотрел на него с добротой, которой Северус всегда дорожил, хотя и не показывал этого. — Это всё Николь, — произнес Дамблдор, сложив руки и пристально глядя на него. — Она создала ритуал и зелье, о которых ты, вероятно, уже знаешь. Её вера и сообразительность позволили мне вернуться, хотя и не без некоторых жертв. Северус лишь кивнул, чувствуя в душе смешанные эмоции — благодарность, сожаление, облегчение. Где-то глубоко, скомкано и неразборчиво, шевельнулась тень счастья, и он был ошеломлён тем, насколько сильно это чувство теперь овладело им. Перед ним сидел не просто учитель, но человек, ставший для него чем-то вроде отца, единственный, кто знал о его внутренних муках и когда-то сумел помочь ему увидеть смысл в своём существовании. Он почувствовал, как по щеке покатилась непрошеная слеза. — Северус, ты многое сделал ради школы, ради всех нас, — продолжил Альбус, заметив его эмоции. — Мы с тобой оба знаем, как тяжело нести подобную ношу, но теперь у тебя есть шанс изменить свою жизнь. — А вы, — проговорил Северус, чувствуя, как его голос едва дрожит, — вы вернетесь к своим обязанностям? Дамблдор улыбнулся немного грустно. — Думаю, что пришло время уступить место новым поколениям. Может быть, и мне стоит отойти на покой, позволить другим проявить себя. Николь, к примеру, — он усмехнулся, — у неё поистине редкий талант и мудрость, редкая для её возраста. Северус лишь снова кивнул, понимая, что эта встреча будет последней, по крайней мере, в подобном формате. Возможно, Альбус уйдет из школы, чтобы просто жить, а не бороться. И это решение тоже требовало от него великой силы, на которую был способен лишь настоящий маг.