Глава 3
30 сентября 2018 г., 11:50
– Слезайте, приехали.
– Что? Зачем? – светловолосая девушка удивлённо посмотрела на спутника.
– Слезайте. – тот сделал неторопливый жест рукой и потянулся, чтобы помочь.
Отмахнувшись от Хайиарда, Юдиферь, пусть и неловко, самостоятельно спрыгнула с лошади. С непривычки ныли бёдра.
Опустилась темнота, за ней лёг и туман. Все Ломки – широкая дорога, и по обе её стороны аккуратные бревенчатые домишки. На стенах некоторых домов плясали слабые жёлтые язычки, отбрасываемые факелами.
– Зачем мы остановились? – Юдиферь стала ходить из стороны в сторону, разминаясь.
– Это Ломки, отсюда пару часов езды до Лядчины. До заката мы уже не успели, так что переночуем здесь.
– Солнце только зашло, ещё даже не совсем стемнело, поехали дальше. Мы уже сегодня будем на месте.
– Через несколько минут стемнеет. Остановимся до завтра в корчме, как посветлеет – поедем.
– Слушай, я не хочу тратить на эту поездку ни одной лишней минуты! И не хочу ночевать в каком-то…клоповнике! Нам два часа до Лядчины, там остановимся у барона.
– Нет.
– Не нет, а да! Поехали!
– Я по темноте не поеду! – тоном, не терпящим возражений, Хайиард резко возразил девушке. – Я пешком тащился весь день, Бронзе тоже нужно отдохнуть. Вы сами, в конце концов, устали!
Меньше всего сейчас Хайиард хотел выслушивать девчачье нытьё, основанное на чистом себялюбии, пусть даже завтра его слова превратятся в донос для барона.
Юдиферь раздражённо зарычала, но право последнего слова оставила за Хайардом. Что толку спорить с невежей.
Хайиард же стал искать во вьюках бутыль с водой, тем самым давая им обоим минуту остыть.
– Что это за река? – Юдиферь, чуть успокоившись и упёрши руки в боки, кивнула в сторону чернеющей воды.
– Эта-та речка-вонючка? Да позор местный, провались она! – смеясь, навстречу из деревни вышел низенький стареющий мужчина. – Ну, что у вас стряслось? С другого конца Ломок вас слыхать!
– Ничего. – буркнул Хайиард, рассматривая незнакомца, его круглое, добродушное лицо, скромную, но чистую и опрятную одежду. Похоже, мелкий торговец. – Не знаешь, где здесь можно остановиться на ночь?
– Я сам остановился в корчме и как раз возвращался туда! Идём, провожу вас. Там и лошадку покормить можно.
***
«Безухий кролик» – место, насквозь пропитанное крепким алкоголем, умопомрачительным весельем и азартом. Пусть корчма эта была неказистой, покосившейся, с множеством уродливых пристроек и надстроек, оба её этажа никогда не пустели. Когда-то «Безухий кролик» заработал себе репутацию места фривольности и нашёл постоянных клиентов среди весёлых компаний. – Почему же «Безухий кролик»? – Хайиард усмехнулся, приклонив голову, когда проходил в двери. – А, история дурацкая вышла, – провожавший их незнакомец отмахнулся. – Когда у всех истерия началась – на суеверия, значит, – первый хозяин решил деньжат на этом сколотить. Троица села за единственный свободный стол, и то, если не считать спящего за ним пьяницу. – Кролики у его мамаши были. Решил, что без лап они попередохнут, а ежели уши отрезать, то ничего им не сделается. Ну и за ночь нарезал две дюжины ушей. Вы бы видели! Развесил их прям там, над прилавком, продавал, рассказывал, что, мол, действеннее они, чем лапки! И надо же – покупали! А, в тот год люди любую требуху скупали, лишь бы беду отвести. – До сих пор скупают охотно. Только платят меньше. – Хайиард опёрся одной рукой на колено, вторую положил на стол. Со всех сторон он слышал громкие разговоры, гогот и женское хихиканье, простую задорную песенку, которую играли на лестнице оборванцы-музыканты. Он уже хотел встать, чтобы взять выпить, но его опередили. – Чего-нибудь промочить горло куплю. Что вы пьёте? – Клюквенную водку или «Чёрную смородину». – «Чёрная смородина»? Здесь? – Юдиферь внезапно оживилась. – Её же не достать нигде! – Ну, у хозяина «Безухого кролика» хорошие связи! Исключительные! – торговец посмеялся и осведомился, что будет пить барышня. Юдиферь пару секунд колебалась. – «Чёрную смородину». – и решила скрасить испорченное настроение. – Отличный выбор! – кряхтя, торговец пошёл пробиваться через толпу к прилавку. В голове Хайиарда крутилось несколько вопросов, которые так и подначивали начать разговор, но он только смотрел по сторонам, ловя на себе взгляды и улыбаясь в ответ на хмельные пылкие возгласы. Лучше подождать, пока и Юдиферь захмелеет. Вдруг Хайиарда вжало в стол – на него кто-то навалился, кто-то вдрызг пьяный. Мужик наклонился и подлез едва ли не под самое лицо Хайиарда, держась за его шею. – Ё-ёб твою! Душегуб! Мор… Моргольт! Поди сюды. – изо рта крестьянина несло водкой до той степени, что Хайиард рефлекторно зажмурился. Он резко встал, сбрасывая с себя мужика, отчего тот рухнул на пол. Переступил через лавку. – Чего ты лезешь? – рыкнул Хайиард, смотря, как щуплый черноволосый Моргольт поднимает своего приятеля. – А хули ты припёрся? Знаю я, что вы, козлоёбы ебучие, делаете! Дух у людей крадёте. – На кой хер мне ваши души? – На кой хер? Мне по чём знать! У себя спроси. Хайирд молчал. – Свер, пошли домой… – Моргольт, не такой пьяный и не такой воинственный, как его приятель, потянул к выходу. Свер вывернулся и замахал руками. – Ну, что молчишь? – встав покрепче, Свер ткнул пальцем в сторону Хайиарда. – Да вот думаю, в какое бревно мне твою душу засунуть, если ты не отъебёшься. – Хайиард сделал шаг вперёд, складывая руки на груди. – В бабу сваю совать будешь! У меня оберег от таких как ты! – крестьянин вынул из-под грязной рубахи амулет – верёвку с девятью нанизанными на неё клыками. – Свер, з-з-зараза! Ты где клыки взял? – в разговор вмешался доселе спавший за столом мужик. – Моргольт, твоему товарищу нужно проспаться. – Хайиард уже хотел сесть на лавку, когда Свер кинулся с кулаками. Удар пришёлся на ухо, и медиум пошатнулся, оглохнув. – Вот сука! – прижав ладонь к уху, он свободной рукой с размаху ударил в бок Свера. Драке не дали разгореться проснувшийся пьяница и Моргольт, отталкивая Хайиарда и вытаскивая на улицу Свера. – Душегуб! Души живых крадёт! – Свер уже не вырывался, ведомый под руки, и только орал во всю глотку, что ещё и с улицы его было слышно. Хайиард, успокоившись, сел. Пригнувшись к столу, он по-волчьи оглядывался – не повезло, если здесь все его душегубом сочтут. Люди, что были поближе, опасливо поглядели на него и ушли в толпу, те же, что были в самой гуще, даже и не заметили произошедшего, продолжая веселиться и танцевать под дикие крики. – Что это у вас случилось? – торговец, как раз вовремя вернувшийся с двумя «Чёрными смородинами» и вермутом, застал Хайиарда в злости и Юдиферь в испуге. – Какой-то пьяный пристал… – Юдиферь нервно и быстро ответила, выхватила стопку и выпила разом. – Налей ещё. – Ого, Вы, барышня, пить умеете! – Умею. – медленно произнесла Юд, исподлобья смотря на торговца. – Мы ведь, кстати, не представились. Моё имя Юдиферь Флеминг. Очень рада знакомству. Хайиард, мрачный, держа рюмку двумя пальцами, пил «Чёрную смородину». – И мне очень приятно, госпожа Юдиферь. Кэмпбелл, всегда к Вашим услугам. – Кэмпбелл галантно улыбнулся, и они выпили ещё раз. – Как тебя звать-то? – Хайиард. – Хм… Забавно. Твоя родина..? – Чез-Галла. – А-а-а, теперь понятно откуда такие говор и имя. Да и одежда примечательная. – В моей одежде родина ни при чём. Это скорее профессиональное. – Хм-хм-хм… Кэмпбелл гонял напиток в стакане по кругу. – И профессия примечательная. – вдруг торговец сделал это замечание. Хайиард уже привык к осторожности, какую люди проявляют, говоря о медиумах. Диалог начинал быть интересным – Кэмпбеллу что-то нужно. – Довольно. Спириты и медиумы не расстаются с астрально заряженными вещами, их трудно не заметить. – Прощу прощения, я не силён в терминологии. В чём, говорите, стоит различать медиумов и…спиритов? – Медиумы общаются с духами. Не обязательно с духами умерших, но как правило. Спириты только с духами мёртвых. Я отношусь к медиумам. – А, вон оно как. – Кэмпбелл постарался скрыть интерес, но глаза его заблестели – он услышал, что хотел. – Вот что, Хайиард! Я бы хотел кое о чём спросить тебя, но давай поднимемся ко мне в комнату. Там потише. Десять минут и сразу вернёмся. – Идём. – Хайиард поднялся с места и обратился к златовласой девушке. – Мы ненадолго оставим Вас. Юдиферь беспечно кивнула. Как только Хайиард с Кэмпбеллом, кое-как протолкнувшись мимо музыкантов, поднялись по лестнице наверх, она вышла из корчмы. На улице было куда свежее, и девушка вдохнула полной грудью, желая поскорее избавиться от затхлого воздуха в лёгких. Поёжилась от холодного ветра, плотнее укуталась в плащ. – Пам-па-пам… Ну, хоть хорошая выпивка за их счёт. – Юдиферь смотрела под ноги невидящим взглядом. Теперь она уже не злилась, но была огорчена – ещё одно бессмысленное долгое путешествие, которое предрекало ей спать в «клоповниках», питаться предельно мало и терпеть неугодных людей. Возможно, кто-то и находил очарование в ночных пьянках, когда вино льётся через край, условности стираются и все люди становятся равными, если даже не родными. Юдиферь же это было не по душе. Куда приятнее она чувствовала себя на роскошных балах, где было место скрытым от глаз интригам, вражде, ненависти, пылкой любви, но всё это – завуалировано, всё это чутко держится в секрете. Бал – вечер блаженства, но потеряешь бдительность – и твоя репутация рухнет, как карточный домик. Как говорится, в колодце плавают миноги, пиявки и черви, но сама вода в нём чистая, как в горном ключе. Юдиферь понимала это, и более – ей это нравилось. Юдиферь огляделась. Реальность, в которой приходилось жить сейчас, радикально отличалась от того, что было ей дорого. Она задалась бы вопросом, как вообще барон может обрекать её на такое существование, но уже не имела права – прошло много лет с тех пор, как было принято решение жить порознь. Барон, знатный человек, у которого есть маленькая дочь, и вдруг путается с приблудившейся молодкой – как иначе люди вокруг видели бы это? Ведь даже слугам не объяснишь, что Юдиферь заколдована, оттого не стареет. А у слуг очень длинные языки. Барон забоялся интриг, вражды, ненависти, и пылкой любви в том числе. Люди становились всё недоверчивее к магии, и Юдиферь пришлось отправить из замка, переселять из одного места в другое, в совершенно новое, в котором ещё не знали, что Юдиферь Флеминг уже как полсотни лет молода и прелестна. Самой Юд идея скрываться казалась абсурдной, но Ирвин фон Хаттон, под действием времени и страха, верно утрачивал любовные чувства, потому о возвращении Юдиферь в замок надолго речи не заходило.***
– Так чего ты хотел? – Хайиард подпёр стену, складывая руки на груди. – Хе-хе, видишь ли, мне нужна твоя помощь, как медиума. Разумеется, у меня есть чем заплатить. – Ты соврал мне? – Что? – Когда сказал, что не силён в терминологии. Ты ведь просто хотел убедиться, что не ошибся, и осторожно выведать, кто я есть. Глаза Кэмпбелла снова блеснули интересом. – А ты не промах. – А ты либо лично знаком со спиритизмом и просто не хочешь пачкать руки, либо я не первый, кому ты предлагаешь работу. – Я ещё ничего не предложил. – Но ведь я «не промах». – Верно-верно… Сначала ты показался мне странным, буду честен. – Но твоя проблема существует уже много лет, ты отчаялся, заметил на мне тринадцатиглазый амулет Масе и решил попытаться, несмотря на странность. Губы Кэмпбелла еле заметно скривились в недовольстве – как же любит перебивать этот странный человек. – Всё так. Только я не был уверен, что амулет именно тринадцатиглазый – издалека-то не сосчитаешь. В поисках медиума я видал и пятиглазый, на богатство, и даже двадцатиодноглазый. Но этот так, на каком-то ушлёпке, который понятия не имел зачем он нужен. Удостоверился, как только ты начал говорить о медиумах и спиритах. Хайиард кивал головой, подтверждая этим какие-то свои мысли. – Ближе к делу. Что от меня требуется? – Хм-хм… Поменять местами души. – Это ещё зачем? – Хайиард усмехнулся, предчувствуя что-то интересное. – Четыре года назад мой сын… Следует начать с другого. Мой сын, Цвятко, родился, когда Уран был в созвездии Водолея, а Нептун в Рыбах. Он с рождения был… Странным. – Кэмпбелл улыбнулся. – Мы отвели его к первой же ведьме, которая и сказала, что Цвятко – сильный медиум, от рождения. Мы хотели, как подрастёт, отдать его кому-нибудь на воспитание, да не сложилось – та же ведьма отказалась, сославшись на то, что учеников не берёт. Что ж… Никаких медиумов и спиритов мы не знали с женой, потому и никуда не пристроили. Он всё детство был не таким. То говорит с темнотой, то мёртвые птицы у него в комнате оказывались сами собой. Вот уж не знаю, что он смог бы сейчас, но тогда, четыре года назад, он душу Цветы, моей жены, вселил в тело кошки, а душу кошки наоборот – в человеческое тело. Что с ним случилось – не знаю, да только умер он сразу, как сделал это. – Кэмпбелл нахмурился, замолчал на минуту. Затем подошёл к сундуку, стоящему подле кровати. – Салфетка, то есть кошка, в теле Цветы живёт теперь у ведьмы. А сама Цвета… Погляди. Торговец одной рукой вынул из сундука голубоглазую белую кошку. Та молчала, смотрела то на Кэмпбелла, то на Хайиарда каким-то поразительно понимающим для животного взглядом. Кэмпбелл прижал её к груди. Хайиард ни разу не перебил торговца, до конца не веря в правдивость рассказа, но когда увидел кошку – переменился. – Как ты понял, что он поменял их души местами? – Как не понять-то было. Ты видел когда-нибудь, чтобы кошка осознанно смотрела в зеркало? Людей от животных то-то и отличает, что осознание самого себя! Что это отражение – я! Салфетка, то есть Цвета, как только всё случилось, побежала к зеркалу, а как глянула в него – застыла на месте. А настоящая Салфетка… Мяукнула, залезла на кровать, свернулась клубочком, совсем как кошка, да и уснула. Я, конечно, верить не хотел – мало ли что у кошки в голове! Да и жена, может, чудить от тяжёлой работы начала. А потом увидел Цвятко. Мёртвого. Похоронил. С того времени как ни глядел – жена вела себя, ну точно не по-человечески. Она говорить-то не говорила. Зато кошка не отходила от меня, только жалобно так мяукала. Тогда связал я, что у Цвятко способности были особенные, с тем, что этих двоих как подменили. Потому я и осторожничал – если вдруг не медиум, то за сумасшедшего меня бы принял. Хайиард подошёл ближе к кошке, рассматривая её. Амулет на груди стал теплеть. – Правда бы не поверил. Только амулет чувствует, что энергии от неё много исходит. Такое бывает, если большую душу поместить в слишком маленькое тело. Всё равно что газ закачать в бурдючок и разогревать над огнём. Кэмпбелл озадаченно смотрел на медиума, отчего тот нахмурился. – Разорвёт его, вот что будет! Повезло, что только твой сын погиб, а не оба. Цвятко был очень сильным медиумом, но без тренировки такой сложный процесс контролируемо, да ещё и удачно провести сложно. Вероятно, рядом с вашим домом произошло какое-то значимое событие. Оно истончило границу между нашим миром и астральным, и Цвятко резко на это отреагировал. – Откуда ты знаешь? – Я не знаю, но предполагаю. – Ну вот! Хайиард, ты понимаешь гораздо больше, чем другие медиумы! Я дам семьсот двен – во всём себе отказывал, дом продал… – Это сложная работа, Кэмпбелл, а я уже занимаюсь другим заказом. – У меня нет больше денег. – Не в этом дело. К тому же одному мне не справиться. Нужен сильный чародей. – Э-эх… Ясно всё с тобой. Ну, Хайиард, если надумаешь – найди меня в Лядчине. Я продаю ткани, в переулке западнее центральной площади. – Хорошо. Теперь давай вернёмся, Юдиферь уже заждалась.
