My last hope

— Ох, Хосок-и, прекрати! Юнги пришлось остановиться, потому что он, не прекращая, смеялся на всю улицу, наблюдая за парнем, корчащим смешные рожицы. Эти двое всегда вели себя очень громко, привлекая к себе внимание прохожих, но им было всё равно. Когда Юнги встречался с Чоном, весь мир переставал иметь значение — существовал только Хосок, потому что он был его миром. — Нет, я не прекращу! Ты только вспомни её испуганное лицо, даже я лучше сыграл бы! – Чон изобразил страх, но снова вызвал улыбку Юнги. – А вспомни то приведение! Думаю, на его роль я бы тоже отлично подошел. Смотри! С этими словами Хосок начал прыгать перед Мином, поднимая руки вверх и крича «Бу-у-у». Парни отчетливо понимали, что выглядят как идиоты, но не могли остановиться. Хосок продолжал дурачиться, а Юнги, вытирая слезы рукавом толстовки, смеялся всё больше и больше. Наверное, именно поэтому Мину так нравилось проводить время с этим вечно улыбающимся парнем — он делал его жизнь лучше, помогал забыть о проблемах и всегда поддерживал, когда ему это было необходимо; только Хосок мог заставить Юнги улыбнуться из-за каких-то мелочей, будь то милая собачка, встреченная по дороге в кафе, или красота расцветающей вишни, на которую он сам никогда бы не обратил внимание. Рядом с ним Юнги чувствовал себя легко и спокойно, будто сидел на берегу океана и наблюдал затем, как волны прибывают и убывают, щекоча его ноги прохладной водой. Чон был его светом в этом темном мире, которого он боялся лишиться больше всего на свете. — Только ты, Хосок, можешь превратить просмотр фильма ужасов в комедию! Я больше с тобой никогда не пойду в кино, - все еще смеясь, говорил Юнги, садясь на лавочку. — Подумаешь, выгнали нас разок! Хотя, если ты не хочешь ходить со мной по кинотеатрам, можем завалиться к тебе домой. Оттуда нас точно никто не выгонит. Или нет? — Надеюсь, что нет, - улыбаясь ответил Мин. – Я поговорю с мамой, и если она будет не против, то я с удовольствием приму тебя в свой дом, Чон Хосок! — Тогда договорились, Юнги-я, - сказал Хосок, беря младшего за руку.

***

Юнги вернулся домой уже поздним вечером. На пороге его встретила уставшая мама, готовая начать разборки со своим сыном. В её руках было кухонное полотенце, а на талии завязан фартук; было видно, что женщина не хочет устраивать сцену, слишком она измучена, но поговорить всё же надо было. — Милый, почему ты не пошел сегодня в школу? Мы же договорились, что с сегодняшнего дня ты начнешь посещать занятия. — Я хотел, даже надел школьную форму и вышел из дома, но потом передумал. Прости. Я постараюсь пойти завтра, - ответил Юнги, проходя в свою комнату. Мама последовала за ним, остановившись в дверном проёме. Она помнила, что сын не любит, когда кто-то заходит в его комнату дальше, чем положено, поэтому старалась сохранять дистанцию. — Ладно, - продолжила она, - но почему ты не пошел к доктору Киму? Он ждал тебя, Юнги, и я плачу за твои сеансы деньги. Где ты был целый день? — Мне стало плохо, поэтому я пошёл гулять с Хосоком. Прости меня, мам. На следующий сеанс я схожу, но в последнее время доктор Ким несет полную херню. Все, что он говорит — ложь. Не верь ему. — Следите за языком, молодой человек! – напомнила мама. – Юнги, дорогой, эти сеансы нужны для того, чтобы ты поправился, а если ты ещё и бросишь лекарства пить, тебя снова положат в больницу и... — Я не вернусь в этот приют для психов! - крикнул Мин, не давая матери договорить. - Я нормальный! Мама видела, что он не хочет говорить на эту тему, и мысленно дала себе пощечину за то, что напомнила ему о том, о чем её сын хочет забыть. Она видела, как больно ему становится только об одном упоминании о том времени, что он провел в клинике, но всё равно иногда поднимала эту тему. Зачем? У парня складывалось впечатление, что мать его ненавидит и специально провоцирует, но она просто беспокоилась о своём сыне и хотела, чтобы он быстрее поправился. — Прости… - тихо произнесла она, прежде чем выйти из комнаты Юнги. Парень лёг обратно на свою кровать и, включив музыку на своем плеере, отвернулся к стене. Он начал плакать. Ему снова напомнили, что он больной. Что он не такой, как все остальные. Но теперь у Юнги есть Хосок. Теперь Юнги счастлив.