My last hope

Юнги хотел быть писателем. Ещё с первого года в средней школе он понял, что это то, к чему лежит его душа. Парню нравилось читать, придумывать свои истории, замысловатых героев, черты характера которых он брал от своих знакомых. Ему нравилось ставить их перед выбором, а потом помогать находить правильный жизненный путь. Мин часто засиживался под деревом рядом со школой, читая очередную книгу, после прочтения которой к нему приходило в вдохновение. Он никогда не думал, что, влюбившись в своего одноклассника, получит не просто отказ, а душевную травму. Он никогда не думал, что дважды влюбится в образы, которые сам же для себя выстроит. Он никогда не думал, что в будущем окажется прикован к больничной койке после прыжка с крыши строящегося здания. Сейчас Юнги уже ничего не чувствовал. Множество трубок проходили от его тела к аппаратам, а рядом сидела плачущая мама, которая винила во всем себя. Чон Хосок же в это время сидел в коридоре, думая, почему все же парень прыгнул, почему признался ему в любви, почему все так произошло... Хосок смотрел на свои пыльные кроссовки, на которых были еле видны следы крови Мина, и вспоминал, как несколько часов назад он выбежал из того здания и упал на колени рядом с телом парня, которого он видел в первый раз. Что-то непонятное творилось в его душе, он чувствовал свою вину во всем произошедшем, но так и не мог понять, что же он сделал не так. Врачи бегали из палату в палату, пытаясь установить, будет ли парень жить дальше, но точного ответа дать не могли. Мама Юнги не переставая извинялась перед сыном, просила прощения, надеялась, что он слышит её и вернётся. Не может же он оставить её... Или?... Пара тяжелых вздохов и Юнги приходит в себя. Мать называет его по имени несколько раз, прежде чем сам парень говорит: — Х-хосок...г-где Хосок? — Тот парень? Он в коридоре, милый. Как ты себя чувствуешь? Где болит? — П-поз-зови его. Через несколько секунд Чон медленно заходит в палату. От вида израненного парня ему становится дурно, но он все же делает шаг навстречу. Юнги смотрит на него и улыбается. Он действительно рад видеть лицо, в которое был влюблен некоторое время, хоть это был и совсем другой человек, не тот Хосок, с которым он ходил а свидания, не тот Хосок, с которым он гулял по сеульским улочкам... Но всё же настоящий Хосок. — С-спа-с-сибо тебе, — прохрипел Юнги. И после этих слов его глаза закрылись навсегда.