вой безголосый

— видал ли ты когда-нибудь девственницу? мне показалось, что я ослышался. лип схватил меня под руку, посмеиваясь в другую ладонь. я не ответил ни звуком. застыл. закат пунцевел и бурел как рана на ребре Христа. — там за сотку-другую ты можешь взглянуть на настоящую девственницу. молодую. в чулочках. живую. пошли. он потащил меня по изломленным переулкам. люди на улицах рыдали, сквернословили и взывали к Богородице. проклиная себя, я плелся следом, поддакивая кривляниям, не в силах спросить "ты рехнулся?" мы зашли в дом. на деревянном полу играл голый ребенок с собственным полным смердящим горшком. рядом с ним, на кровати, лежал мертвый старик. лип потянул меня по коридору. в комнате было еще двое мужчин. все как один смотрели на девушку лет двадцати. она лежала на кровати, широко развинув ноги, и курила. просто лежала и сосредоточенно, молча курила, отрешенно уставившись в стену. резинка чулок похотливо сжимала ей бедра, а задранная юбка истерически вопила "смотрите! смотрите! смотрите!" один из мужчин обернулся ко мне как к покупателю, назвал цену за посмотреть и ввести палец. назвал товар уникальным. девушка повернула ко мне голову, презрительно усмехнулась, смотря на меня неподвижно-враждебно. я дернул липа за рукав. я хотел отвести его в сторону. я не хотел верить своим глазам. но лип повторял, насколько товар уникален, оглушительным шепотом. — потрогайте пальцем. одним пальцем. не бойтесь. она девственница. лип доставал бумажник. стены давили. я хотел кинуться прочь, но вдруг нащупал шероховатость купюр кончиками своих пальцев. лип со спины держал меня за руки. его ладони были отяжелевшей черной тиной. — попробуйте, молодой человек. она почти без-греш-на. ты готова, малышка? девушка бросила сигарету и одними пальцами медленно подняла подол юбки еще выше, плотно сжав губы. лип закрыл мне глаза, и я сделал шаг к ней.