В следующий раз

      Сухой ветер слабо растрепал алые волосы смотрящего на горизонт воина. Вокруг стояла почти благоговейная тишина, словно бы вся природа приняла своего властелина и преклонилась перед ним, не смея как-то прервать его думы. За его спиной послышался шорох, и Ганондорф, уже предвкушая славную битву со своим необычным противником, ухмыльнулся и покосился через плечо. Его хищный профиль выделился на фоне безмятежного серого неба, а жёлтые глаза цепко уставились на мальчишку в зелёном одеянии. Что-то было не так. Из белых ослабевших пальцев медленно выскользнула рукоять меча. Герудо со странным выражением в глазах проследил за тем, как маленький хайлиан пошатнулся и упал лицом вперед в колючий песок. Мужчина в миг преобразился из спокойного и надменного. Он встревожился. Подошёл к лежащему на песке юноше, присел рядом на колено и опустил непомерно большую руку на хрупкое плечо. Медленно перевернул хайлиана на спину. Линк открыл свои почти побелевшие голубые глаза и уставился на герудо, а тот в свою очередь осмотрел бледное мальчишеское лицо и пальцы, зажимающие глубокую рану от когтей на боку.       «Я шел к этому несколько долгих месяцев, я сражался с тварями, которых даже не могло представить воспалённое сознание художников. Меня било током, жгло огнем, щупальца утаскивали меня на дно, душили, заставляли захлебнуться горькой водой. Я пил «волшебные зелья», которые поддерживали мое здоровье и затягивали раны; они варились из крови тех, кого я убивал. Меня тошнило от этого вкуса, я отхаркивал свою кровь вперемешку с «зельем». Мои внутренности страдали от физических нагрузок так же, как страдало мое тело от тяжёлых щитов; выбитое от меча запястье начинает ныть сразу, как только я закрываю глаза, для того, чтобы поспать хотя бы пару часов. И я не сплю. Меня мучает бессонница. И огромные волки, сбежавшиеся на запах крови и жаренной плоти. От моих ожогов пахнет даже вкуснее, чем от того, что мне приходится есть, чтобы выжить. Я всерьез задумываюсь голодными вечерами, чтобы отрезать себе бок и зажарить на дрожащем, едва греющем ладони, огне. И я хочу сказать, что даже после всего этого не могу тебя ненавидеть, хотя очень хочу. Я устал, Гэнон. Я очень устал…» — все эти слова хотелось выпалить на одном дыхании, но сил Линка хватило только на то, чтобы едва слышно прошептать:       — Просто добей меня.       Голубые глаза медленно закрылись от усталости. Воин, держащий мальчика на руках, долго смотрел на него неопределенным взглядом, а потом занёс над его головой ладонь и последнее, что увидел Линк перед тем, как провалиться во тьму, — ухмылка на тёмных губах и яркая вспышка.

***

      Хайлиан проснулся на мягкой постели и его уставшее тело каждой клеточкой насладилось этими ощущениями и постаралось их запомнить. Потом он присел, осмотрелся и с удивлением понял, что не помнит этого места. Девушка, что сидела в кресле недалеко от кровати, увидев, что Линк очнулся, улыбнулась и тихонько заговорила:       — Я рада, что ты пришел в себя. Ты, наверное, не совсем помнишь, что случилось, но я тебе все расскажу. Я шла по тропинке и увидела тебя; ты лежал без сознания и я решила помочь тебе. У тебя были очень нехорошие раны, но я смогла их вылечить. Надеюсь, теперь у тебя ничего не болит. С того дня, когда я тебя приютила, прошло четверо суток. Сейчас вечер, так что советую тебе хорошенько отдохнуть.       «Она кажется мне знакомой», — Линк не сводил с девушки взгляда все то время, что она говорила. Ее глаза почему-то казались юноше неживыми, слишком холодными для столь трепетной девушки. Хайлиан послушно съел лёгкий куриный бульон и лег в постель. Он чувствовал себя счастливым. Раны под бинтами не болели, как и не ныло согретое запястье. Засыпал юноша с полной уверенностью в своих силах и в том, что сделает завтра.

***

      — Большое спасибо за вашу заботу.       Пришло время уходить. Линк и незнакомка попрощались. Юноша в прекрасном расположении духа вышел на улицу, а девушка, стоило двери закрыться, удивлённо посмотрела ему вслед, словно впервые увидела. Потом она некоторое время постояла на месте и принялась заниматься своими делами.

***

      Гэнондорф с видом предводителя смотрел вдаль на горизонт. Рассветное солнце отражалось в его золотых глазах, делая его взгляд почти мечтательным. Услышав шорох за спиной, мужчина настороженно замер, а потом покосился через плечо и усмехнулся, увидев своего необычного соперника. Линк был серьёзен, но тоже тронут предвкушением битвы, поэтому на его лице была азартная ответная улыбка. Больше противники не тянули время: в ладонях Гэнона материализовался меч, которым он устрашающе махнул, на что Линк лишь стал в стойку и сделал выпад. Сталь звенела о сталь; сила герудо покрывалась ловким уклонением маленького мальчишки, поэтому соперники шли наравне, не уступая победу. В какой-то момент Гэнондорф допустил ошибку; он слишком широко замахнулся мечом, и ловкий хайлиан смог пробить его защиту: поднырнул под смертоносным длинным лезвием и пронзил стык доспеха своим быстрым клинком. Меч с хрустом вошёл в грудь герудо, а Линк, опустивший голову, увидел брызнувшую из раны кровь и неожиданно закричал от боли. Только ему было больно внутри, в голове; его оглушило белой вспышкой и перед глазами начали мелькать образы…

***

      - Просто добей меня.       Мальчишка выглядит очень плохо. Гэнондорф играет на публику, он действительно делает вид, что тянется добить юношу, но с его ладони лишь срывается поток энергии, который заставляет сознание Линка уснуть. Стоило хайлиану расслабленно обмякнуть на больших руках своего врага, как тот поднялся, уложил юношу более удобно и стремительными шагами направился в сторону маленького поселка недалеко от этого места.

***

      Ему плохо. Он открывает глаза и видит тусклый огонь свечи, который буквально выжигает ему глаза и мозг изнутри. Стон срывается с пересохших губ и буквально через мгновение Линк ощущает на своем лбу влажную тряпицу, а у губ край чашки. Нежный голос кажется незнакомым:       — Ш-ш, не шевелись. Пей маленькими глотками.       Он пьет и едва сдерживается, чтобы не проглотить сладковатый, пахнущий травами, настой полностью за один присест. После питья становится немного легче и Линк пустым взглядом следит за тем, как его заклятый враг, Гэнондорф, осторожно стирает своим большим теплым пальцем пролитую каплю настоя с уголка мальчишеских губ, потом хорошенько кутает продрогшее тело в одеяло и уходит куда-то, чтобы потом вернуться с грелкой и положить ее под ноги юноши.       Ему становится хорошо. Он закрывает глаза и проваливается в сон.

***

      Линк с удивлением находит себя сидящим на постели. Он вопросительно осматривается и натыкается взглядом на герудо, который ловко перевязывает рану у него на боку. Мужчина выглядит неожиданно бледным, а под глазами у него выделяются темные круги, хотя, казалось, с его цветом кожи это невозможно. Гэнондорф так же вопросительно смотрит на Линка в ответ и по-доброму усмехается:       — Люблю свою магию.       За что именно он любит свою магию он не объясняет и Линк, почему-то, не хочет узнавать.

***

      Его выталкивает из сна и он делает глубокий порывистый вдох. Теперь он может разобрать шепот, что вот уже несколько минут звучит в его ушах:       — Линк, проснись, мой хороший. Это всего лишь кошмар. Ты слышишь меня? Линк? Кивни, если ты меня понимаешь.       Мальчик всё ещё дрожит, по его щекам катятся холодные слезы. Он несколько раз кивает и утыкается лбом куда-то в теплую кожу Гэнондорфа, а тот в свою очередь обнимает маленького хайлиана за плечи.       — Это всего лишь сон. Я рядом. Хочешь чего-нибудь?       Линк мотает головой потому что боится, что стоит герудо уйти, как ему снова приснится кошмар. Так он и засыпает в больших теплых руках мужчины.

***

      — Когда он очнётся по-настоящему, ты расскажешь ему, что нашла его на тропинке и вылечила его. Ты ничего не попросишь взамен. Как только он выйдет за дверь, ты очнешься и забудешь о том, что с тобой произошло. Ты запомнила?       — Да.       — Повтори.       — Когда он очнётся, я скажу ему, что нашла его на тропинке и вылечила. Я ничего не попрошу у него за это. Я очнусь, как только он покинет мой дом, и забуду о нем.       — Молодец.       Герудо смотрит через плечо на Линка, что все это время внимательно наблюдал за разговором. На лице мальчишки читается непонимание, но стоит мужчине нежно улыбнуться, как Линк забывает о тревогах и улыбается в ответ. Гэнондорфу больно видеть эту улыбку. Он поправляет свой большой походный плащ и выходит из домика. У юноши, смотрящего ему вслед, в глазах лишь пустота.       Голова касается подушки и хайлиан засыпает. Чтобы на следующий день забыть все случившееся за эти долгих четыре дня. Забыть перевязки, во время которых он неосознанно любовался сильным и неожиданно нежным герудо, который косился своими блестящими глазами в ответ и усмехался. Забыть кошмары, во время которых мужчина был рядом и прижимал дрожащего Линка к своей груди. Забыть боль и великолепие этих дней отдыха. Забыть о том, кто имеет два лица.       Линк смотрел вперёд широко открытыми глазами. С его губ срывались шумные выдохи. Голова гудела от воспоминаний. Он несколько долгих минут сверлил взглядом темную металлическую поверхность, а потом вдруг понял, что все это время сидел на Гэнондорфе и смотрел на его нагрудник. Нагрудник, из стыков которого льется тонкими струйками кровь. Линк дрожащими руками прикрыл рот и медленно проследил взглядом лезвие своего верного меча. Он засел глубоко между ребер мужчины, и с каждым вздохом клинок острыми краями касался быстро бьющегося сердца. Линк боялся смотреть в лицо герудо, но всё-таки поднял взгляд. Гэнондорф был бледен, лоб его покрыт испариной, а в золотых глазах читалось сожаление. Он был почти испуган и не сводил взгляд с юноши. Язык прошёлся по сухим губам, но это не помогло говорить более внятно:       — Линк… Ты вспомнил?       Неверяще хайлиан уставился на врага и понял, что все то, что пронеслось у него перед глазами, было правдой. По щекам мальчишки скатились слезы, а голос, когда он заговорил, дрожал:       — Все это было правдой… Почему?.. Почему ты не убил меня?! Почему вылечил? Почему подставился под удар?! Ответь!       Он кричал, царапая ледяной металл под пальцами, вытирая слезы пыльным рукавом и глядя на похолодевшего мужчину злыми голубыми глазами. Гэнон не отвечал. Между его бровей залегла едва заметная складка. «… Женщина сдерживала крики из последних сил. Схватки были все сильнее и сильнее, и ее тонкие пальцы сжимали руку мужа с неожиданной для хрупкой девушки силой. Она мучилась так уже несколько часов и не могла дождаться, когда же ее ребенок наконец захочет родиться. И в какой-то момент она с удивлением осознала, что уже все случилось, и что ее новорожденный лежит на заботливых руках лекарши…»       — Я не могу тебе ответить, — просто сказал мужчина и слабо улыбнулся. Линк уже догадался обо всем, что заставляло его врага проявлять заботу по отношению к нему, прижимать его к своей груди и обнимать. Просто не верил.       — Ты не должен был вспомнить. Я не знал, что мой морок ослабевает. Прости меня, Линк.       — Я не хочу, — слабым голосом произнес юноша, почти свалился с герудо и, сев возле него, положил его голову к себе на колени, — Я не хочу, чтобы ты умирал, слышишь? Не смей… Не смей…       Он знал, что с такой раной невозможно выжить. Он знал, что стоит ему вытащить меч, и мужчина умрет. Он с бессилием вцепился в свои светлые волосы, издал пронзительный вопль. Гэнон, лежащий у него на коленях, посмотрел на юношу с болью и нежностью в светлых глазах. Его губы побледнели, а тело начало мелко дрожать…       «… Что-то было не так. Женщина насторожилась и испуганно приподнялась, вцепляясь в руку мужа:       — Я не слышу его! Что с моим сыном?! Почему он не плачет?!       Она паниковала и мужчина, держащий ее руку, прижимал жену к груди и выглядел очень бледным. Оба члена семьи имели светлые блондинистые волосы и голубые глаза, а также необычные острые, как у эльфов, уши.       — Он не дышит, — послышался тихий ответ лекарши и она начала попытки заставить новорожденного жить…»       — Так нужно, Линк. Я обязательно расскажу тебе в следующий раз, — тихо прошептал Гэнондорф, дотянувшись до щеки юноши и погладив её. Мальчишка с трепетом прижал большую ладонь к своей влажной от слез щеке и ещё больше расплакался. Он наклонился и поцеловал герудо в лоб, и слезинка упала на смуглую щеку. Губы мужчины задрожали и золотые глаза заблестели ещё сильнее от накативших слез. Он не мог позволить себе плакать, но было очень сложно сдерживаться, глядя на страдающего мальчишку, который каждой своей черточкой, каждой эмоцией был буквально выжжен на душе герудо. Он умер на руках возлюбленного юноши, и это была одновременно прекрасная и ужасная смерть. Золотые глаза померкли, а ладонь, лежавшая на щеке Линка, выпала из слабых мальчишеских рук и упала на мягкий песок.       «… Младенческий крик эхом отразился от стен и оба родителя сначала испугались, а потом заплакали от счастья. Лекарша наконец расслабилась от державшего напряжения и принялась протирать дитя полотенцем, а потом кутать в чистые пеленки. Стоило ребенку оказаться на руках отца, как он довольно быстро успокоился и с умиротворённым лицом уснул. Родители переглянулись с удивлением, а потом засмеялись и мужчина произнес с нежностью:       — Милая, это сын! У нас сынок… Как мы его назовем? Женщина посмотрела на своего новорожденного сына, улыбнулась и тихо прошептала:       — Линк…»       — Гэнон…       Тихо всхлипнув, юноша упал на жёсткий металлический нагрудник и вцепился в него слабыми пальцами. Под броней больше не было слышно сильного сердца. Сейчас Линк жалел только об одном: если бы он не был героем, ему бы не пришлось убивать того, кто за четыре дня стал ближе, чем все сородичи из родного клана. В следующий раз он ни за что не согласится стать героем!       В следующий раз?..