Вера в Будущее

Сломя голову, спотыкаясь обо все что можно, Девятый бежал туда, куда они когда-то отправили в последний путь беднягу Второго а именно в подземный водосток. Пробежав вдоль всего продолжения реки, он в очередной раз обнаружил листок с уже знакомым «почерком». На этот раз там был пейзаж – какое-то высокое старинное сооружение и очередной значок: «Подъем, ветер». «Он издевается» - подумал Девятый. «Второй, Иосиф» - крикнул он что есть силы и почувствовал, как его что-то сжало и подняло наверх. Свет погас. Девятый отключился. - Что с ним? Он что, так перепугался? - Нет, нет, просто отошел какой-то контакт. От влажности, это легко починить. - Я уже испугалась, что случайно что-нибудь сломала внутри его… Девятый слышал эти голоса, но он никак не мог открыть глаза или даже пошевелиться. Он чувствовал, как внутри него «копаются». - Так… ну вот. Почти как новенький. Молния защелкнулось. По помещению раздались звуки. Даже не звуки – музыка! Как давно они не слышали музыки, живой, радостной, переливчатой. Под мотив что-то напевал женский голос. Девятый знал каждую ноту наперед – такое чувство, что в прошлой жизни он не раз слушал эту музыку и голос. I follow elusive paths Oh it seems they've been written in stone And the door to a new life is closing so fast Burning the bridges will not bring me back In me there's still a place that fulfils me A sanctity here that I call home and run to When winter descends, If I try can I find solid ground Девятый не решался встать – он слушал и вспоминал, где же все это уже могло быть. Когда музыка, наконец, утихла, он поднялся, но рядом никого не оказалось. - Неужели это все мне приснилось? – разочарованно произнес он. – Нет, иначе как понять, где я? Место было действительно не знакомое – вместо окон были резные каменные узоры, за ними проглядывали различные статуи и острые шпили. На улице было как-то ясно и светло, что казалось, будто и не было никогда войны, и что если выглянуть в окно – то увидишь цветущие деревья, зеленую траву и резвящихся на ней детей. Воодушевленный окружением, Девятый пустился проверить свои догадки, но, выглянув в окно – вновь разочаровался. Та же пустыня, те же руины… Девятый не заметил, как механической ладошкой попал в чернильное пятно. - Эй, есть тут кто? – крикнул он, в надежде получить ответ. Деревянный люк, находившийся посередине комнаты, скрипнул и из него показался огонек. Девятый насторожился и на всякий случай спрятался. Огонек приближался в его сторону, и в свете начал вырисовываться маленький силуэт тряпичного старичка с палкой. Это был Второй…Он ни капельки не изменился, разве что появилось пару новых заплаток. А глаза и улыбка – все те же, и даже свечка на голове, венчала его шляпу, солидно добавляя роста. Девятый даже вспомнил, каким он был раньше – таким же добрым, хоть и довольно старым человеком с большим, добрым сердцем и чистыми глазами. Глаза – значительная вещь. Словно карта души. Посмотришь в них – и видишь, у кого великая Пустота внутри, а у кого каждая струнка души отдается мелодией доброты и справедливости. И у Иосифа, теперь уже Второго, были невообразимые глаза – добрые, открытые, и всегда сверкающие, путь ныне и механические. Радости обоих не было предела. Наконец-то, два друга, прошедших в обе жизни через жуткие испытания встретились. - Я же обещал, что буду с тобой до гробовой доски… - улыбнулся Второй. – Как же вам удалось одолеть эту жуткую Машину? - Я после расскажу. А что тут вообще происходит? Как вы смогли вернуться?... Неужели все будет по-старому? - Ну, то, что было, то прошло. – добродушно заявил Второй. - Нам от него остались только факты, которые надо изучить и постараться не повторить их в дальнейшем. Как говорится, будущее нельзя предвидеть, его можно только изобрести! И, представь себе, друг мой, эта честь выпала нам! - Участь… – поправил его Девятый. – Нам достались руины, мусор. А что можно собрать из мусора? - Ну, как минимум, нас. – улыбнулся Второй и пошел к лестнице. – Пойдем, посмотрим, что внизу делается. Слишком уж там тихо. Может, Она пошла ещё за кем-то? - Она?... Каменная винтовая лестница казалась бесконечной, Через узкие окна просачивался решеткой свет. На окнах явно когда-то были простенькие витражи, но сейчас их уже не было – частично опавшие, выбитые, выцветшие… Лестница все не кончалась, и уже хотелось просто прыгнуть в проем между «винтами», чтобы сократить себе спуск. - Когда она уже закончится? – наконец поинтересовался Девятый. - Скоро. Да вот, мы уже почти пришли. Вот и дверь… Приоткрытая дверь снова даровала свет, да не простой, а разноцветный! Солнце, проходившее сквозь яркие витражные окна, окрашивалось во все цвета и рисовало на белоснежном полу акварельные узоры. Это странное сооружение оказалось храмом – снова… - Какая ирония. – сказал Девятый. – опять убежище, и опять храм. Неужели нет ничего надежнее храма? - Их раньше строили как замки – чтобы в случае нападения укрыться от врага… Ну ты спроси у Неё, она тебе расскажет. - Неё? Кого? Второй подошел к очередной двери, всем своим видом показывающей, что там нечто похожее на подсобное помещение. За ней ярко мигали огни – то белые, то желтые. Все переливалось. Ослепительная вспышка и темнота. - Что там? – поинтересовался Девятый, боясь заглянуть за дверь. - Ожил, кажется. Я плохо вижу кто. Один из нас. По цвету похоже на Седьмую. - Седьмая? Нет, она же. Ох, я совсем забыл про неё! Она осталась там, у нашего дома, и близняшки. Я должен… - Стой, мы сходим за ними после. Ну, раз не Седьмая, тогда кто? Второй тихо зашел внутрь, Девятый последовал за ним. Комната действительно оказалась подсобкой – маленькая, серая, даже без окон. Посредине стоял стол, а на нем – полный беспорядок: нитки, иголки, обрывки разносортной заплаточной ткани, какие-то непонятные книги, куча металлического мусора вроде шестеренок и болтиков, чернила всех цветов, рисунки… и кукла. Статная, из бежевой ткани, с ровным номером на спине «1». Уже оживший, но определенно не понимающий, что происходит. Вокруг него – какие-то символы, талисманы, и некий подозрительный порошок, соединяющий все. Девятый и Второй без промедления поспешили подняться к нему… Дальше все происходило примерно так же, как и с Девятым – непонятки, объяснения, снова непонятки. Вроде бы все начинало вставать на места, но чем большее было объяснений и слов, тем гуще все заплеталось в клубок, тем больше возникало вопросов. Ясно было одно – их возвращают, возвращают всех девятерых, и что в храме они не одни, что кто-то невидимой для них ладонью помещает освобожденные души в телесную оболочку, находит и зашивает. Но зачем? - Второй, объясни же, наконец, кто такая «Она»? Ещё кукла? - Нет, не кукла. Шестой почему-то называет её Осень. Она – … Вдруг что-то зашумело и загрохотало, будто где-то обрушилась часть здания, или свалился старый шкаф, переполненный книгами. Выбежав из подсобки, все трое увидели только обвалившуюся часть колонны. Только и всего… В гробовой тишине храма послышались звуки: - Семьсот пятьдесят шесть… Семьсот пятьдесят семь… семьсот пятьдесят восемь. – бормотало что-то, издавая скрипучий звук между словами. - Это она? – спросил Девятый, продолжая прислушиваться к звукам. - Нет, это он – отшутился Второй и подбежал к лестнице. – Ступеньки считает… По винтовой лестнице, ступеньку за ступенькой, прыгал Шестой. Отсчитав последнюю, семьсот шестьдесят восьмую, он шумно плюхнулся на пол. Его внимание привлекла серебряная блестящая монетка, тот схватил её механическими лапками и принялся рассматривать. Девятый хотел было подойти к нему, как из за лестницы внезапно вырисовался черный силуэт, словно призрак. Силуэт схватил Шестого и поднял наверх. Девятый тут же вспомнил, как, не так уж давно, Машина хватала своими руками-манипуляторами жертву и, поднимая вверх, уничтожала… И сделать было ничего нельзя. Это чувство вновь пронеслось по Девятому, и в голове почему-то проскочила мысль «бедный Конрад»… Но Шестой не сопротивлялся. Он радостно показал блестящую находку силуэту. - Ты как ворона, хватаешь все что светится и блестит. – раздался женский голос. Это говорил «Призрак»?... - Ну, ведь смотришь на неё – и радуешься!. – оправдался Шестой и наивно заулыбался. - Хм, интересная логика. Смотришь на монетку и радуешься: что она у тебя есть. Деньги, похоже, нужны только для того, что бы о них не думать. Ну, во всяком случае, так было до Апокалипсиса. – рассуждал призрак. – С другой стороны, чему ещё радоваться на опустевшей планете?... Силуэт замер. Она заметила их – три души, осторожно наблюдавших из за двери. - Так вы уже очнулись?! – радостно заявил призрак, подходя к куклам. Из тьмы вырисовался человек. Девушка… - А вот и Осень… – улыбнулся Второй. Осень бережно поставила Шестого на пол, тот по-доброму посмотрел на троих старых друзей. Девушка же подошла ещё ближе к куклам, и, оказавшись в лучах закатного солнца, сняла с головы капюшон. Девятый наконец понял, почему Шестой назвал её Осень… Она казалось какой-то сверхъестественной. Всем своим видом она напоминала осенний день – слегка рыжие от закатного солнца недлинные волосы, немного взлохмаченные ветром, светлая кожа, и безумно глубокие карие глаза, словно сумевшие собрать в себе и шорох золотистой листвы, и печаль осеннего неба, и тонкий-тонкий лед на лужах, который уже наверняка не растает. И на вид ей было лет двадцать пять, не больше. И улыбалась она как-то странно – искренне, светясь от эмоций. И никак она не вписывалась в окружающую действительность – развалины, мусор, человеческая мертвая плоть вперемешку с механическими кусками, сухие безжизненные деревья и она – живая, улыбчивая, «цветная». И черная монашеская роба не портила этот золотистый образ, и язвы на коже от ядов и прочих вредностей казались всего лишь ранами, которые вот-вот затянутся. А в глазах читалась грусть – великая грусть. Словно боль миллионов душ вылилась слезами в эти карие с золотом глаза. И казалось, в них не зажжется уже никогда искорка радости и счастья, и казалось, эти глаза знали, когда мрак опутает их… - Ох, как же вас много! – улыбнулась она. - И все пронумерованные… Первый, Второй, Шестой, Девятый… а где ещё недостающие звенья? - Седьмая! – воскликнул Девятый, вновь вспомнив про свою семью. – Их надо привести сюда! Там Седьмая, Третий и Четвертый! С этими криками он понесся к выходу. - Стой! – крикнула ему Осень и пустилась за ним. Большому человеку ничего не стоило догнать маленькую куклу и подхватить её на бегу. - Ты же весь скрипишь! – возмутилась она. – Да и потом, а если устанешь? - Я железный человек, вернее, механизмы железные. - А ты не боишься заржаветь по дороге? – улыбнулась она. – Нет, вас должно быть девять, девять нормальных, работающих всеми шестеренками и пружинками кукол. Ну, на начальном этапе… Давай хоть масла машинного дам тебе в дорогу… На всякий случай. Получив, наконец, склянку с «Живой водой», Девятый на всех парах выбежал из храма.