Вера в Будущее

Кое-как он нашел то место, где они вчетвером пытались начать жить заново… Солнце уже давно закатилось, а на небе бушевали огромные свинцовые тучи, перемигиваясь и переругиваясь громом и молнией. Почти всю дорогу Девятый звал своих, но ответом была лишь тишина и вой ветра. «Надеюсь, они не сильно разозлились, что я убежал вот так… о чем я думал, надо было предупредить их! А что если они решат, что я погиб неизвестно, как и где? Или меня утащил какой-нибудь монстр? Надо начать с извинения... так-с… Как же, как же объясниться то… Может придумать? Выдать себя за лунатика… нет, о чем я думаю!. Надо быть честным. Честно скажу, что пошел искать Второго. Нет, не Второго. Шестого. Да, пошел по следам полосатого Шестого. Забавно звучит... Так, не отвлекаемся...М-м-м-м… а потом меня утащило нечто… Или сразу сказать, что дальше я ничего не помню? Да, лучше так. А потом уж точно – все как было. Обрадую их…» Наконец, обнаружив спящих в обнимку с мишкой Третьего и Четвертого – он успокоился. Все было хорошо. «Неужели они не заметили моего исчезновения?» - подумал Девятый и подошел к близняшкам. Вдруг на него что-то набросилось и с жутким криком «Не смей трогать их!» бросило куда-то в сторону. Тишина. Близняшки спрятались в некое подобие коробки… - Девятый. Так это ты? – раздался голос Седьмой. – Я думала ты – монстр! Где ты был, что произошло?! Все в порядке? Седьмая помогла ему подняться, после чего рассмотрела его – Девятый был цел и невредим. Тот с радостью обнял её. - Все хорошо. – наконец сказал он. – Я был… я видел. Ты должна это увидеть! Бери близняшек, теперь все будет хорошо! - Может ты все-таки объяснишь?... - Скорей, скорей, а то вот-вот дождь будет… Дождь вновь проливался на мертвую землю. Окружающая действительность – серая и черная масса, развалины домов, смесь всего разнообразного, но одинаково мертвого не дарила чувства радости. Вдалеке, наконец, показалась высокая башня храма: словно маяк, она возвышалась над миром, и горящий в верхней её точке свет, казалось, манил к себе все живое и доброе… все человеческое, что оставалось в этом сером мире. Всю дорогу Седьмая пыталась выведать, что же такого происходило с девятым, но тот увиливал: «Лучше увидеть. Узнаешь на месте». Наконец, они добрались… Внутри храма было так же ярко и разноцветно, вопреки холоду и мраку за порогом, которые словно боялись войти в святыню, оберегаемую несколькими живыми душами. Повсюду горели свечи, и свет их отражался витражами и проливался яркими мотыльками на все окружение. Третий и Четвертый, позабыв об осторожности, побежали рассматривать цветные стеклышки на окнах. Недалеко слышался гул ветра, бродившего по коридорам, и тихий шум «цокающих» по мраморному полу механических ножек. - Кто это? – насторожено спросила Седьмая и, на всякий случай, натянула на лицо шлем. - Не знаю, но точно – свои. – улыбнулся Девятый и крикнул во весь голос нечто среднее между «Э-ге-ге-й» и «Ау-y-y». А в ответ – тишина, и все тот же топот. - Как-то мне здесь не нравится. Ненадежно… Да и в прошлый раз храм сгорел… - беспокойно оглядываясь, сказала Седьмая. – Это ненадежное убежище… Вдали послышались голоса. Было похоже на беседу, иногда переходящую в спор «ради истины». - Мы не в состоянии построить новый мир! Хоть он и наш. – говорил один. - Ну, сейчас не в состоянии. Нас просто мало. Будет больше – будет проще. - Ну и как ты себе это представляешь? Нам что, днями и ночами шить себе подобных, а после расшифровывать эти надписи в книгах, чтобы оживлять их? Проще создать механизмы, которые будут работать за нас. - Ты же в этом ничего не смыслишь? И потом, ты уже видел, что случилось с человечеством и их «механизмами»… - Да прекратите же вы спорить – вмешался, наконец, женский голос Осени. – Вы слишком далеко смотрите. Не время… Вы вдвоем мало, что сможете сделать. - Конечно, надо ещё, чтобы в этом нам помогала ты и Шестой! В конце концов, надо окончательно стереть с лица земли следы человеческой цивилизации, ну, не считая тебя, естественно. - Вы хотите, чтобы я на вас работала? А не хочу я на вас работать…Если человек работает, он всегда на кого-то работает… Раб он — и больше ничего, а я всегда хотела сама, сама быть, сама жить, не подчиняясь никаким шаблонам и идолам… После этих слов Осень из подсобного помещения вышла в общий зал, где были Девятый и Седьмая. Она не заметила их, она была подавлена, такое чувство, что то, ради чего она жила, рухнуло в мгновение ока. Полное бессилие – вот что сейчас бушевало в душе. Она покачала головой и направилась по высокой винтовой лестнице вверх. Следом за ней из подсобки появился Второй: он обернулся и крикнул в сторону оставшегося там собеседника: - Ты так ничему и не научился, хоть и раскаялся за все… Наконец, завидев Седьмую с Девятым, он побежал к ним, ловко опираясь на свою трость. - Седьмая, глазам не верю! Как же хорошо, что хотя бы вас не съела Машина… А где близняшки? Они разве не с вами? Они оглядели пространство – но их нигде не было. - Наверное, ищут что-нибудь интересное в башне. – задумался Второй. С ними ничего не случится. Больше нечего боятся. Просто нечего… Только самих себя. Дождь не прекращался. Он лил и лил, не переставая, стуча по крыше высокой башни. Разве что зловещие молнии перестали резать небо своими белыми лезвиями, и облака перестали переругиваться между собой тяжелыми раскатами грома. Даже ветер стих, будто устал носиться по пустынным коридорам вселенной, и решил передохнуть. Осень сидела на подоконнике, обхватив руками колени, и наблюдала за погодой. Вдруг она почувствовала, как кто-то осторожно дергает её за подол мантии. Лениво бросив взгляд на пол, она увидела... Шестого. Поняв, что его заметили, он вытянул механические руки вверх так, как тянут маленькие дети, просясь на руки, и все так же мило улыбался. От этого вида у Осени невольно появилась улыбка, она подняла куклу и прижала к себе, к левой стороне своего тела…к сердцу. - И чего тебе не спится… - тихо спросила она. – Завтра столько надо сделать… - Дождь. – глядя в окно, заметил Шестой. – А почему не спишь ты? - Это сложно объяснить. Просто я думаю… а как же дальше? Шестой удивился. Осень об этом никогда не задумывалась, она всегда знала, что делать. Даже как-то умудрилась починить Второго когда нашла его, она всегда говорила, что дальше – жизнь, что все будет хорошо. И поэтому Шестой ей верил – ему тоже хотелось, что бы все было хорошо, и он не сомневался ни в чем, пока эту уверенность дарила Осень. - Не знаю… - немного помолчав, ответил тот. - А что я могу сделать? Я… я всего лишь тряпичная кукла… - Я тоже тряпичная кукла. – сказала Осень. - Только кожаная, и механизмы у меня внутри другие. Тебя создавал человек, а меня – Бог. Общее у нас только одно – душа. Одна божественная сущность, одна на всех, на тебя, на меня, на всех тех, кого знаешь ты, на всех, кого знала я… А может, нас, людей, когда-то создали так же, как и тот ученый создал вас? И раздал свою душу нам? В надежде, что мы сделаем мир лучше… И даже этот дождь, что прекратился лишь однажды… он будет падать на пустой город, размывая мостовые, просачиваться сквозь гнилые крыши. И смоет все, растворит следы человечества в первобытной земле, но не остановится, и будет все капать и капать… И когда земля напитается живительно влагой, взойдет новый посев, каких раньше не видел свет, и не будет плевел среди сплошных золотистых колосьев, но и не будет нас, что бы насладиться красотой новой вселенной. Новой… обновленной, исцелившейся от человеческих пороков… Ведь дождь…это слезы ангелов, оплакивающих наши грехи… В этом я видела будущее, и в этом видела своё предназначение. И сейчас его просто разрушают… - Ну… Первый, кажется, говорил что-то про новый мир. - Он жесток… Он не представляет себе строительство нового без разрушения старого. А я – представляю. Строить, только строить. Ничего не ломать, только строить.