Вера в Будущее

- Вы хотите, что бы я работал прямо тут? - Да, мастерская оборудована, при необходимости, можете вызвать лаборантов, – заявил личный телохранитель Канцлера, пусто смотря в одну точку. Он отвечал только на те вопросы, на которые его «запрограммировали». - Я не совсем понимаю, почему бы не продолжать работу так, как работали раньше? - Ничего не знаю, об этом спросите Канцлера при личной встрече. Вам дан приказ – продолжить работу над Машиной. Понятно? Конрад вздохнул и нехотя кивнул в ответ. Охранник удалился, оглядев придирчивым взглядом мастерскую перед уходом, будто отыскивая в ней шпионов. Конрад облокотился на Машину, и, снова вздохнув, произнес: - Ну что, мы с тобой одни остались? Машина хладнокровно жужжала в ответ, таращась своим красным глазом в пустоту. - И что мне с тобой делать? Ты же пустая… - начал рассуждать Конрад, звучно постучав по Машине. – Сердца у тебя нет, души нет, принципов нет, морали нет. Мозг есть. Но зачем нужен мозг, когда нет моральных принципов? Ленора была права... ух, как она права! «Совесть задает идеалы, разум ищет к ним дороги…» Хм. Может ей поговорить с машиной? Нет, это смешно, она же не понимает. В смысле, Машина. Вот я с ней разговариваю, а она ведь ничего не понимает. Прав Ученый, железке нужна Душа… а как дать тебе душу? Душа, это же не почка, с живого человека её не пересадишь. Или пересадишь? Да нет, глупости, если бы душу можно было пересаживать, то врачи бы уже давно нашли, где эта самая душа лежит… находится… может даже протекает?! Конрад в задумчивости обхватил подбородок рукой и уставился в окно. Машина продолжала жужжать, ожидая команд. - Муки творчества? – раздался до боли знакомый голос. Сам Канцлер посетил мастерскую, а следом за ним стоял его верный охранник. - Ей нужна душа. – Непроизвольно произнес инженер, бросив несколько напуганный взгляд на тирана. – А зачем вам нужен я? - Ваша работа в театре, я слышал, закончена. А Машина… Ваш коллега будет ещё лет двадцать проверять все расчеты в ней, но ведь она уже живет! Я прекрасно видел, как она собирает различные механизмы, совершенствует их! Величайшее изобретение! - Собирать механизмы – этого мало для жизни… - Конечно! Именно поэтому Вы здесь. Вы молоды, у Вас хороший потенциал. Я думаю, Вы сможете вложить в это изобретение ещё и душу. Если что-то понадобится – тут же сообщите. Артефакт, о котором говорил ваш коллега, будет завтра. Завтра и запустим. Главное – успеть до концерта, Вы же не хотите пропустить эту феерию? - Конечно, нет. Такое бывает раз в жизни… - вздохнул Конрад и даже улыбнулся. - Вот и хорошо. Проверьте пока её работоспособность, и вот ещё что. Сейчас принесут кое-какие чертежи, я хочу, что бы Вы их тоже загрузили в Машину. Естественно, Вам заплатят. Если куда-то надо выехать – мой водитель тоже в Вашем распоряжении. Только работайте. С этими словами он удалился, охранник вновь оглядел окружение все тем же шарящим взглядом и ушел. Почти следом за ним вбежал лаборант – щупленький, запуганный, а за ним два вооруженных «шкафа»-телохранителя. Лаборант трясущимися руками протянул Конраду папку с чертежами с пометкой «совершенно секретно» и жестом указал, что это надо загрузить в Машину. После он быстрыми шагами удалился, но двое с револьверами остались. Конрад нерешительно открыл папку с чертежами и ужаснулся. «Проект «Belltower» (колокольня), представляет собой современную разработку - боевого робота, способного самостоятельно передвигаться и выполнять примитивные команды атаки\защиты. Проектируется как С.В.З.Н. (Система внутренней\внешней защиты нации), Belltower способен заменить людей в военных действиях...» - Опять оружие? – недовольно спросил Конрад, глядя на стоящих у входа надзирателей. - Загружай в Машину и без вопросов. – Хладнокровно проговорил один из них. - А как же долг перед мирной наукой? - Загружай. – грозно повторил «шкаф». - Я… я не могу. Неправильно. - Тебе заплатят вдвое. – попытался воодушевить инженера второй охранник. - Я не могу… - Конрад отбросил папку с проектом в сторону. Тогда один из надзирателей вплотную подошел к инженеру и что есть силы толкнул к Машине. - Не хочешь по-хорошему, будем по-плохому… - Я не могу... без книги! Да, трактат! – внезапно вспомнил Конрад, понимая, что ему грозит бойня. – Он у Ученого, я должен за ним сходить. Машину мне! Через двадцать минут инженер уже стоял в дверях квартиры, где некогда пылилась Машина. Ученый был удивлен такому визиту. - Какой-то ты странный – заявил он Конраду, глядя на него. - Я теперь в резиденцию Канцлера на работу хожу… Мне… мне нужен трактат. Да, точно… тот, алхимический. – бормотал Конрад, постоянно оглядываясь и нервно теребя руками ключ от мастерской. Он знал, что «те двое» следят за ним и подслушивают все то, что он говорит. - Не помогай Канцлеру, он не доведет до добра! – всплеснул руками Ученый. - Ничего хорошего из этого не выйдет. - Я… я… я просто делаю свою работу… можешь дать трактат? - Я его сжег. – Растеряно заявил Ученый. – От него одни беды могут быть. - Сжег? – Конрад даже заулыбался, отчего стал ещё более жутким. Их беседу прервала Аврора, появившаяся из детской комнаты. В руках она несла ту самую забытую шкатулку. - Вот, держите, - улыбаясь, заговорила та. – Ленора забыла её, когда уходила в театр. – Театр! – Воскликнул Конрад, вспомнив про благодарственный конверт. – Театралы благодарят! Он протянул конверт Авроре, глядя ей прямо в глаза, словно пытаясь найти в этих материнских, чистых глазах ту соломинку, за которую можно зацепился и не утонуть в пучине страха. Но Аврора не понимала беспокойства инженера, её даже отпугивали его жесты и взгляд. - Трактат… так, хорошо, можешь не отдавать его мне… у меня память хорошая. Нет, лучше! Я же делал копии, да, в театре остались! – начал сочинять он и быстрыми шагами направился к выходу. - А шкатулка? – крикнула ему вдогонку Аврора. - Подарок! Оставьте себе! Близнецам! Конрад вылетел из подъезда, как ошпаренный. Он прокручивал в голове только одну мысль: «В театр, нужно в театр, укрыться там. Мне нужен её совет… она поможет. Должна помочь. Наверняка… Я смогу укрыться там… переждать, я не могу переступить через себя. Нельзя загружать это в Машину». Он сел в автомобиль и уверенно велел водителю ехать к Центральному Театру… В театре становилось все тише. Даже музыканты – и те уже собирались идти домой. Наступало время, когда все должно оставаться так, как есть, проверять уже нечего – теперь все дышало только предстоящим концертом. «Громилы» остались у входа: один у парадного, второй – у «черного». Конрад быстрыми шагами направлялся в зал, в надежде, что ещё успеет застать хоть кого-нибудь, но по пути попадались только уборщики. В зале на сцене все ещё стояли бездушные декорации, слабо освещаемые единственным горящим прожектором. Никого не было. - Ну все. – Вздохнул инженер и в бессилии свалился на одно из мест. – Ушли. И унесли с собой всякую надежду… а что, если я их больше не увижу? Конрад замолчал, и в тишине огромного зала он услышал тихую гитарную музыку, пробивающуюся сквозь пыльные слои воздуха. - Значит, не ушли! – крикнул сам себе инженер и с новой силой отправился на поиски источника мелодии. Забравшись за кулисы, минуя провода и раскладушку, он, наконец, увидел Василия. Тот стоял, опершись одной ногой на ящик и держа в руках гитару, напевая что-то в своей бессловно-звуковой манере. Увидев несущегося в его сторону инженера, Василий запрыгнул на табуретку и простонал так, будто увидел привидение. - Тебя же забрали! – удивленно заявил он. - Да, да, мне нужна помощь… я в растерянности. Где сестры? - В гримерной сидят, уже час целый. Без понятия, что они там делают, но советую сначала постучаться…– ответил Василий, все ещё не решаясь слезть с табуретки. Конрад оглядел окружение и нерешительно направился к заветной двери. Дойдя до неё, он обернулся, и, ещё раз оглядев Василия, постучал в дверь. Дверь ему открыла Мария и тут же удивленно устаивалась на него. Конрад с умоляющим взглядом попросил разрешения войти. Мария кивнула, все ещё непонимающе рассматривая незваного гостя. У большого зеркала на изящном бежевом стуле сидела Ленора. Она не без интереса рассматривала принесенный им в гримерную букет благоухающих белых роз; иногда она поглядывала на небольшую открытку, которая, вероятно, шла вместе с цветами. Увидев в зеркале инженера, она резко обернулась и как-то странно посмотрела на него. Конрад быстро подошел к ней, и прямо перед самым её стулом – то ли споткнувшись, то ли специально, упал на колени. Мария удивилась ещё больше: - Ленор, научи меня так же людям мозги промывать… - промолвила она, почти не шевеля губами. - Только вы можете мне помочь, – нервно начал свой рассказ инженер. Ленора, не вставая с места, помогла бедолаге подняться и усадила на соседний стул, а Конрад, без предисловий, начал рассказывать все то, что произошло и что от него хотят. Мария привела Василия, который все ещё недоверчиво смотрел на «призрака». - Я в растерянности. – подытожил Конрад, обхватив руками голову. - Ну, мы то тут причем?! – возмутился Василий и ударил по струнам гитары, что бы придать своей фразе ещё больше возмущения. Конрад покачал головой. - Я не знаю. Я был уверен, что вы поможете… почему-то. Я уже ни в чем не уверен… - Может эти «колокольни» и правда будут защитными? Какое же государство без оружия? – начала рассуждать Мария. – Легкая добыча это, а не государство. - А если нет?! – инженер резко всплеснул руками. - Да же если и «если». В чертежах всегда может закрасться ошибка? Или случайно на них что-нибудь пролить? – продолжала ставить предположения Мария. - Машина все равно найдет и исправит ошибку, она же знает, что такое логика. Ленора молчала. Она будто пропускала мимо все, что предлагала её сестра и то, как парировал все предложения инженер. - Может, укрыться тут? – предложила Мария. – А после концерта уедете с нами из страны, и Вас никто не будет доставать! Сейчас будем делать вам сотрясение мозга и полную амнезию… на бумагах, конечно. Васька, принеси наши секретные документы! Вы не первый, кому мы вот так из страны помогаем бежать… Конрад с надеждой посмотрел в теплые, карие, с золотыми вкраплениями, но безумно грустные глаза Леноры. Та по-прежнему молчала, будто пребывая в некой растерянности. Василий принес документы и, усевшись на полу, тут же принялся что-то писать. - Укрываться от тирана в этой стране бессмысленно – сказала вдруг Ленора. – Здесь у него везде глаза и уши. - А что делать с Машиной? – затаив дыхание, спросил Конрад, ещё больше вглядываясь ей в глаза. - То, что должны. То, что умеете. Если Вы откажетесь – Вас все равно заставят. Деньгами или пытками – заставят, поверьте, такова сущность тирана. Или найдут другого - молодого перспективного, который сделает это, а Вас просто «уберут». Для тирана человек – лишь винтик для достижения определенной цели. Сломавшийся винтик можно легко заменить, как уже случилось с Ученым. Заменили на Вас. - Ленора немного помолчала. - А завтра, после концерта, бежите с нами… Василий протянул инженеру некий документ на подпись. Тот механически поставил свой автограф, а Василий хлопнул в ладоши и радостно заявил: - Ну вот, теперь прожектор упал на Вас, Вы получили амнезию и едите лечиться в санаторий в Россию! А мы, такие добрые, взяли тебя с собой! Схема отлажена уже месяцами и десятками бежавших! - Идите… - тяжело произнесла Ленора, продолжая теребить открытку в руках и просматривая пустым взглядом цветы. - Каждый делает, что в его силах. - Терпеть? – разочарованно спросил Конрад. - Стиснув зубы - помнить, что они не ведают, что творят. Никто из них не виноват, и поэтому мы должны быть терпеливыми, бак Боги. Не будь у человека такого терпения, все добрые люди давно бы уже погибли, и на свете остались бы злые и бездушные… Ленора встала, накинула свой любимый красный платок и заулыбалась. «Нужно идти. – сказала она мягко. – Вам – на работу, нам – на отдых. Если повезет» Ночь почти для всех выдалась бессонной. Конрад лениво пытался записать в память Машины новую информацию про «колокольни», оставаясь под прицелом и наблюдением громил. Но мысли инженера были явно не о судьбах мира, и не о злосчастной «колокольне» и не о Машине… Ленора мучалась от страшных головных болей, а Мария не могла спать, пока её сестре так плохо, постоянно порывалась вызывать врача. Ученый пребывал в неведении – что творится с его Машиной? Что творит с ней Конрад? Что затеял Канцлер? Рассветное солнце не подарило спокойствия. Ученый по-прежнему ходил из угла в угол, утопая в размышлениях. Даже Авроре не удавалось поселить искру тишины в его сердце. Через час к их дому подъехал большой черный автомобиль, оттуда высыпались двое и принялись стучать в дверь. Сообщили, что Канцлер нуждается в его совете и увезли за собой, в резиденцию, в ту самую мастерскую… В центре, на возвышении, красовалась отполированная лаборантами Машина. Рядом суетился Конрад, что-то поправляя в одной из карт памяти на машине. Позади него – охранник, больше походивший на надзирателя с автоматом в руках. Был в мастерской и Канцлер – он находился в специально оборудованной «будке» со стеклянным окном, способном, вероятно, выдержать любой удар. Завидев Ученого, Конрад одним прыжком подлетел к нему и, не скрывая радости, пожал ему руку. - Я так рад, что ты пришел – начал было тараторить он, но надзиратель пригрозил ему пулеметом. Конрад отступил на шаг и принялся прокручивать в голове мысли. - Что здесь происходит? – обеспокоено поинтересовался Ученый. - Что-то ужасное. – выдавил из себя Конрад и бросил взгляд на Канцлера. – Слушай, я не знаю, чем это закончится, но у меня есть просьба… если со мной что-то случится… скажи Леноре что я… хм… нет, лучше ничего ей говори. Ученый улыбнулся. - Я проспорил Иосифу три щелбана! – усмехнулся тот. – Значит ты все-таки влюблен… Конрад недоверчиво посмотрел на Машину, и, не сводя с неё глаз, ответил: - Если я останусь жив – я тебе этого не говорил. Надзиратель приказным жестом приказал инженеру вернуться к Машине, Ученого же привели к Канцлеру. Через мгновение лаборанты преподнесли инженеру некий футляр со зловещим артефактом, ещё через минуту он был установлен на машину. Ещё минута – яркий луч, вспышка… и безжизненное тело на полу…