Вера в Будущее

Утро подарило ещё один теплый зимний день, поздние лучи солнца лениво поползли из-за горизонта и нехотя стали стучаться в разноцветные храмовые окна. Снег больше не валил, а вновь построенные за ночь сугробы радостно искрились, приветствуя все вокруг. Все было бы тихо и приятно, если бы не громкий крик Первого: - Что здесь произошло? Это что такое? Этот крик моментально разбудил практически всю отдыхающую семью и изгнал последний туман из их голов. Все они оглядели зал: елка, которую все вчера так старательно наряжали, была свалена, украшения, что были на ней, теперь лежали рядом с близнецами, да ещё и были разложены по цветам и форме. Любимая игрушка детей – стеклянная «мозаика» была собрана в новом цвете и теперь напоминала витраж, изображавший павлина на фоне голубого неба. Коробка с реквизитом была вскрыта и все её содержимое было в самых разных местах – красный полушубок оказался одетым на Девятого, Первый же был необычно разрисован стойкими чернилами, Седьмая украшена ватой. Восьмой и вовсе был связан мигающей новогодней гирляндой и сидел рядом с поваленной новогодней елкой. Во всем этом беспорядке нетронутыми остались только Второй, Пятый и близнецы. Ленора, заснувшая вечером рядом с «хранилищем», теперь находилась на стопке чертежей «швеи». Она мирно лежала, уложив голову на руки, как на подушку, а рядом с ней, крепко вцепившись в неё обеими руками, лежал Шестой. Спящий, естественно. - Так. – начал отдавать команды Первый. – Развяжите кто-нибудь Восьмого и освободите заложницу из лап этого…хм... художника. Восьмой, неужели ты был не в силах совладать с ним в одиночку? - Он намагнитил меня и связал, – буркнул Восьмой, не без помощи освобождаясь от мигающих оков. Пятый тихо пытался разбудить Шестого, в надежде, что он хоть что-то скажет в своё оправдание. В надежде, что он вообще хоть что-то скажет. - Отлично. Сначала летаргический сон, теперь лунатизм. Нам что его теперь, привязывать? На цепь сажать? – недовольно возмущался Первый. - Не надо на цепь. – вздохнул Пятый. – Он просыпается. Кстати, я не знаю, что он ночью делал, но он зачем-то отключил Ленору. И смотри, ткань у неё под шеей порвана. - Просыпается? Так буди! Пытать будем – воинственно прикрикнула Седьмая. Пятый вновь принялся расталкивать полосатого лунатика. Тот потянулся, одной рукой даже испачкав Пятого, а после ещё сильнее вцепился в Ленору и промычал: - Ещё пять минуточек… сегодня же суббота… Первый посмотрел на своё разрисованное отражение в зеркале, ярко вздохнул, словно выдавливая из себя нарастающую злость и сам потормошил Шестого. Тот наконец поднял голову, интуитивно ощущая, где находится раздражитель и кое-как заставил себя открыть глаза. Впервые. Пятый тут же заулыбался и, подняв руки вверх, словно благодаря небеса, воскликнул: - С добрым утром! Как себя чувствуешь? Шестой внимательнейшим образом оглядел странно-выглядевших друзей, все, не решаясь спросить, почему они так вырядились. Он только растерянно улыбнулся, будто подсознательно догадываясь, что в этом тоже как-то замешан. После он все-таки собрал в себе силы и ответил на поставленный Пятым вопрос. - Н…неплохо. А что вы... - А ты ничего не помнишь? – тут же перебила его Седьмая. - Что ты помнишь вообще, последнее? Шестой задумался – ему было как-то не по себе ощущать столько взглядов, одновременно направленных на него. Да ещё таких взглядов: частично злых, частично радостных, но в большинстве – очень подозрительных. А из последнего он только смог вспомнить то, как близнецы украшали Седьмую. - Помню…как дети наряжали тебя… – с минуту помолчав, сообщил он. - А Ленору? - Хм…нет, её они вроде не наряжали… Ленора? Нет, её больше нет… - вздохнул он и опять закрыл глаза, облокотив голову на свою «подушку». - Не спать! – воскликнул Девятый. - Не хочу. Там лучше… там тепло, там люди…там жизнь, – засыпая, бормотал Шестой. - Мы и здесь, ты нужен нам! – Седьмая принялась тормошить соню. – Мы, живые, и мы рядом! Подумай о нас. Неужели ты бросишь нас, живых, твоих друзей, ради собственного воображения?! Что бы там тебе не снилось, пойми, это все неправда! - Ленора… - Она здесь! – В Седьмой закипали эмоции. – Здесь она, здесь, ты её даже ночью зачем-то выключил! Шестой подскочил и ошарашено посмотрел на Седьмую. - Я? Ночью? Ленору? К-как? Зачем? - Мы это и пытаемся у тебя узнать! Скорее всего, весь этот беспорядок ночью учинил именно ты… ты ходил во сне, и иногда даже бормотал странные фразы. – начал объяснять Девятый. Шестой посмотрел на плоды своего ночного «творчества» - на елку, на разрисованные фигуры, на мозаику, и, наконец, его взгляд упал на незнакомую куклу, которую он использовал в качестве подушки. - Это… Она? – кое-как выдавил вопрос полосатый. Девятый кивнул. Пятый опустился на колено перед отключенной куклой и перевернул её на спину. Ткань под шеей у куклы была распорота, кое какие провода были «не на месте». - Ну и что ты с ней делал? – поинтересовался Второй, начиная осмотр. - Я…не знаю… я даже не помню ничего… разве это я? - А кто ещё? Тут у всех глаза честные. Да и потом, кому бы пришла в голову идея разрисовать чернилами Первого? Не близнецам же? - Это все твоё подсознание. – начал успокаивать полосатого Пятый, одновременно наблюдая за копающимся в «сердце» Леноры Вторым. – Делаешь то, что хочешь без раздумий о последствиях. Зачем вот только елку свалил… непонятно. Второй же закончил «осмотр», после незаметно вынул из за пазухи Пятого булавку и заколол место «ранения». - Потом зашьешь – быстро сказал он доктору, а сам аккуратно похлопал Ленору по щеке. – Сейчас проснется. Пятый, сынок, а во время того сна, что был у Шестого, он мог слышать то, что вокруг него происходит? Доктор задумался. - Кажется да, пациент все слышит и ощущает, но не реагирует… А что такое? Тем временем Ленора открыла глаза и тут же вопросительно посмотрела на Второго. - «Зачем он меня отключил? Что-то странное происходило…» - подумала она. - Как самочувствие? Все работает? – загадочно улыбаясь, спросил Второй. – Голос случайно не появился?... - Голос? – удивленно переспросила Ленора и тут же замолкла. – Неужели, соня проснулся?! Второй кивнул и указал на скромно наблюдающего за ними Шестого. Ленора одним прыжком поднялась и набросилась на полосатого, тут же начав его обнимать. - Плюшевый! – радостно завопила она. – Теперь все на месте, Рождество отметим вместе! И не будем больше ни о чем беспокоиться! - Ленора, ты в порядке? – ошарашено поинтересовался Первый, который очень давно не наблюдал такого поведения с её стороны. - Конечно! Разве вы не видите? Все будет хорошо! Ой…а что с вами?...Вы такие…экзотичные… - Происки лунатика. – оправдалась Седьмая, начиная снимать с себя вату. - Стой! – Ленора вдруг отцепилась от полосатого и подбежала к ней. – Отличная мысль… Будешь снегурочкой? И Девятый Санта… отлично! Жаль только, что Рождество было этой ночью… - Почему этой? – искренне удивился Девятый. – Ты же говорила, что вчера было только 23-е декабря? А Рождество в ночь с 24-е на 25-е! - Сколько страниц вы вырвали из моего дневника? – напрямую спросила Ленора, почему-то покосившись на Первого. Тот впал в растерянность, и именно в такой момент ему труднее всего было врать. - Один лист… - Одну дату! Записи сместились на один день, я числа перестала ставить с момента, как ушла в убежище. Но писала каждый день… сегодня двадцать пятое, дорогие мои… и кто после этого не верит в дух Рождества, что вернул голос мне и Шестого нам? Это же…удивительно! Чудо!? Друзья мои… началась новая эпоха… хм… но, раз уж не повезло с Рождеством католическим…. Отметим Новый год, хотя бы…вычислим только, кого Шестой из Первого сделал и все! - Оленя… тихо сказал Пятый и тут же с ужасом посмотрел на Восьмого, ожидая атаки. Но тот даже не дернулся, а Первый, бросив надменный взгляд в зеркало, даже расхохотался. - Только декорации придется восстанавливать… - Да что мы, вдесятером не справимся?! - Наш мир. Мы имеем право творить что хотим! – добавил раззадорившийся Пятый. - Да…теперь это наш мир… и мы должны сделать его прекрасным! – воодушевленно заявила Ленора. - Только мы… - Мы. Больше некому, – вздохнул Первый. – Только какими средствами? Ну… человечество уже протоптало дорожку. Пойдем по ней, главное теперь не попасть в те щели, в которые оно попадало. И в ту прОпасть. - Не попадем – Девятый взмахнул рукой. – Больше не попадем. Некоторое время человечки просто бродили по храму, восстанавливая разрушенные стихийным порывом творчества декорации, на ходу сочиняя новые. Ленора сидела и наблюдала за всем этим действом с подоконника, облокотившись спиной на витражное стекло. - Ты всегда любила наблюдать. – вдруг сказал ей внезапно подкравшийся Шестой. несколько удивленно посмотрела на полосатого, после пожала плечами и вновь продолжила своё прежнее занятие. - И любила лезть, куда не нужно – тут же добавила она и вздохнула. - Ленора… - Можно просто «Л» (Эль). Вы все под номерами, а я одна с именем. Зовите по букве, что ли…тебе странно, наверное, после таких сказочных снов видеть снова то, что видишь сейчас. Верно? - Реальность не оставляет выбора… жить больше негде…Знаешь, раньше я видел все по-другому. Даже был доволен тем, что стал вот такой куклой. А теперь… может я изменился… может я заболел? - Нет, ты не заболел. Ты прежний. Изменился мир… Может, это и к лучшему?... Может, будучи людьми мы продолжали бы куда более страшные вещи с природой творить? Да что там с природой...друг с другом! Опять бы убивали друг друга ради денег, опять были бы охотными до власти, до низменности, до глупости, позабыв совсем о том, что есть добро, есть справедливость, есть душа. Есть красота – ан нет, подавай нам денег, нефть и власть. Они никогда бы не смогли побороть ту обезьяну внутри себя, они никогда не смогли бы стать ангелами… да что ангелами… людьми они бы даже стать не смогли. - Ленора… ты не права… хорошие тоже есть… - Были… их всех поглотил мрак… хорошим людям жить в этом мире очень трудно, ими только пользуются и им никогда не помогают… Мне трудно поверить в то, что в том мире могло измениться хоть что-то. Я не смогла изменить Куфмана, не повлияла на Канцлера… - Изменила меня… и наверняка ещё многих других людей, которые тебе благодарны за это… Все это в наших руках… Было раньше… и теперь сейчас… только в наших…