Вера в Будущее

А Ленора отправилась туда, где прожила долгие месяцы во время войны – в убежище. Теперь дорога для неё казалось гораздо длиннее и труднее: то, что раньше она могла перешагнуть, теперь было необходимо перелезать, а то, что можно было перепрыгнуть – приходилось обходить. Внутри все было по-прежнему, даже дневник, казалось, лежал на своем месте, будто его никто и не трогал. Ленора быстро достала его (он оказался довольно тяжелым, не то, что раньше) и стала спешно пролистывать, старясь не читать собственные записи. Её больше волновали числа, а именно даты. Почему-то ей было очень важно знать, какой сегодня день. «Нельзя, что бы они падали духом, нельзя. – думала Ленора, роясь в ящиках. - Да и Шестого тоже, как он очнется, надо тут же обрадовать. Я даже знаю, как, нужно просто сделать так… нет. Нет, да! Все, верно, нужно просто сделать так, что бы, став куклами, они продолжали жить как люди! Какое число сегодня? Ох…минуточку, кто вырвал страницы из дневника? Нет, это потом, это все потом. Число… двадцать третье…декабря? Отлично! То, что нужно… надо каким-то образом попросить помощи у Восьмого. Без слов… Или лучше через Первого? А лучше сразу всех задействовать, они же все одна большая семья! Но сначала нужна грубая сила…» Ленора поспешила вернуться, достав из дневника одну фотографию. - Где ты пропадала? Мы уже начали волноваться… - произнес Пятый, глядя на возвращающуюся Ленору. Та как-то радостно начала махать руками и жестом попыталась разузнать, где Первый. Девятый указал на одну из дверей и Ленора, благодарственно кивнув, помчалась туда. Первый бродил по мастерской, рассматривая абсолютно неясные ему чертежи, рядом суетился Второй и Девятый, пытаясь построить каркас той штуковины, «с руками». Ленора спешно подбежала к лидеру и стала что-то объяснять на безсловном своём наречии. - Я тебя не понимаю. – вздохнул Первый. – Попробуй по порядку или хотя бы по слову… Ленора вздохнула и указала на фотографию, которую вытащила из дневника – там были изображены две девочки лет семи на фоне большой новогодней елки. После она многозначительно показала на валявшийся в стороне календарь и вновь ткнула на елку. - Хочешь сказать, что скоро Рождество? Это хорошо, но толку то от него? - Рождество? – спросил вдруг Девятый. – Может она хочет, что бы мы отметили его как раньше? Ну, когда были ещё людьми? Ленора активно закивала и подхватила под руку Восьмого, показывая ему елку и стараясь объяснить, что надо принести «что-то подобное». - Отличная идея! – Первый хлопнул себя по лбу. – Это поднимет моральный дух всем нам! - И обязательно вселит надежду… - размышлял Второй. – Нам ведь от Санта Клауса ничего больше и не надо – только надежду. - Ну что ж, идея хороша. Надо составить список того, что нам нужно. Нам нужен план! План празднования Рождества! Что нам нужно? Записывайте кто-нибудь: во-первых, елка. Во-вторых, игрушки и лампочки для елки. В-третьих… в-третьих… - Санта Клаус! – предположил Второй, обнаружив на фотографии старичка в ярко-красном наряде. – Кто будет им? - Потом решим… Санта Клаус, а ещё? Нет, нет, это все не сразу. Дайте мне час, я подумаю и организую вас. – заключил Первый и поспешил удалиться со своими записями. Перед уходом он успел приказать Восьмому, что бы тот с Ленорой отправился за «ёлкой». - Где будем искать елку? – ворчал Восьмой. – Все живое же… «того». Но Ленора продолжала куда-то тащить громилу по руинам. По дороге она сбрасывала в мешок к Восьмому какие-то блестящие побрякушки, цветные шарики и прочие яркие безделушки, которые радовали глаз. Наконец она довела Восьмого до странного сооружения, вероятно, когда-то бывшего складом. Внутри стояли большие коробки, местами раздавленные обвалившейся крышей. Ленора решительно побрела по «протопанной» дорожке к коробкам поменьше и попыталась вскрыть приглянувшуюся. Восьмой отложил мешок, который все это время таскал за спиной и достал ножницы, после одним приемом разрубил одну стенку. Внутри оказалась искусственная «настольная» елочка на пенопластовой подставке, веточки её были покрыты белыми блестками. Ленора улыбнулась и показала ещё на несколько коробок. - Нужна одна, – сообщил Восьмой, доставая «добычу». Но Ленора его не слушала – она отобрала у громилы ножницы и принялась открывать другие коробки. В них лежали новогодние елочные игрушки, всевозможная мишура и прочая праздничная утварь. С головой погрузившись в весь этот хлам она принялась отделять то, что ей нравится от того, что нравилось ещё больше, старательно складывая особо «драгоценные» экземпляры в мешок. Восьмой тем временем вытащил елку из коробки и понял, что он не дотащит её до дома. Даже если с передышками. А ведь на его плечах ещё и мешок с игрушками, и молчаливая бескомпромиссная кукла. - Нужен Барсик, – сказал он, оглядывая пушистую елку. – Жди здесь. Скоро приеду. Прошло достаточно много времени – куклы дотащили зеленую находку в храм и поставили на самое видное и «людное» место. Близнецы тут же принялись изучать новый предмет, но после их внимание привлекла «сокровищница»: мешок с блестящими безделушками, которые впоследствии должны были стать украшением для деревца. Ленора поспешила заглянуть к спящему, в надежде, что этот концентрат творчества все-таки проснется и тоже ощутит радость предпраздничной суеты. Даже не просто ощутит, но и внесет свою лепту в процесс празднования. Шестой по-прежнему спал, обняв руками кусок ваты, вероятно, заменявшей ему подушку. Иногда он что-то бормотал, иногда водил рукой по воздуху, будто пытаясь найти что-то, а иногда он и вовсе начинал ползать по коробке. Ленора уселась рядом и в очередной раз попыталась его разбудить, осторожно потеребив за плечо. И в очередной раз реакцией служило только невнятное бормотание. «Что же ты, плюшевый, просыпаться не хочешь? Неужели та жизнь, протекающая в твоем сознании, тебе нравится больше? А как же мы?.. и что же ты там такого видишь?» *** На улице по-прежнему осторожно падал снег, сооружая все новые и новые замки из сугробов. Темной мантией укрыла землю ночь, и ветер убаюкивающее пел свою колыбельную, иногда проскальзывая в теплое помещение в храме и играясь с подвешенными на стену колокольчиками. Играясь осторожно, словно стараясь не разбудить заснувших в мишуре близнецов. Седьмая и Девятый отдыхали рядом, они ещё не спали, но аура спокойствия уже начинала убаюкивать и их. Весь вечер человечки вдевятером наряжали новогоднюю «елку», вешая на неё всевозможные красивые находки – старинные ручные часы, кулоны, пуговицы, бусинки, бумажные бантики и прочую бесполезную мелочь. Пятый сидел у спящего Шестого, периодически поглядывая на него, но основным занятием для доктора являлось набор жемчуга на нить – это должно было украсить елку. Второй же отложил сооружение швейного аппарата, и занялся попытками извлечь электричество, что бы включить обнаруженную в руинах новогоднюю гирлянду. Его тоже очень клонило в сон, но он не любил оставлять незаконченную работу, особенно, когда он знал, что эта работа обязательно принесет радость всей его семье. Да, Второй сейчас считал всех девятерых своей семьей: близнецы были ему внуками, Первый и Девятый был как братья-старейшины, а Пятого он и вовсе считал чуть ли не сыном… Ленора ходила кругами, курсируя между елкой и спящими детьми. Её волновали творческие задачи, связанные с Новым Годом, почему-то в голову взбрело, что её миссия и главная цель всей оставшейся жизни – дарить маленьким человечкам радость, радость каждого мгновения, радость жизни, пусть и такой одиноко-грустной. Наконец, кое-как упорядочив все мысли в своей голове, она поспешила к Первому, собрав по дороге все то, что было бы ей необходимо для бессловной передачи информации. - Ты что, хочешь, что бы я был Сантой Клаусом? – удивился руководитель, глядя на то, как Ленора примеряет на него вату в качестве бороды и наспех сшитый вариант красного полушубка. – Я не думаю, что из меня получится хороший добрый «персонаж». Ленора отмахнулась рукой и тут же улыбнулась, всем своим видом показывая, что Первый ошибается. В это время в проходе появился Пятый, с шумом волоча за собой «хвост» из жемчужной нити. - Можно вешать! – радостно, но сонно заявил он и тут же продемонстрировал плод своей работы. Седьмая тихо «шикнула», приставив палец к губам, и тут же указала на дремлющих детей. Пятый подобрал собранные им бусы, что бы те не шумели, и кое-как дотащил их к елке, после сладко зевнул и расположился неподалеку, готовясь ко сну. Закончив примерять на Первого новогодний реквизит, Ленора жестом предложила ему отправиться спать, а сама поспешила сложить костюм в специальное хранилище под названием «сундук», на самом деле являвшийся обычной коробкой из под конфет. После она окинула всех взглядом: почти все они спали, даже Второй незаметно для себя погрузился в дремоту прямо на гирляндах. Бодрствовала только Седьмая, вероятно, тоже пытающаяся убедится, что все в полном порядке. Она сидела рядом с Девятым, немного даже облокотив его на себя, и иногда покачивала головой, словно под музыку. Внезапно она замерла, одной рукой принялась срочно будить Девятого, а другой указала Леноре в сторону входа – там что-то шуршало и шевелилось. -Что там? – специально негромко спросила воительница, все же стараясь быть услышанной остальными. – Неужели... Из темноты прохода показался покачивающийся и шаркающий ножками полосатый соня. Он шел с закрытыми глазами, совершенно не разбирая дороги, будто плелся по памяти, иногда упираясь в разные предметы. Он ничего не видел и не слышал, даже когда Седьмая радостно воскликнула «Ура!» он никак не отреагировал. Он просто шел в сторону противоположного угла зала, не видя ни лежавшего у него на пути Второго, ни ощущая Ленору, которая пыталась изменить траекторию его движения, что бы полосатый не затоптал механика, и не обращая внимание на новогоднюю атмосферу. - Пятый, что с ним? Он как…зомби? – испуганно спросила Седьмая. - Не знаю, – развел руками доктор. – Это что-то странное, он же спит! А Шестой тем временем добрел до заветного угла и принялся на ощупь что-то искать там. Ленора, следовавшая весь путь за ним и периодически одергивая лунатика от попадания на «препятствия», оглядела угол. «Что ему тут может понадобиться?», - подумала она и тут же увидела в темноте ответ – сверкнувшую баночку с чернилами, которые имели свойство, в отличие от других, не замерзать зимой. Она осторожно подтащила находку прямо под руки лунатику и тут же отошла. Шестой, обнаружив баночку, принялся её ощупывать, а после и вовсе свалился на колени и обнял пузырек, а на лице его возникла какая-то сумасшедшая улыбка. «Пообнимавшись» с искомым предметом, он поднялся и, кое-как обхватив бутылочку руками, принялся тем же маршрутом с грохотом тащить её обратно. - Будите же его! – повелительно воскликнул Первый. - Нельзя! – тут же перебил Пятый. – Я не помню почему, помню что нельзя! Шестой не реагировал на крик, но тут его словно током ударило: он резко замер, а спустя секунду обернулся и интуитивно повернул голову в ту сторону, где находилась Ленора. Глаз он по-прежнему не открывал. - Странно... – вдруг пробормотал полосатый и поставил чернильницу, а сам направился к Леноре. Та решила не делать резких движений и просто понаблюдать за происходящим – все равно на чернильницу она не похожа и Шестой не потащит её в своё «убежище». Лунатик, все ещё продолжая дремать, добрался до «новенькой» и остановился совсем рядом, пристально смотря закрытыми глазами ей в лицо. - Странная галлюцинация – пробормотал он и шаркающей походкой поспешил вернуться к чернилам. - Он совсем с ума сошел? – вздохнул Девятый, глядя на полосатого. Человечки неспешно поплелись за Шестым, продолжая наблюдать за его действиями. Лунатик же в свою очередь дотащил в свою коморку чернильницу и поставил её рядом с листами бумаги. Сам он сел рядом и, облокотившись на баночку, продолжил спокойно спать, больше не дергаясь. - И что это было? – поинтересовался Первый, тыкая лунатика пальцем. - Интереснее то, что мы теперь будем с ним делать? – начал размышлять Пятый. – Будить его нельзя, а если он опять поход ночью устроит? - И случайно свалится откуда-нибудь, или на открытый огонь налетит? – беспокойно рассуждала Седьмая, ужасаясь от каждой новой возникающей у неё в голове мысли. - Спокойно. – Первый вдруг топнул ногой. – Идите спать, Восьмой остается здесь, и будет дежурить.