Сrow's dreams

Одна старая история гласит о семье ведьм, живущих у полуразрушенного утеса. Каждую лунную ночь они проводили обряды, пока к ним не начала прилетать стая воронов, кружа вокруг и мешая их обрядам. Сколько бы ведьмы ни пытались отогнать их, птицы не улетали. Долго ведьмы боролись с ними, но вороны так и не улетали. В отчаянии старшая ведьма прокляла неугомонных птиц, нарекая каждый летний период в ночи обращаться в человеческое обличье. И привязала к лесу, находившемуся недалеко от утеса, чтобы те не смогли к ним прилететь, оставив без возможности снять проклятие. Время шло, а стая проклятых воронов летом обитала в том лесу, осенью улетая на дальний остров посреди океана. Позже часть леса вырубили под строительство деревни и птицы смогли днем летать над домами людей, изучая их. *** В деревне всегда ходили странные слухи о чужаках в лесу. В летнюю пору старейшина деревни настрого запрещал посещать лес в одиночку, тем более ночью. Даже местная церковная община поспешила покинуть это место, назвав его домом дьявола. А истории о ведьмах стали забываться ровно с того момента, как их хижина исчезла вместе с тем утесом. В начале очередного лета несколько деревенских мужичков отправились в лес за дровами, заодно решив поохотиться на зайцев, чтобы на обед их жены приготовили мясную похлебку. В лесной гуще было тихо, лишь несколько воронов сидело на ветвях, наблюдая за людьми. Поохотиться мужчинам так и не удалось, все мелкие животные давно попрятались. Так что, наколов бревен, они собрались уходить, но, заметив чей-то потухший костер, остановились. Недалеко от костра лежали остатки пищи из ягод, трав и сырого мяса. Увидев все это, деревенские поспешили уйти из леса и сообщить старосте о находке. В этот же день староста приказал вывесить в деревне и у дороги в лес предупреждение для жителей и выбрал несколько людей для охраны деревни, если чужаки решат напасть. В то время как взрослые вовсю готовились к трем пугающим месяцам, их дети весело играли во дворе, смеясь над испуганными родителями. Пересказывая истории о чужаках, и с каждой новой историей они добавляли новую долю фантазии: — Вот в прошлом году лесники нашли труп не зайца, а старого кузнеца! — с умным видом говорил один из ребят, на что остальные лишь посмеялись. — Ты и в прошлом году это говорил, фантазер. — Да правда это! Честно, — оправдывался мальчик. — Тогда, может, сходишь и проверишь? — предложили остальные. Идея идти в лес его напугала. Мальчик приложил максимум усилий, чтобы его страх не заметили остальные. — А чего это я должен идти? — Потому что ты лжец. — Неправда. Вот кому надо, тот пусть и идет! — обиделся мальчик. — Нет уж, раз сам начал, то вперед, — переводили стрелки ребята. — Да я… Их разговор прервал бедный парень, пришедший к местной знахарке за лекарством для матери. — О, смотрите, кто тут, — рассмеялись ребята. Хоть деревня и не была богатой, но большинство жителей считались довольно обеспеченными и могли нанять для своих отпрысков неплохих учителей, остальным же приходилось ходить в местную старую школу на окраине деревни, где было только два учителя, да и то не особо грамотных. Одними из бедняков считалась семья Анвелла. Его отец давно покинул этот мир из-за развившейся гангрены, которая появилась после того, как мужчина на охоте угодил в собственный капкан. Бедный мужчина не мог позволить себе лечение, что и привело к смерти. Оставшись одна с сыном на руках, Зиневра работала вдвое больше, чтобы хватало на еду. Женщина часто болела, и подросший сын уже с восьми лет стал помогать ей. К двенадцати годам мальчик становился полной копией отца, такие же густые рыжие локоны, темно-голубые глаза с примесью зеленого и нос с небольшой горбинкой. — Эй, ты нас слышал? — окликнул мальчика кто-то из ребят. — Нет, — ответил Анвелл, надеясь, что они отстанут. Хотя они его никогда не били, но часто обзывали. — Да подойди к нам, дело есть. — Какое дело? — с подозрением спросил мальчик. — Предлагаем полмешка сухарей и двести грамм крупы, а взамен ты сходишь в лес и расскажешь, что видел. — Нет, — Анвелл прекрасно знал об опасностях леса. — А за мешок сухарей и триста грамм зерна? — предлагали ребята. Тут мальчик задумался, еда дома не будет лишней, да и сейчас день и опасности нет. Возможно, это слишком опрометчиво, так быстро соглашаться, но забота о матери важнее. — Ладно. Только зайти и рассказать? — уточнил мальчик. — Да. Вся компания собралась на дорожке к лесу, проверяя, зайдет ли туда бедняк. Тяжко вздохнув, Анвелл пошел в самую чащу, надеясь вернуться назад. Пройдя метров пятнадцать, мальчик не заметил ничего странного. В лесу стояла абсолютная тишина, даже не было шума ветра, окутавшего ветви деревьев. С тревогой он углубился в чащу, туда, где располагался заброшенный «лагерь» чужаков. Стоило ему дойти до потухшего костра, как лес наполнился звуком вороньих крыльев, отчего мальчик вздрогнул. «Может, лучше уйти?» — думал Анвелл. «Но все же, обещание — есть обещание и его надо выполнять», — решил он, приступив осматривать эту поляну. У костра ничего не было, кроме нескольких перьев. Оставленная заячья тушка говорила, что тот, кто ее ел, был жутко голоден. Потому что ни один нормальный человек не стал бы так на нее накидываться. И тем более не ел бы ее сырой при наличии костра. Мальчик собрался дотронуться до туши, но именно в этот момент к нему подлетел ворон. Он уставился на мальчика с немым укором, словно он забирал у них последнюю пищу. Не на шутку испугавшись, Анвелл решил все-таки уходить из леса, все равно ничего тут нет, а обещанную еду он уже заслужил. Когда он вышел за пределы леса, никого из ребят у дороги не было. Нашлись они в том же дворе, где он их встретил. — Ну что? — с нескрываемым любопытством они стали расспрашивать его. — Ничего. Обычная остановка лесников — костер и остатки пищи, — начал свой рассказ Анвелл. — Скучно. А трупы животных? — Ну, был один. Я свою часть выполнил, отдавай еду, — настоял мальчик, собираясь домой. — Ооо, и как он выглядел? Ладно-ладно, сейчас принесем. — Обычная туша, такая же, как и у нас остается. Только мясо сырым ели. — Вау. Хорошо, вот твоя награда, — ему передали мешок с едой. — А знаешь, если ты еще раз туда сходишь, но уже вечером, то получишь в два раза больше. — Нет, спасибо. — Не надо так сразу отказываться, подумай, — уговаривали его ребята. — Не думаю, что это хорошая идея. — Да ладно, мы же не ночью просим. И честно посторожим у дороги. — Вам надо, вы и идите, — устало отвечал мальчик. — Или боитесь? — И что? Сходи последний раз и все, отстанем. — И перестанем обзывать, — добавил один из компании. — Неужели? — Да. — Хорошо, только отстаньте. Дома мама заметно обрадовалась принесенной сыном еде, но все же поинтересовалась, откуда она у него. Ответив «заработал», мальчик отправился разжигать печь. Уже вечером у его дома ждала компания ребят. До дороги они шли молча, освещая путь масляной лампой. В деревне лето никогда не было солнечным, чаще всего утро начиналось с легкого тумана, к середине дня ненадолго появлялось солнце и уже после пяти часов начинало темнеть. Компания заметно нервничала. В лесу только и было слышно, что крики птиц, да гул ветра. Анвелл с осторожностью шел в чащу, сжимая в руке старый затупленный карманный нож. С того момента, когда мальчик только зашел в лес, за ним следовал ворон. Присмотревшись, он понял, что это именно та птица, что летала рядом с ним днем, благодаря белой нитке на лапке. С трудом добравшись до поляны, он принялся искать хоть какие-то изменения в обстановке, но их не было. Анвелл уделил большое внимание затертым следам на песке, смутно напоминающим человеческие. Так как больше ничего не нашлось, мальчик поторопился домой под любопытным взглядом ворона. Ребята, ждавшие его, были разочарованы тем, что ни одна их история не подтвердилась. Они решили, что это какие-то скучные путешественники наведываются в лес. Их энтузиазм пропал. И все же, они предложили Анвеллу, если он что-нибудь увидит сообщить им. Естественно, за вознаграждение. Уже ночью, ворочаясь в кровати, Анвелл анализировал все свои наблюдения не без доли любопытства. Действительно ли в лесу были люди? Если да, то чего им нужно, ведь ни разу не нападали, жили в лесу тихо. Но непонятно — зачем? Именно с такими мыслями мальчик заснул, загоревшись целью разгадать эту тайну. Не выдержав и пары дней с весомой долей любопытства, мальчик собрался наведаться ночью в лес. Опасное путешествие выпало на полнолуние, а небо было усыпано звездами. Быстро дойдя до леса, Анвелл осторожно прислушался — вокруг царила полнейшая тишина, даже птицы молчали. Мальчик старался идти бесшумно, с трудом разбирая дорогу. Свет костра сильно напугал его, значит что они уже тут. Убегать было поздно, Анвеллу потребовалось собрать немало силы воли, игнорируя страх, чтобы выйти из дома в такое-то время. Еле ступая, он подобрался поближе к поляне для того, чтобы рассмотреть чужаков. Мальчику удалось спрятаться за широким деревом. Вокруг пламени сидело несколько людей. Да, это действительно были люди. Сколько их было Анвелл сосчитать не мог, возможно, десять или около того. Явно высокие, одетые в темные плотные одеяния, а лица скрыты капюшоном. За все время наблюдения чужаки не произнесли ни слова, лишь тихо передавали друг другу еду и иногда осматривались по сторонам. Мальчику даже показалось, что они его заметили, что, впрочем, было правдой, хотя они и не показывали этого. Спустя час Анвелл устал, и, решив, что больше ничего не увидит, направился домой также бесшумно, как и раньше. Уже утром, после крепкого сна, мальчик не знал, стоит ли ребятам об этом рассказывать. Возможно, если расскажет, то они сами продолжат разгадывать тайну. И да, так бы ему стало легче, но теперь, увидев чужаков, он не хотел ни с кем этим делиться. «Может, стоит самому все узнать, а потом рассказать остальным?» — думал Анвелл, — «Да, пожалуй, это хорошая идея». Весь день мальчик готовился к очередной вылазке в лес, но уже вечером, чтобы увидеть, откуда приходят чужаки. Мама, видя столь активного сына, не могла понять причины подобного. Прежде Анвелл всегда был тихим, домашним мальчиком, интересующимся только заботой о ней и работой ради хлеба на столе. На все расспросы он уклонялся от ответа. Вечером в деревне шел небольшой дождь из-за этого Анвеллу пришлось взять плащ и вскоре он направился к лесу. Он заранее взял с собой немного воды и еды для того, чтобы подольше продержаться. Сегодня лес был наполнен звуками — где-то шелест листвы, где-то тихие крики птиц, окутанные порывами ветра. У поляны никого не было, и Анвелл сел за широким деревом в ожидании чужаков. Ровно в полночь к поляне слетелись вороны. Среди них снова был ворон с ниткой на лапке. Вдруг в этот момент Анвелла оглушил звук хлопанья крыльев. И то, что произошло дальше, поразило его. Птицы становились больше, меняя свою форму. Мальчик подумал, что все это ему чудится. Крылья вытягивались, перья исчезали и вот вместо них уже были обычные руки, скрытые рукавами плаща. Вместо лап образовывались ноги. Прошло всего несколько мгновений и вместо птиц перед мальчиком стояли те чужаки, которых он видел ранее. Чужаки начали разжигать костер и доставать запасы еды, все это они делали в полнейшей тишине, обмениваясь друг с другом лишь жестами. Следящий за ними мальчик все еще не мог поверить в увиденное. Теперь сказать об этом ребятам он точно не смог бы, столь невероятное, невозможное мало кто принял бы за правду. Да и сам Анвелл до сих пор следил за ними, не отрывая взгляда. Особенно его заинтересовал ворон с нитью, будто бы что-то незримое, неощутимое тянуло мальчика к нему. Об увиденном ночью он никому так и не рассказал, твердо решив продолжить наблюдение. Почти каждый вечер Анвелл приходил в лес, сидел за тем же деревом по несколько часов. Ему даже удалось, наконец-то, сосчитать чудо-птиц, стая состояла из семи воронов. В это же время, стая заметила любопытного мальчишку. Сначала они относились к нему с опаской из-за того, что тот мог рассказать о них кому-то в деревне, и началась бы охота. Но спустя неделю стало понятно, что опасности нет, и их начало забавлять такое поведение человека. Этот милый мальчишка, с вечно растрепанными волосами, нередко с запутанными в них небольшими ветками или цветками, слишком худой для своего возраста, и глазами, излучающими искренний интерес, стал для птиц своеобразным дополнением к их тихим ночам. Так бы все и продолжалось, если бы не очарованный Анвеллом ворон с белой нитью не предложил пригласить его к костру. Все-таки он мог замерзнуть. Хорошо изучив людей в деревне, вороны понимали, насколько те легко заболевают, и как они хрупки. Остальные вороны сомневались, а стоит ли? Ко всему приходилось относиться с долей недоверия, даже притом, что мальчик никому ничего не сказал. Спустя неделю ворону все же удалось убедить остальных. Ночью, когда мальчик уже собирался домой, ворон посмотрел на него, жестом приглашая присоединиться. Было страшно и безумно любопытно, Анвелл замер, не зная, что делать. Страшно от того, что его заметили и любопытно из-за волшебного превращения. И от безумного количества вопросов в голове. Возможно, потом он пожалеет о своем решении. Или нет. Но, собравшись, Анвелл направился к костру. За несколько недель мальчик привык к ночным посиделкам у костра. Да, сначала он ждал подвоха во всем этом, ждал, что в один момент они могут убить его. Но еще больше пугала тишина, в которой они сидели, это уже сейчас стало понятно, что птицы не умеют разговаривать на человеческом языке и обмениваются лишь жестами. Мальчик всеми силами пытался научить их разговаривать, не все же можно объяснить жестами. Сама стая приняла Анвелла очень тепло, как родного. Особенно тот ворон, что предложил пригласить его. Его забота проявлялась в том, что когда мальчик приходил, то ворон усаживал его рядом с собой или брал за руку, а иногда клал свой подбородок на его голову, приобняв со спины. Всегда пытался отдать самый вкусный кусок пищи или специально приносил сладкие ягоды из глубин леса. На вид этот ворон был старше Анвелла на десять-пятнадцать лет, часто слишком суетливый, смущенный, единственный из стаи, кто прятал лицо. Как-то Анвеллу удалось снять с него капюшон. И лицо ворона закрыли всклоченные черные волосы, почти доходящие до плеч. Глаза были темно-зеленого цвета. Ворон с особым усердием старался учиться у мальчика и языку, и приготовлению пищи. Анвелл даже дал ему имя — Бранн, что было очень прозаично, ведь означало оно «ворон». К концу лета птицы уже могли вести простые беседы и больше не ели сырую пищу. Мальчик хорошо прижился с ними, за что те выделили ему место у костра, чтобы тот мог подремать, и даже сплели небольшую лежанку из хвороста. Но время близилось к осени и они должны были улетать. Увы, объяснить причины птицы еще не могли, только с трудом выговаривали «мы вернемся, летом вернемся, обещаем». И Анвеллу пришлось поверить. В последнюю августовскую ночь снова все молчали, никому не хотелось прощаться. Бранн не выпускал из объятий мальчика, тихо что-то бурча. А утром стаи уже не было, Анвеллу оставалось ждать следующего лета. Как вороны и обещали, на следующее лето они вернулись. Анвелл продолжил их обучать речи и письму, часто приносил им свои книги и читал перед костром. Так прошли пара лет, и стая, наконец-то, смогла рассказать мальчику о своем проклятье, о ведьмах, о жизни в человеческом обличье, но они так и не рассказали, куда же они улетают осенью. Сколько бы он ни спрашивал — ответа не было. Теплые отношения с Бранном все крепчали, к прежним объятиям и касаниям добавлялись робкие поцелуи в щеку или шею и частые сетования ворона по поводу худобы Анвелла. Он все также пытался накормить его самыми лакомыми кусочками мяса или сладкими ягодами. И покорно позволял мальчику вплетать цветы в волосы, усердно скрывая смущение. Днем же ворон летал у его дома, наблюдая за тяжелой работой мальчика, иногда приносил небольшие цветы и оставлял их у двери. Когда Анвелл приходил к костру совсем уставшим, Бранн сразу приносил ему плед, укутывая чуть ли не до носа. Позже ворон начал оставлять невинные поцелуи на губах Анвелла, смущенный и удивленный мальчик не знал, как на это реагировать, но видеть ворона грустным уж точно не хотел. Все милые ухаживания ворона возымели эффект и Анвелл привык к такому поведению, не отталкивал его, когда тот пытался поцеловать или притянуть поближе. Стая, замечая все это, пробовала отговорить Бранна от столь трепетного отношения, напоминая о своем проклятие и о боли, которую тот может принести Анвеллу. Но, видя насколько сильны чувства ворона, сдались, попросив лишь сберечь человеческое сердце. Оба чувствовали неловкость во взгляде, но продолжали крепко держать чужую руку. Иногда ночами, когда один из них засыпал, второй всматривался в его лицо. Анвеллу нравилось рассматривать густые брови Бранна, часто нахмуренные, или аккуратные пухлые губы и родинку над ними. А ворон питал особую нежность к ушам мальчика, что постоянно были скрыты волосами. И постепенно невинные касания, поцелуи переходили в более взрослые. Бранн даже сплел из алых нитей, найденных в деревне, браслет для Анвелла, вкладывая всю душу и чувства. Уже готовое украшение он с гордостью надел на руку мальчика, словно вверяя тому свое сердце. К концу лета Анвелл снова начинал готовиться к их отлету. Однако стая сообщила, что в этот раз они исчезнут на несколько лет, ссылались на проклятье, но толком ничего не объясняя. «Возможно потом, потом расскажем. Сейчас не время». «Обещаете?» «Конечно, это будет сложно, но мы тебе все расскажем. Правда». «Но… вы обещаете, что вернетесь?» — Анвелл дрожал и крепко сжимал руку Бранна. «Обещаем». Этой ночью Бранн впервые видел его слезы и не выпускал из своих объятий, успокаивая. Всем было тяжело прощаться, так они просидели до самого утра. Обратившись обратно в птиц, они улетали, оставляя мальчика одного. *** Каждый год Анвелл надеялся, что уж этим летом стая вернется. Шел в лес в начале июня с полной уверенностью, что вот сейчас зайдет в чащу, по тропинке пройдет до поляны и встретит столь родных воронов. Но каждый раз разочаровывался, теряя всякую надежду. Так прошли три года, мальчик заметно подрос и окреп, и продолжал заботиться о больной матери. За это время здоровье Зиневры сильно ухудшилось, и она почти не вставала с постели, лекари давали печальные прогнозы еще год — и все. Но парень не сдавался и был готов до последнего лечить ее. Часто, ради хороших лекарств, он брал на себя дополнительную работу в деревне, совсем выматываясь. Зиневра с трудом прожила еще полтора года, но ее сердце не выдержало и она покинула этот мир. Это заметно облегчило жизнь Анвелла, но нужны ли были такие жертвы? Парень никогда не хотел, чтобы подобное случилось. Ведь сейчас он остался действительно один. Больше Анвелл не ходил в лес, ведь прошло уже больше четырех лет. Восемнадцатилетний парень старался наладить свою жизнь, устроиться в кузницу, завести семью. Однако ночами всегда возвращался к воспоминаниям из прошлого, он так и не смог заставить себя снять браслет, подаренный Бранном. Через пару месяцев будет пять лет ожидания, и это еще больше разбивало сердце Анвелла. И он не собирался идти в лес, ведь больше не было надежды на чудо. «Они соврали. Соврали», — звучало в его голове. Да и в деревне жители ликовали, что «чужаки» исчезли, больше не нужно было ничего опасаться. *** На второй день лета произошло невероятное, ночью кто-то постучался к нему в дверь. Парень насторожился, но стук продолжался, настойчиво требуя открыть. Вооружившись небольшим топориком, он подошел к двери, спросив кто там и что ему нужно. Услышав тихое «Бранн», Анвелл выронил топорик, его затрясло. С трудом взяв себя в руки, он открыл дверь. С одной стороны отчаянно хотелось, чтобы это было правдой, а с другой, если это чья-то глупая шутка, то это был бы конец. За считанные секунды перед глазами прошла вся его жизнь. За дверью стоял его Бранн, уставший, запыхавшийся, но, наконец-то, счастливый. Он долго всматривался в повзрослевшего Анвелла, запоминал каждое изменение в нем. — Ты… Вы вернулись? — все еще не верил своим глазам парень. Вместо ответа ворон подошел к нему, крепко обняв и повторяя «я так скучал». Наконец-то он здесь, рядом. Бранн не мог перестать целовать своего человека. В первую ночь лета тот не появился в лесу, и это заставило нервничать всю стаю. Они слишком долго отсутствовали. Уже днем птицы увидели Анвелла в деревне, когда тот работал. А ночью Бранн вызвался пойти к нему. Может, это было рискованно, но сейчас, обнимая парня, Бранн был по-настоящему счастлив. Позже стая рассказала о том, где они были и почему так долго. Уже лет семь, как начало ослабевать проклятие, и птицы надеялись найти родственников тех ведьм, чтобы снять его. Но это было не так легко, большинство из них пряталось в далеких землях или были простыми людьми. Уже отчаявшись, они наткнулись на остров и, жившая на нем ведьма оказалась именно той, которую они и искали. Старушка оказалась сварливой и злопамятной, она прекрасно знала об их истории. Она сначала отказывалась им помочь, выгоняла их, пугая новым проклятьем. Упорные птицы никак не улетали, и со временем она, наконец, пожалев непутевых воронов, сказала, что проклятье можно снять особым обрядом. К сожалению, это займет еще несколько лет и им придется каждый год прилетать на этот остров. А уж кем они захотят остаться, это им решать. Теперь летом они, как всегда, прилетали в лес, а осенью к ведьме. Частые ночи Бранн проводил в доме Анвелла, последнего очень волновало что будет, когда проклятье спадет. Он не готов расставаться с ним вновь. Сам ворон ничего не отвечал, метаясь между стаей и парнем. На собраниях каждый из стаи честно говорил, что готов смириться, если кто-то решит остаться человеком, ведь чтобы не произошло, они останутся семьей. С начала обрядов прошло пять лет, этим летом все должно было решиться. С каждым днём в ожидании, Анвелл нервничал все больше. Улетая, Бранн сказал, что вернется к нему, вот парень и ждал. И не важно, в каком виде, главное, чтобы вернулся. *** Лето. Ночь. Стук в дверь. Анвелл отчаянно взмолился, чтобы это был его Бранн. Открыв дверь, он увидел охапку цветов и державшего ее Бранна. Бранна человека.