У каждой псины свои повадки

Он просыпается от стука в дверь. Поднимает голову со столешницы, приглаживает растрепавшиеся после сна волосы. Смотрит на циферблат часов. Без пяти девять. Встает и идет в прихожую. За окном гремит гром и сверкают молнии, на долю секунды освещая темную комнату; он включает свет и жмурится, давая глазам привыкнуть. Стук повторяется еще раз, но он не смотрит в глазок, не считая это необходимым, просто открывает замок и ждет, пока поздний гость сам откроет дверь. Металлическая ручка медленно опускается, дверь, так же медленно, отворяется, бросая полоску света из окна на темный подъезд. Входит человек лет двадцати, сутулый, с белесыми волосами, собранными в хвост за спиной, со скрытым тенью от шляпы лицом. Фонарь с улицы, еле освещающий через окно кухни прихожую, отражается в линзах очков посетителя. В этот момент его лицо кривится, будто он осознает, что ошибся. — Мне нужен Катсуки Бакуго, — низким голосом говорит он. — Это я, — у Бакуго голос с хрипотцой, соответствующий мрачной атмосфере. — Это розыгрыш? — тот удивленно приподнимает бровь. — Это реальность, — Бакуго поправляет черные перчатки на руках, подтягивая их повыше. Посетитель кивает. Прямо в обуви подходит к столу на кухне. Отодвигает чашку с плещущимся на дне кофе и ставит чемодан, который до этого крепко держал в руках. — Сколько? — Бакуго заходит за ним, облокачивается о дверной косяк. — Достаточно. Вот, — человек отдает в руки Бакуго небольшой конверт. — Там фото, адреса, немного информации. Его фамилия Тодороки. Большая фирма, дети в лучших университетах и школах. Твоя цель — его любимый сын, он учится в университете N, на втором курсе. Всегда в сопровождении охраны. — Убить? — Бакуго понимающие кивает. — В этот раз дело гораздо деликатнее. Выкрасть. — Выкрасть? — вскидывает голову; в его голосе звучат нотки удивления. — Да, на время. Потом, возможно, убить. — Нет, — отрезает Бакуго. — Нет? — Я не буду нянчиться с избалованным сынком какого-то важного типа. — Нянчиться не придется. Делай, что хочешь. Не убивай его... Какое-то время. Неделю. Сойдет? — Мало, — Бакуго кивает на чемодан на столе. Незнакомец мнется, потом запускает руку в карман пальто. Достает связку шелестящих пакетиков. — Белый? — буднично спрашивает Бакуго, явно привыкнув к подобному. — Да. Качественный. Знаю, что этим ты тоже занимаешься. — По рукам. Неделя? — Неделя, — согласно кивает мужчина. — Связь через это, — Бакуго пишет на салфетке номер телефона, отдает мужчине. — Благодарю. Завтра в семь сорок цель будет доступна, — забирает салфетку, убирая в карман брюк. Протягивает ладонь с большим, скорее всего, родимым пятном и несколькими большими шрамами. Бакуго нехотя жмет ее. Незнакомец уходит, прикрывая с щелчком за собой дверь; оставляет Катсуки одного, погружая квартиру в гробовую тишину. Блондин с отвращением сдергивает с рук перчатки, выкидывает в мусорное ведро. Трет переносицу и выходит на балкон. Улицы еще блестят фарами машин, фонарей, огнями вывесок. Благо на двадцать первом этаже гула улиц почти не слышно. Бакуго закуривает, щелкая зажигалкой. Потом раскрывает конверт и достает фотографию. Хмыкает. От лица парня на фото так и веет серьезностью. Худое лицо с отчетливыми скулами, едкими глазами разного цвета, с большим красноватым шрамом на левой стороне лица. С уложенными волосами, почему-то правая сторона волос неестественно белая, а левая выкрашена в красный. Парень в деловом костюме — как подмечает Бакуго — в явно дорогом. Видно, что он живет за счет богатенького отца. Снизу, на краю фотографии, ручкой подписано имя парня: Шото. С сигареты падает пепел на фотографию, прямо на лицо парню. Когда Бакуго стряхивает его, место шрама и левого глаза остается выжженым, обугленно-черным. — Шо-то, — по слогам произносит Бакуго задумчиво, выдыхая сигаретный дым.

*

Рано утром он кладет в карман черных штанов выкидной нож, вскрытый конверт; засовывает за пояс пистолет. Надевает белую рубашку, причесывает волосы так, чтобы они торчали чуть меньше.  Накидывает пиджак на плечи, надевает белые перчатки и выходит из квартиры. Он поджидает их у большой автозаправки соединенной с промзоной — единственном месте, где, как указано в данных, нет камер.  Смотрит на часы.  "В семь сорок." — прокручивает в голове слова он.  И ровно в это время к заправке подъезжает машина с затонированными стеклами. Водительская дверь открывается, оттуда выходит высокий широкоплечий мужчина в костюме, который, как видно, удивлен и рассержен отсутвием людей на заправке.  Человек идет в сторону Бакуго. Заворачивает за угол, к двери в здание заправки, и видит блондина.  Тот уже наготове. Наводит пистолет тому на грудь и, пока он думает, стреляет. Выстрел точный, так, что через пару секунд тело уже лежит на земле, кровью заливая асфальт.  На звук выстрела из машины выскакивают еще трое (Бакуго знает, в информации было указано, что всего с парнем находятся четверо людей, включая водителя). Хлопают дверьми и тихо ступают в сторону Бакуго.  Щелкают, убирая с предохранителя пистолеты. Он заходит в дверь, тихо ее прикрывая, отходит к стене, в темноту. Шумно вдыхает и задерживает дыхание, вслушиваясь. Первого он подстреливает, когда тот только подходит к стеклянной двери. Выстрел, хоть и упрощается стеклом, но попадает точно в глаз амбалу и тот падает замертво. — Два — ноль, — хмыкает Бакуго.  Третьего, который нарывка заскакивает в помещение и стреляет, наотмашь (выходит, конечно же, мимо), Бакуго укладывает выстрелом прямо в грудь. — Не пойми кого наняли. — подмечает он вполголоса. Это даже перестрелкой назвать нельзя, потому что от них избавиться — проще простого, стоит лишь хорошенько прицелиться. Последний не спешит появляться. Бакуго отдергивает плотные шторы, выглядывает на заправку. "Ага, — думает он. — Решил свалить поскорее." Он открывает окно и стреляет два раза в колеса, — теперь шины испорчены, а им не сбежать. Он слышит тихий щелчок и резко отшатывается за стену. Пиджак с его плеч падает, но Бакуго лишь отпихивает его ногой чуть в сторону, чтобы не запнуться.  В эту же секунду пуля пролетает мимо и врезается в пластмассовую доску "Наши лучшие сотрудники", прямо в лоб человеку на фотографии. У блондина непроизвольно дергаются уголки губ, но он мотает головой, понимая, что смеяться он будет потом. Он резко выходит из-за стены и стреляет по чему-то движущемуся. Потом снова прячется и выглядывает.  — Джекпот! — тот самый сынок хватается за плечо, Бакуго подстрелил главную цель. Блондин растягивает губы в ухмылке, ведет языком по верхней губе: — Сыграем в кошки-мышки?  Он выглядывает из-за угла, быстро пробегается глазами по заправке: пацан уже куда-то спрятался, а его водитель явно где-то рядом.  Выстрел. Пуля скользит по щеке Бакуго и уходит в злополучную доску с фотографиями.  Перезаряд. Еще выстрел. Мимо.  Бакуго ждет; Бакуго считает. В магазине их пистолетов, должно быть, не больше пятнадцати патронов.  Выстрел. И... Все?  "Ждет." — понимает Бакуго. И дразня выглядывает и тут же прячется. Еще выстрел.  Бакуго вновь выскальзывает из-за стены и стреляет, целясь по памяти в цель. Цыкает. Амбал куда-то исчез.  Правую руку прожигает болью, — пуля проходит насквозь и звенит о стену.  Бакуго закусывает губу, прикидывает, что крови он потеряет немного. Стреляет по мелькнувшей голове и попадает ему в висок. Тот с глухим стуком ударяется о капот машины и падает на землю.  Бакуго тяжело дышит, вытирает рукавом рубашки пот со лба, стараясь не закапать ее кровью с руки. Глазами ищет паренька с разноцветными волосами. Делает глубокий вдох, выдох, снова вдох, — успокаивает дыхание. Прислушивается.  Где-то чуть дальше заправки слышатся быстрые шаги. — Решил смотаться? Ха!  Бакуго бежит вслед, заворачивает за угол здания, видит парнишку, который уже скрывается в дверях какого-то склада.  Блондин смеется и достает зажигалку. Поджигает какой-то мусор, который, к слову, начинает дымить, а не гореть, и запихивает его в те же двери. Искры с мусора все же переходят на ближайшие картонные коробки и дымом застилает уже весь склад.  Бакуго ждет. Он умеет ждать — это единственное, чему его научила шлюха-мать, которая приводила клиентов в квартиру, а сына запирала на кухне.  И его ожидания имеют успех — спрятавшийся парень все же начинает кашлять, хоть и приглушенно.  Блондин подходит к стеллажу в углу, который так удачно стоит вплотную к стене, что Бакуго уже загнал жертву в тупик. На полу, сожмурившись от боли, сидит парень. Даже в таком ничтожном положении, он выглядит, как сынок состоятельного папочки. Его волосы, хоть и немного торчащие, все еще блестят — укладка лаком и никак иначе. В одежде он тоже отличился: дорогой синий костюм, белейшая рубашка, галстук и начищенные до блеска туфли. Правда, рубашка его и костюм уже не столь чистые, как предполагалось — весь левый рукав его намок от крови, хоть он и усиленно зажимал рану свободной рукой. — Шо-то, — тянет Бакуго. Парень зыркает на него: — Что тебе... — кашляет. — Нужно? — Мне? — Бакуго смеется и резко прижимает ногой парня за левое плечо к стеллажу. Тот от неожиданности вскрикивает и пытается оттолкнуть прижатой к его же плечу рукой чужой ботинок, так нагло пачкающий его костюм.  — Мне ничего не нужно. — он наклоняется и шипит прямо в лицо парню. — Тебя заказали. Ты — ничтожество. Товар. Ничего больше. — Убьешь меня? — парень подается вперед, чуть ли не соприкасаясь с блондином носом, смотря своими глазами на него. На фотографии это было заметно, но теперь Бакуго точно убеждается: у этого парня явная гетерохромия: один глаз серый, а второй ярко-бирюзовый. — Так убивай. Не хочу с тобой говорить. Блондин вжимает ногой его сильнее и вдруг отпускает. Тянет парня левой рукой за грудки, ставит на ноги: — Выйдем. Они выходят из здания, заполненного дымом и жадно глотают свежий воздух. Бакуго отходит на два шага и достает пачку сигарет. Губами вытягивает одну, потом убирает ее левой рукой и достает этой же зажигалку из правого кармана. Это выходит комично, при условии, что правая рука его безвольно висит. Прикуривает и, вместе с сигаретным дымом выдыхает:  — Я не убью тебя. Пока что. Он облокачивается о стену здания и прикрывает глаза: — Сбежать не пытайся, иначе подстрелю еще и ногу. Если будешь хорошим мальчиком, помогу позже перевязать рану. Парень фыркает. — Тебе смешно? — Бакуго сужает глаза. Шрам парня прожигает сильной болью. Бакуго вжимает сигарету ему в нижнее веко, не спуская с него глаз, внимательно наблюдая за реакцией, ловя каждую его эмоцию, будто биовампир. Тот, заметив, не шевелит ни единой мышцей лица, лишь отдергивается и ударяется головой о стену, но не издает ни единого звука. Бакуго стряхивает пепел на его пиджак и давит сигарету носком ботинка. — Вставай и пошли. За мной след в след, понял? — сплевывает. — Ставка — твое колено, если подстрелю — попрешься все равно сам.