Destroyer

      — Хосок! Остановись! Слышишь?! Прекрати! — я трясла парня за плечи, пытаясь оттащить его от тела мертвой девушки. — Хватит! Да приди ты уже в себя!       Резкий рывок к себе. Я насильно отвернула его окровавленное лицо от трупа, беря в свои трясущиеся руки.       — Очнись, умоляю!       Звуки сирен вдалеке не предвещали ничего хорошего. Сильный удар по бледной щеке парня. Ноль реакции.       — Пожалуйста! — прошептала я, прижимаясь к его лбу своим.       Пара секунд и парень попытался сфокусировать на мне взгляд.       — Вставай! — я попыталась поднять парня. — Нам нужно уходить.       Вонхо повис на мне, словно тряпка. Удержать его мне было не просто. С его габаритами это было практически нереально. Мои ноги предательски подкашивались, но бросить его, я не смела.       — Ну же!       — Прости, — прошелестел он, приходя в себя. — Я сорвался. Она могла помешать операции.       — Сорвался? — мой голос отдавал металлом. — Могла помешать? Ее можно было просто оглушить, обокрасть, преподнеся все в виде типичного ограбления, а не впиваться в нее, словно голодный зверь!       Я кинула взгляд на обескровленное и истерзанное тело девушки. Откуда она взялась в самый неподходящий момент, было не понятно.       В этот момент я даже не успела среагировать, потому что держала на прицеле мишень, а Хосок же решил разобраться по-своему. Господи, если бы я знала, что все так будет…       Парень, выпрямившись, встал, нервно озираясь. С ним всегда было так после «приступов». Он был растерян, подавлен и зол. Зол на самого себя, что в очередной раз не сдержался.       — Идти можешь?       — Да.       Звуки сирен приближались. Я подскочила, быстро собирая винтовку в сумку.       — Валим отсюда как можно скорее.       Схватив его за руку, я ломанулась в сторону выхода, но Хосок даже не двинулся.       — Иди, я разберусь.       — Что ты сделаешь? — прошипела я, резко разворачиваясь к нему.       Мои нервы были накалены до предела.       — Уходи. Спасайся. Я тебя прикрою, — безэмоционально проговорил он, даже не глядя на меня.       Издав рык, я взяла его за грудки, громко шипя:       — Или ты берешь себя в руки, Шин Хосок, или я самолично воткну тебе в сердце чертов осиновый кол.       Мои эмоции били через край. Желание двинуть ему, что было мочи, брало вверх.       — Я натворил и натворю еще немало бед. Я не могу себя контролировать. И еще не раз могу поставить операцию под угрозу.       Мой нервный рваный выдох и громкий звук пощечины эхом разлетелся по заброшенному зданию.       — Твою мать, Вонхо! Приди в себя. Я без тебя никуда не уйду. Только ты и я, помнишь?       Он заторможено кивнул. Да, удар был сильным: его голова дернулась в сторону, только ответить он мне не мог. Не позволил бы сам себе. Да, он напрягся. Может, даже больше разозлился, но это немного привело его в чувство. Может, в любой другой ситуации он бы мне этого не простил, но не сейчас.       — Так что будь добр взять себя в руки, оставив свое самобичевание на потом. После разберемся и поговорим.       Юноша поднял на меня глаза. Они были мокрыми. Казалось, что он плакал. Видимо, он пытался сдержаться, но эмоции брали верх. Снова.       — Пошли.       Я потащила его за собой, надеясь, что он не решит применить силу или, что могло быть еще хуже, снова отключится. Но он шел молча. И быстро. Кажется, пощечина все же подействовала.       Выскочив на улицу, мы кинулись к неприметной черной машине.       Завтра снова по новостям будут репортажи про смерть очередного богатея. Завтра снова заголовки будут пестрить про обескровленное тело девушки с растерзанной глоткой, которую найдут полицейские. Виновные снова не будут найдены, потому что найти нас среди таких же было практически невозможно. Город снова охватит паника, но никто ничего не может сделать. Опять.       — Я поведу. Садись назад. Ты не в состоянии, — кинула я ему, садясь на переднее сидение.       Вонхо автоматически кивнул, забираясь следом в машину.       — Пристегнись. Не думаю, что поездка будет мягкой.       Сказано — сделано.       Проследив за ним в зеркале заднего вида, я быстро вырулила из темного закутка, вдавливая ногой в педаль газа. Самое главное сейчас — выехать на шоссе, следом теряясь в потоке машин.       На город опустилась ночь, но дороги были забиты, что играло нам на руку. Выезжая на шоссе, я быстро перестроилась в крайний правый ряд, сбавляя темп, чтобы не привлекать к себе внимание.       — Прости меня, — проговорил он спустя пять минут, глядя на мое отражение в зеркале.       Растерянный. Подавленный. Мне бы стало жаль его, если бы не злость, которая до сих пор бушевала во мне.       — Прости? — хмыкнула я.       — Я же просил оставить меня там и уезжать одной. Я бы разобрался! — Вонхо снова начинал злиться.       — Ты? Разобрался? И что бы ты сделал, скажи мне на милость? Растерзал десять несчастных полицейских? Или бы попытался убить других, таких же, если бы они пришли следом? Они убили тебя, а мне потом пришлось еще собирать твои части тела по всему Сеулу.       — Лучше бы убили, — он пнул кресло.       — Еще одно слово, и, обещаю тебе, что оглушу тебя прикладом пистолета, чтобы не капал на мозги всю оставшуюся дорогу!       — Неужели ты не понимаешь, что я? Кто я такой?       — Ничего нового ты сейчас до меня не донес своими вопросами. Я прекрасно знаю, что ты и кто ты. Немало видела и столько же увижу.       — Я — монстр! — парень разозлился.       На меня. На себя. На мою реакцию. На свою.       В голове у меня были мысли «лишь бы его снова не замкнуло», потому что в машине с ним разбираться будет, мягко скажем, не удобно.       — А я сестра того самого монстра. Приятно познакомиться! — рыкнула я, истерически выдыхая.       — Прекрати, — он поморщился, откидываясь на спинку сидения.       Подействовало. Я знала, что на такие тупые ответы он не сможет начать очередной скандал. Это всегда срабатывало.       — Я не настроена сейчас устраивать семейные разборки, — устало проговорила я.       — Сестра… Семейные разборки… — он вздохнул. — Да если бы родители знали, во что я нас втянул…       — Они и так уже крутятся в гробу. Расслабься. Особенно мои. Удивительно, что еще электричество не вырабатывают.       — Прекрати! — Вонхо резко оборвал меня.       — Да я вообще согласна ехать всю оставшуюся дорогу молча, — съязвила я. — Только вытрись! Твой вид меня нервирует.       С этими словами я кинула ему платок на заднее сидение, чтобы он вытер кровь с лица.       Вонхо, пробежавшись по мне недовольным взглядом, поймал платок. В машине повисла напряженная тишина. Он смотрел то в окно, то на меня, думая о своем, а я же думала о его словах, связанных с нашими родителями.       В чем-то он был прав. Не думаю, что они были бы довольны тем, что мы делаем, чтобы заработать себе на жизнь. Я гребанный киллер, работающий на клан. Он чертов вампир. Веселая семейка Аддамс. Но кто же знал, что наша жизнь так повернется?       Мы росли вместе. Взрослели. Шли рука об руку. Наши семьи дружили. Хосок, будучи старше на полтора года, стал мне старшим братом. Все было идеально ровно до того момента, пока мою семью не убили в темном переулке, расстреляв. Как выяснилось, мой родной отец перебежал дорогу мафии, которой лишние люди не нужны. Меня же, будучи еще девочкой, взяла на воспитание семья Шин, заменив родителей.       Все начало налаживаться. Я пришла в норму. Смирилась и привыкла к новой семье, потому что рядом со мной был Хосок, который помог мне адаптироваться. Жизнь шла своим чередом.       Прошло много лет. Мы выросли. Стали старше. Умнее и взрослее. С Вонхо мы были не разлей вода: прошли все невзгоды и радости. Длилось все это до того момента, пока я не пришла домой и не обнаружила, что вся семья зверски убита: обескровленная, разорванная, лежала в квартире прямо в гостиной. Хосок же был наверху, на втором этаже. Покусанный, но без сознания. Мне многого стоило в тот момент не свихнуться. Лишь его пульс и слабое дыхание заставили меня тогда сохранить остатки разума и спокойствия.       Кое-как, спустя месяцы, я смогла поставить его на ноги. Больница. Реабилитационный центр. Он мало, что помнил о той ночи, в отличие от меня. Слово «кровь» — стало синонимом нашей жизни.       А в Сеуле же, одно за другим шли странные убийства, похожие на то, что произошло с нашей семьей.       Через какое-то время я начала замечать, что с ним что-то не так. Творилось что-то не понятное. Как для него, как и для меня. Он менялся. Стал худым. Бледным. Растерянным. Больным. Я ходила по врачам. Искала выход из сложившейся ситуации, потому что я не могла потерять еще и его, но решение проблемы нашло нас само. В одни из таких темных дней к нам явились странные люди в костюмах, предложив свою помощь. Еще тогда я поняла, что мы влипли, но помощь была нужна. Мы согласились.       Взяв нас под свой контроль, они быстро объяснили нам, кто они такие и что происходит с Хосоком. Сначала, мне показалось, что это абсурд, но потом с помощью недостающих частей пазла сложилась целая картина, объясняющая абсолютно все. А мне пришлось поверить и признать, что я окончательно поехала крышей.       Выяснилось, что убийства «людей свыше» — война мафии. Группировки воевали между собой, пытаясь присвоить всю власть над городом себе. Но война была не только на этой почве, но и на почве кланов: вампиры, оборотни, ведуны. Все хотели власти. Одни шли на других, попутно убивая и совершенно невинных людей. Моя же родная семья, как оказалось, была замешана в этой дележке достаточно хорошо, чтобы их решили убить. Они перешли в другую группировку, а это каралось смертью. Меня не убили по удачному стечению обстоятельств. Да и то потому, что я была еще ребенком. А семья Вонхо просто попала под «обстрел» совершенно случайно, где последний на их удивление выжил, после чего нам было предложено местечко под их крылом, так как Хосока обратили. По крайней мере, нам так сказали. Пришлось поверить. В итоге, мы были вынуждены согласиться со всеми предложениями, иначе нас бы убили. После этого мы встали на достаточно темный путь, с которого уже было невозможно свернуть.       И вот, спустя два года такой жизни, мы снова мчимся с задания с очередными проблемами. Конечно, никто нам ничего не сделает, потому что я задание выполнила, а труп неизвестной никому девушки мало кого волновал. Вот если бы заметили, было бы куда хуже…       — Ты снова разговариваешь сама с собой.       — А? — я встрепенулась. — После твоих выходок, удивительно, что не ору.       — Сейчас все чаще и чаще.       — Тебе пора смириться с этим, — буркнула я, сворачивая с шоссе в сторону дома.       Хвоста не было. Все было чисто. Еще одно задание прошло достаточно «удачно».       — Ты пробубнила слово «ненавижу». Меня?       — Тебя.       — Врешь.       — Тогда зачем спрашиваешь?       — Хочу услышать правдивый ответ.       — Люблю так, что ненавижу. Так пойдет?       — Снова врешь. Любишь?       — Люблю.       — Я не про это, — Вонхо покачал головой. — Скажи серьезно. Любишь?       Я похлопала глазами, пытаясь понять смысл вопроса и как на него ответить. И как вообще мы вышли к этой щекотливой теме.       Хосок хмыкнул, видя мою растерянность.       — Тебе всегда было сложно ответить на этот вопрос.       — Слушай, ты уверен, что в крови той девушки не было наркотиков? — я повернулась к нему. — Тебя штырит, словно ты накурился. Эмоции шалят. С тобой точно все в порядке?       Парень покачал головой.       — Рано или поздно ты все равно ответишь на этот вопрос. Не мне, так себе хотя бы.       — Я тебе уже ответила на этот вопрос.       — Прикалываешься, да?       — Ни капельки, — я дернула плечами, отворачиваясь. — Даже если и люблю, то это уже ничего не изменит, — тихо добавила я.       Вонхо поднял на меня слегка удивленный взгляд. На лице одна за другой менялись эмоции. Кажется, он хотел что-то сказать, но я, видя, что мы подъезжаем к дому, проговорила, быстро сменяя тему:       — Готовься к расспросам, почему снова не сдержался, решив убить девушку. Не думаю, что они поверят байке «она могла все сорвать». Уже не прокатит.       — Учту, — он сузил глаза.       — А если серьезно. Скажи мне. Зачем ты ее убил?       — Тебе честно сказать или попытаться соврать?       — Твою ложь я за версту чую.       — Из-за тебя.       — Что? — я вдавила в педаль тормоза, резко останавливая машину около входа в небольшой дом. — Что ты сказал? — я снова повернулась к нему.       — От раза к разу ты волнуешь меня все больше. Твой запах.       С этими словами он вылез из машины, направляясь к дому. Я же, ударив по рулю руками, уткнулась в него лбом.       — Ну, приехали, блять, — прошипела я.