Об отношениях семейных. А также дружеских и не очень.

— Тони! Подъём! Солнце уже высоко, — бодро провозгласил Питер, надеясь, что ему не придётся прибегать к более серьёзным мерам по возвращению Старка из царства Морфея. — Супер. И что я должен делать? Фотосинтезировать? — пробурчал тот поворачиваясь лицом к спинке дивана. Надежды Паркера оказались напрасны. — А я тебе блинчики на завтрак приготовил, — тоном змея-искусителя проговорил он. Старк, эдакий подлец, продолжал нагло дрыхнуть. — С клубничным джемом. Ммм, вкуснотища. Тони дрогнул, но не сдался, с трудом подавляя порыв забить на восхитительную мягкость дивана в гостиной и вкусить завтрак, что с такой убедительностью презентуется его малолетним подопечным. Воистину, Железный человек. — И кофе сварил. Как ты любишь, — предпринял последнюю попытку Питер, отчаянно не желающий прибегать к Самым Экстренным Мерам. Всё. Сопротивление сломлено. Старк резко встал с дивана и ткнул Паучку в грудь пальцем. — Ты. Маленький. Наглый... — Вкусно готовящий, — энергично кивая, ввернул Питер. — Вкусно готовящий, — вынужден был согласится Тони, —... — Так кто я? — хлопая ресницами, поинтересовался Паучок, когда пауза слегка затянулась. — Как сложно в разговоре с ребёнком подобрать цензурный аналог, оказывается, — вздохнул Старк. — Ты — манипулятор. — Я? Да никогда! — с видом оскорблённой невинности воскликнул Паркер, надувая губы и задирая подбородок. — Ну-ну, — хмыкнул Тони. — Ладно. Где там твои... Мои блинчики и кофе? — На кухне, — буркнул Питер, всё ещё дуясь. — Замечательно. Ты, кстати, в школу не опаздываешь, случаем? — уточнил довольно потирающий ладони Старк. Глаза Паучка в ужасе расширились. — ТВОЮ МАТЬ! — сей вопль, наверно, было слышно во всех уголках башни. Но Тони, к его глубочайшему сожалению, не успел сказать ни слова по поводу лексикона Питера, поскольку того уже и след простыл. Да, пожалуй, такое разочарование можно заглушить только блинчиками и кофе. И, предвкушающе облизнувшись, Тони направился на кухню. Чревоугодничать.