спасибо, судьба

– Хочешь, сходим к морю? Её узкие, цепкие, тонкие пальцы так бесконечно трогательно смотрятся в ладони азиатки. Пугающие прикосновения, надо признать, но желанные для них обеих. Медовые волосы развеваются на ветру и щекочут щёку Евы, так близко они сидят. Женщина фыркает, а затем усмехается. Мягко, с теплотой. Она с интересом наблюдает, как кошачьи глаза Вилланель, впервые, наполняются эмоциями. Не уверена, что настоящими, ведь та большая актриса. Они лучатся прозрачным, неподдельным спокойствием. Солёные брызги падают на нежную кожу лица, и девушка забавно морщит нос. Наклоняется чуть ближе, в попытке укрыться от них. Море не особенно дружелюбное. Бушует, шелестит прибоем прямо у ног. Но, кажется, Вилланель всё равно. Она снимает босоножки и опускает ступни в ледяную волну. Девушка улыбается. Так безумно и так заразительно. Еве невольно думается, что было бы неплохо почаще видеть её такой. – Возьми мой плащ, – предлагает азиатка, когда её спутница шмыгает носом в пятый раз. – И обуйся, наконец. – Да, мамочка, – девушка секунду кривится, а затем замечает растерянность Поластри и начинает хохотать. – Думала, тебе плевать, что со мной станется. – Это…не так, – знала бы она, чего стоило Еве произнести эти слова. Хотя, конечно, она знала. Специально проверяла реакцию всякий раз, как подворачивалась возможность. Она будто бы боялась, что Ева сбежит и оставит её навсегда. Боялась, что женщина рано или поздно вновь взглянет на неё с той ненавистью и отвращением, как когда–то в Париже, в той милой квартирке. Вилланель знала, что не прощена и, возможно, никогда не будет. Просто хотела услышать это вновь, ощутить неуверенность в том, что является монстром. – Помнится, ты желала мне смерти, – брови иронично приподнимаются, а на лице всё та же непроницаемая маска. – Воткнула в меня нож и всё такое. Поластри морщится, отводит взгляд в сторону и несколько долгих минут молчит. – Мы не будем это обсуждать, – говорит таким тоном, что ясно: возражения бессмысленны. – Жуть, ты такая зажатая, – девушка шутливо прикрывает приоткрытый рот ладонью, а затем резко становится слишком серьёзной. – Могла бы сказать, что я заслужила. Я убила много людей. Это ведь правда, Ева, от неё не убежать. Какое-то время тишину нарушает лишь шелест волн и крики чаек где–то высоко в небе. Затем плащ опускается на хрупкие плечи, принося с собой аромат тех самых духов, что она ей подарила. – Пока удавалось, так что, не разрушай это, – голос Евы звучит приглушённо, с ума сводит лёгкой хрипотцой. Вилланель поворачивается, резко подаётся вперёд, оказываясь слишком близко. Впервые, не видит в глазах Поластри страха или смущения. Сердце грохочет под рёбрами. Кутается в её плащ, будто так буквально может залезть женщине под кожу и прочесть мысли. Рассматривает мелкие морщинки вокруг глаз и испытывает неожиданный прилив нежности. Рядом с ней такое частенько случается, девушка почти привыкла. Ева ловит её взгляд и осторожно тянется к медовым волосам спутницы, а затем заправляет прядь за ухо. У Вилланель глаза загораются, вспыхивают яркой зеленью. Она обхватывает щёки женщины ладонями, нежно проводит пальцами по скулам. Поластри взгляда не отрывает от лица напротив. Просто не может, настолько оно завораживает в этот невесомый момент. Ева по уши в ней. Вилланель умерла бы ради. Встретились два одиночества и никак не могут теперь расстаться, хоть и знают, что придётся. «Её ведь ищут. Ищут и обязательно найдут, а затем убьют. И меня вместе с ней» – мысли так и крутятся в голове женщины, запуская калейдоскоп произошедшего с ними за столь недолгий срок. Всё потухает, как только мягкие губы прижимаются к её собственным, втягивая в такие поцелуи, от которых кровь в жилах вскипает. Собственной любовью друг друга вытаскивают, удерживают, и с ц е л я ю т. У Евы до неё – бессонница, скучные вечера в компании нелюбимого мужа и пустота где–то под рёбрами. У Вилланель до неё – слишком мало «всерьёз», разочарование в людях и груз усталости на плечах в свои двадцать с чем–то. Усталости и вины. Женщина невольно обхватывает тонкую талию, лбом в её лоб утыкается, а затем вновь целует – необъятно нежно, красиво, медленно. – Ты нужна мне, – шепчет девушка, чуть отдышавшись. Солнце золотом разливается на горизонте, но Поластри смотрит лишь на неё. – Ты тоже нужна мне, – произносит в ответ, чувствуя на языке горечь. – И у нас есть завтра. Тепло. Легко. Правильно. – Ты знаешь, что это не так, – шёпот Вилланель тонет в шуме прибоя.