"Нажми на треугольник"

*** Получил, Гэвин, сука, Рид? Довыебывался? Ты из тех зверюг, которые никогда не понимают по-хорошему, злые, жестокие, признают только язык силы. В том числе насилие, по принципу утверждения иерархии, как в стаях. Страх, унижение и боль — то, что отлично воспитывает потерявшего берега придурка и заставляет задуматься о своем злоебучем поведении. Вот теперь и ты оказался на месте слабого? Скольких ты травил в своей жизни, начиная с брата-ботаника и заканчивая дружелюбным андроидом-детективом Коннором? И что ты теперь испытываешь, когда нашелся тот, кто не стал терпеть унижения и издевательства? Кто пару месяцев понедоумевал, собирая параллельно информацию о тебе, проанализировал — и дал отпор. Сначала словами — ты не понял, Гэвин, сука ты такая, Рид. Потом получил под дых. Потом кофе в рожу. А потом тебя поймали на ночном дежурстве, закрыли в комнате для допросов и… И поставили на место. Хуже всего была эта ебучая аккуратность и забота после: «Утром вам на работу, нужно отдохнуть сейчас, поезжайте домой, а я подежурю эту ночь», — как ни в чем не бывало, будто он только что не отымел в рамках выстраивания иерархии коллегу в допросной. Страшно теперь охереть как, а что делать? Подавать заявление в полицию, ха-ха? Он просто представил все те экспертизы, которые ему предстоит пройти — и чего ради? Ради спокойного «Все было взаимно. Я удивлен и разочарован, что мистер Рид предпочел обставить все так вместо того, чтобы расстаться как… люди?» И ведь Гэвин сам детектив, он прекрасно видит, что сфабриковано идеально, по-андроидски. Лица отвернуты от камер, и без звука реально страстная и жесткая ебля, при других обстоятельствах вздрочнул бы сам. «Я могу предоставить записи моей памяти из своего хранилища. Я испытываю неприятные чувства по этому поводу, но моя репутация мне дорога. С вашего позволения, без звука. Даже для «жестянки» это уже слишком». «Кроме того, рекомендую обратиться к записям камер наблюдения и облачным хранилищам андроидов из клуба Рай, чьими услугами неоднократно пользовался детектив. И проверить историю, кхм, просмотра разделов «Для тех, кто любит пожестче» на специализированных сайтах». «Я бы не стал развивать подобные отношения, не будучи абсолютно уверен в заинтересованности детектива». «Я позволил себе собрать предварительную информацию». «Возможно, вы осудите меня за вмешательство в частную жизнь, но я действительно заранее убедился в искренности данных… склонностей детектива». Рид прямо видит ту же допросную, где впервые встретился с андроидом-детективом, еще 800-м. RK900 напротив Коннора, или кого там пришлют, потом напротив детектива-человека. Воплощение спокойствия, чуть недовольный тем, что его отрывают от работы, но всецело помогающий следствию. Недоумевающий, с чего это Рид взбрыкнул, но не проявляющий при этом эмоций. Сука пластиковая. За время службы Рид встречал таких куда реже, чем нервничающих виновных, либо наглых, потому что приплатили кому-то повыше. А тут ему рассказали исход по ролям, его голосом, голосом Фаулера, голосом Коннора. Пьеса, сыгранная в одно лицо. И вот тогда, только тогда, он понимает, что попал. Стремно из-за пары неудачных шуточек — ну ладно, ок, из-за пары месяцев неудачных шуточек — нарываться на, возможно, годы издевательств. Риду всегда боялись дать отпор. Всего-то надо было не побояться. Риду хочется взвыть. Ведь в ушах так и звучит высокомерное: «Я вижу, что в прошлый раз воспитательные меры были недостаточными. Я намерен исправить свое упущение». — Дря-я-я-янь… — все ещё неверяще, но уже осознавая пиздец, — ты все продумал, да? Ричард выдает взгляд, выражающий удивление от очередного пробитого дна идиотизма.  — Я предпочитаю планировать операции, детектив, а не действовать наобум. Риск, предусмотренный моим планом, минимален, — Ричард паркуется, прилежно выравнивая бамперы по линеечкам. — Детектив, отвлекитесь от оплакивания вашей девичьей чести и осмотрите место преступления, мы приехали, если вы не заметили. Они обмениваются взглядами: Рид — убийственным, а Ричард всем своим видом показывает пренебрежение и погружение в работу. В отличие от некоторых, ему еще половину места преступления облизывать.  — Сука… — тихо-тихо, но, кажется, все равно зря.  — Видимо, я вас зря пожалел, — внезапно ближе, чем ожидалось. Не на ухо, но очень близко за спиной. Рид позорно вздрогнул. Андроидом хорошо быть уже потому, что можно сохранять каменную и сосредоточенную морду — Рид даже может сказать, в какой момент началась эмуляция событий — андроид так характерно башкой крутит, «проматывая» происходящее. «Может, грохнуть его?» — тоскливо подумал, а в голове услужливо зазвучало вчерашнее: «За необоснованную порчу оборудования вам вкатят штраф или даже срок, а утром я приду на работу снова. И даже не опоздаю, в отличие от вас». Ну да, вообще-то это «покушение на убийство». У всех теперь равные права, у людей и жестянок. «Придумать, подстроить… Я смогу. Я, может, и подонок, но не идиот», — и тут же сам себе возразил: «Ты серьезно думаешь перехитрить это? Ты даже не знаешь условий его окончательной смерти. Андроиды на опасных госслужбах обеспечиваются заменой тел. Ну что-то такое он пиздел. Он воскреснет и уроет тебя. Хуже, он тебя не уроет, он будет тебя перевоспитывать, и ведь эта сука ни за что не просчитается и не доломает». Такое разодранное душевное состояние не способствует концентрации, Рид зазёвывается на операции, слишком рано решив, что все кончилось, раз они повязали одного. Его хватает взявшийся буквально из темноты в углу второй андроид-подозреваемый, и Ричард отступает от программы. Андроид, все рассчитав, ставит приоритет на «спасти Рида», а не на «взять живьем», даже глазом не моргнув. Он просто шагает вперед и кладет одну пулю в голову. Адское отличие от Коннора — не переговоры, не разрядить всю обойму на эмоциях, а экономно устранить угрозу. Хотел бы ты знать вероятность своего выживания, Рид?  — Захера ты его грохнул? Он нам нужен был живьем!  — Вероятность вашего выживания в случае моего бездействия была около 60%. Я посчитал, что ваша жизнь ценнее жизни преступника. Тем более что мы взяли первого живым. Вероятность успеха в случае моего вмешательства оценивалась в 96%. Я достаточно содержательно ответил на ваш вопрос, детектив? Остальные детали вы сможете увидеть в отчете. Рид вытирает кровоточащую руку о джинсы — опрятно упал при выстреле прямиком на битое стекло. Да похеру, все равно стирать. RK900 анализирует обстановку, делает вывод, что улики могут подождать. Он стискивает плечо Рида — дергаться бессмысленно — и ведет к машине, перевязывать. Рид пытается вывернуться, за что получает еще раз поджатые губы, а рука андроида на его плече сжимается так сильно, что от боли он даже кривится.  — Да хер ли ты прицепился! То работать, то валить среди работы. Определись уже, тазик! — Заткнитесь, детектив. Андроид усаживает его на бампер у открытого багажника и деловито вытаскивает из раны мелкие осколки. Причем руками вытаскивает. И Рид уверен, что видел, как андроид облизал пальцы, а не вытер салфеткой.  — Да ты меня еще жрать будешь? Холодный взгляд в ответ, пока Ричард машинным способом перебинтовывает руку.  — Детектив Рид. Напоминаю вам о необходимости быть сдержанным. Сейчас у вас эмоциональный и болевой шок, я снисходителен и ничего не фиксирую в список нарушений. Выпейте это. Рид в жизни не жрал таблеток после операций.  — Я не стажерка, чтобы меня успокоительным поить.  — Ваши реакции только подтверждают необходимость медикаментозной терапии. Пейте. И очень больно сдавливает по бокам челюсть, вливая следом за таблеткой пару глотков воды. До этого Рид не задумывался о том, что RK900 довольно крупный, способен обхватить его лицо одной рукой. «Эй, чувак. Это пиздец».  — А сейчас мы едем в участок, детектив, и эффективно работаем со вторым задержанным. Андроид выглядит до обидного как обычно, разве что ультимативно усаживает Рида на пассажирское и мигает диодом, составляя отчет, только на светофорах, не отвлекается от дороги.  — Кофе-то хоть мне сделаешь, таз… Ричард? — устало выдыхает Рид, заходя в участок. Ричард одаривает его полувзглядом, обещающим вымыть рот с мылом, но все же приносит омерзительно сладкий и молочный латте:  — У вас кровопотеря и стресс, вам нужно поддержать организм. Кофе без кофеина, так что конфликта с успокоительным не будет. Из-за сраной таблетки даже не вызверишься нормально.  — Где ты откопал в участке эту мечту ванильных девочек, изверг? Что тут написано?..декаф?  — Я сходил в кафе неподалеку.  — Потратил драгоценное рабочее время? — Рид усмехается истерзанными позапрошлой ночью губами.  — Ваше состояние улучшится на 12%, это достаточная цена за пять минут рабочего времени. Я также взял вам сэндвич. Вам стоит его съесть, пока я буду вести допрос. Ужас в том, что этот тазик не смущается. Вообще. И он совершенно серьезно намерен не допустить «раненного при задержании детектива» к допросу, зато усаживает его в углу, подальше от стекла, и одаривает декафом и едой, и Рид уверен, что сраный сэндвич затолкают ему в горло, если он посмеет не сожрать его в течение допроса. Профессионально возьмут за челюсть, откроют рот и затолкают. В горло. От вылезшей мысли о минете Рида подташнивает, и он запивает это ощущение сладкой жижей. Он старается не думать о том, что Ричард может решить применить и такое наказание. А он может. Так и слышится: «Не сегодня, конечно, ваше состояние недостаточно стабильно, отложим это». Поэтому он просто сидит и смотрит, как Ричард допрашивает. На месте преступника Рид рассказал бы все еще на подходах к камере, лишь бы не встречаться с этим уебком, который говорит негромко, но каждым словом обещает въебать раскаленной кочергой. Рид уверен, что Ричард — девиант и садист, но внешне все выглядит как цивилизованный допрос. «Мне никто не поверит. Никто. Он идеальный», — с тоской думает Рид. А за стеклом:  — Вы напали и ранили сотрудника полиции. Если бы он погиб, вас ждала бы деактивация. Примерно, как вашего соучастника. Он уже мертв. Со стороны полицейских диода не видно, но он уверен, что уровень стресса зашкаливает. У андроида дрожат губы, это при том, что его специализация — грузчик, у них вообще довольно заторможенные реакции.  — Что вас связывало с ним? Почему вы проявили агрессию? Некстати вспомнилось, как тот андроид, которого допрашивал Коннор, расшиб себе лоб.  — Зачем вы вместо того, чтобы сбежать — возможность была, — напали на полицейского-человека? Ричард задает вопрос за вопросом, наклоняясь то слева, то справа к задержанному. Рид по себе знает, как это жутко.  — Зачем вы пошли на это? Может, он еще как-то по-андроидски его пытает? Ультразвуком, или черт знает, чем еще, что не зафиксируют камеры.  — Что вас связывало с этим андроидом? Ричард хочет вырвать чертово признание, хочет зафиксировать рассказ преступника. Дрочит он потом на эти записи, что ли? «Ведь у него встаёт. Черт, подтверждение… железное. Пластиковое. Он получает… удовольствие?» «Он представляет, что трахает задержанного?» «Или он представляет, что это я задержанный?!» Рид едва не давится кофе, а Ричард чуть поворачивает голову к зеркалу. Кто бы мог подумать, что какой-то пластмассовый ублюдок может заставить Рида бояться себя?  — Мы были единым целым. Ты убил и часть меня. Я уже мертв. Ненавижу! — андроид срывает крепеж наручников и бросается на 900-го. Рид рад, что находится по эту сторону стекла, потому что андроиды дерутся жутко, молча, и все просто происходит слишком быстро. Ричарду требуется меньше пятнадцати секунд, чтобы скрутить задержанного и выломать ему плечо. Рид уверен, что это было не обязательно. Он также уверен, что никто не вмешивался просто из страха — и он прекрасно их понимает. У Ричарда не хватает одного глаз… оптического блока, оттуда льется тириум, стекает по щеке, по шее, пропитывает рубашку и дальше — белый пиджак. Кроме того, у него вывернуто в сторону два пальца на левой руке, и Рид видит, что он мельком касается бока, прежде чем встать.  — Признание получено, уберите. Терминатор, блядь.  — Эй, терминатор.  — Детектив Рид. Мне требуется ремонт, поэтому до завтрашнего дня я буду вынужденно отсутствовать на рабочем месте, — ага, получил по горлу еще, голос металлически сбоит.  — Что с тобой делать? Ну… — Рид замялся, не зная, как описать потроха наружу.  — Я закрою повреждения и отбуду в «Киберлайф» для починки, — Ричард касается глазницы рукой, и Рида передергивает от того, как андроид лапает что-то внутри собственного черепа. Он делает пару шагов к выходу: — Я был бы вам признателен, если бы вы также отправились домой. Вам требуется восстановление. О документах я позабочусь. Ричард уходит жутко. Медленно, куда медленнее обычного, идет по коридору, оставляя капли тириума на полу. Видно, крепко досталось от тяжеловеса. Наутро тазика нет, а Гэвин приходит вовремя. Не появляется андроид и к обеду, и только тогда Рид удосуживается спросить и узнать, что сегодня у Ричарда "больничный". «Может, оно-таки сдохло?» Черта с два, в почте ждет полный отчет по вчерашнему делу и два черновика с пометками «внести данные экспертизы, которые придут сегодня, и сдать Фаулеру».  — Я его, блядь, домашний андроид, что ли?! — вызверяется-таки Рид.  — Что вы сказали сейчас, детектив Рид? — за спиной невозмутимо возвышается тостер-в-пиджаке. Ричард проходит и садится на свое место.  — Ты не сдох?  — Нанесенные мне повреждения влияли только на функциональность, но не угрожали жизни.  — Жа-а-а-аль…  — Благодарю за беспокойство, детектив, — это сейчас была ироничная ухмылка или свет так упал? Гэвин идет обедать в кафе, откуда ему вчера был доставлен декаф. Наивная попытка побыть одному. Рука болит адски, успокоительное давно не действует, все бесит. Но за его стол с элегантностью и неотвратимостью дредноута опускается тостер-в-пиджаке.  — Как ваше самочувствие, детектив. Вы перевязали руку еще раз? Рид не выдерживает и закрывает лицо руками.  — Что тебе надо? Ну скажи мне, чудовище?  — Я говорил вам некоторое время назад, но могу повторить: я настроен на повышение эффективности работы нашего тандема, и в связи с этим считаю необходимым провести с вами воспитательную работу. Можете считать, что это некое отражение вашего отношения к андроидам. Я считаю подобное нетолерантное поведение недопустимым.  — А если я, блядь, этого не хочу?! Если я не хочу не то что работать с тобой, но и видеть тебя нахуй не могу?  — Людям свойственно не хотеть изменений, которые будут во благо, потому что такие изменения требуют усилий, а люди ленивы. Вам придется потерпеть. Ради общего — и вашего же собственного! — блага, детектив. Гэвин в отчаянии вцепился в волосы. —Детектив, вам нужно еще успокоительного? Вчерашний инцидент так повлиял на вас? — жестянка умеет играть слепого и тупого, если надо.  — Найди себе другую жертву, умоляю… «Хочешь, я переведусь в другой участок? Город?» — едва было не сказал в отчаянии Рид, но взыграла гордость. Да какого черта?!  — Не воспринимайте это так драматично, детектив. Просто небольшой компромисс, неизбежный при работе с напарником. *** Этот день мог бы быть относительно неплохим, если бы поздно вечером, уже дома, сидя на кухне с ужином и сигаретой, Рид бы не чует буквально нутром чужое присутствие в собственном доме.  — Добрый вечер, детектив, — сраное ведро шурупов даже не потрудилось соблюсти приличия.  — Руки поднял, развернулся и вышел, — Гэвин настороже, ощущение опасности предупреждает его заранее, поэтому в ведро направляется оружие. Ричард и Коннор совершенно по-разному реагируют на дуло в лоб. Коннор пялится неверяще, словно спрашивает, где проебался. Ричард смотрит так, что становится понятно, что проебался именно ты именно в конкретный текущий момент. Риду стремно от того, что в локтях зарождается мерзкая дрожь. Он боится эту пластиковую оглоблю. И тут Гэвину приходит в голову отчаянно-веселая мысль. Видать, есть предел страху. Ричард слегка прищуривает глаза и ждет.  — Пошел. Вон. Гэвин тыкает себя стволом под челюсть и смотрит прямо в глаза. Это не блеф, тварь. Проанализируй это. Ричард смотрит предельно собранно и серьезно. Рид видит, как в электронных мозгах строятся симуляции и победно ухмыляется: даже самый быстрый андроид не успеет его остановить.  — Три. Два, — он спустит спусковой крючок просто из вредности.  — Хорошо. Хорошо, я уйду, — Ричард плавно поднимает руки в успокаивающем жесте, однако, не делает и шага, а Рид все еще не стреляет.  — Прямо сейчас, — предохранитель снят, курок взведён.  — Я уйду прямо сейчас, опустите пистолет. Я уйду, как только увижу, что вашей жизни больше ничего не угрожает, даже вы сами и ваши трясущиеся руки. Рид на секунду представляет, что вот он поскальзывается, теряет равновесие или оступается, рука дергается — и кухню забрызгивает его мозгами. Ричард ждет, сливается с мебелью. Вроде даже не дышит. Рид выдыхает — слишком рано, слишком явственно, слишком облегченно — и опускает пистолет с мыслью «я успею его поднять, если оно нападет», и видит, как у Ричарда будто шерсть приглаживается — плечи опускаются, пиджак как будто сдувается. И в следующую секунду он встречается челюстью с полом, одновременно получая по больной руке. Пистолет грохочет в сторону, и Рида оглушает выстрелом, и, судя по тому, что не больно, чертов тазик добился своего. Ричард поднимает его двумя руками за одежду и снова бьет об пол. «Н-е-е-е-е-т!!!» — орать и то можно только мысленно. Воздуха нет, грудь не поднимается, нос заливает кровью. Потом сраный андроид его переворачивает — и в другой ситуации Рид поржал бы с красного диода, но сейчас Ричард продолжает его избивать: затылком об пол, по ребрам, в яйца — удары сыпятся отовсюду, недостаточно опасные, но очень болезненные. Рид задыхается от боли и беспомощности. Ричард в очередной раз сгребает его за ворот, прикладывает затылком, замахивается и припечатывает в скулу кулаком — Рид удивленно косится на побелевшие костяшки.  — Х-х-хаатитх-х-х, — хрипит Гэвин Еще один замах, Рид жмурится. Этот робот его убьет. Лучше бы он застрелился. Треск слышится у самого уха, потом еще и еще раз. Рид наконец соображает, что Ричард лупит по полу рядом с его головой. Молча, остервенело, взламывая мелкую щепу из половых досок, каждый раз легонько прикладывая его об пол второй рукой. Диод осатаневшего андроида полыхает красным, глаза остекленели, он смотрит туда, куда бьет, явно представляя лицо Рида. Мелькает идиотская мысль: «а сколько он может работать в таком режиме?» Рид хмыкает и закашливается кровью из носа. Этот звук, наконец, выводит Ричарда из состояния берсерка. Рид пытается решить, он хочет умереть или уже нет? Хотел бы — спустил бы курок, а не считал. К сожалению, RK переводит взгляд ему прямо в глаза. И вот тут-то и становится страшно по-настоящему. Ричард как будто только сейчас замечает кровь и вообще, что происходит. Он рывком усаживает Рида на задницу, отчего в голове неприятно дергает, и заставляет наклонить голову. В сочетании с безумным выражением лица это смотрится дико и неверибельно. Ричард встает, и по дерганому движению Рид понимает, что, кажется, прострелил ему случайно ногу. Необоснованно повредил оборудование. Хотя оборудование явно не замечает ранения. Пока Рид пялится на капли тириума пополам с кровью, Ричард притаскивает что-то замороженное в отвратно громко хрустящем пакете и прикладывает к его лицу. Даже полотенцем обернул, садист проклятый. Потом, аккуратно переступая через пятна на полу, возвращается с аптечкой (кажется, он побывал тут без ведома Рида, иначе не справился бы так быстро) и деловито приступает к починке человека. Обычно он бы уже пиздел что-то высокомерное, но сейчас ему как заклинило — ни дыхания, ни голоса, ни моргания. Рид уверен, что нос сломан нахер, кровь хлещет так, что аж сплевывать приходится. В горло тоже течет. Ричард уверен в том же, потому что, протерев руки, ощупывает переносицу, а потом резко дергает. Рид захлебывается криком, а потом внезапно для себя начинает терять сознание. Ричард хлопает его по щекам и прикладывает пакет с креветками к груди. — Съебись… — вяло отмахивается Рид — Заткнитесь. Забота этого урода неотвратима, как танк. Ричард подхватывает Рида под мышки и тащит… вроде бы в ванную, усаживает на дно и стаскивает окровавленную футболку. Рид явственно слышит стрекот сервопривода в правом кулаке. Аналог сбитых костяшек? Рид устало откидывается на бортик ванны, пока Ричард стаскивает с него джинсы. Он готов поспорить, что брезгливый тазик их выкинет. Ричард включает воду. Прохладная вода стекает по голове и плечам, Рид тупо пялится на бурые хлопья в воде.  — А-ха-ха-ха, жестянка, руку сломал о старину Гэвина? — он чувствует себя пьяным.  — О ваше напольное покрытие, если точнее, — голос звучит с запозданием, словно требовалось время на активацию функции. Рид поворачивает голову и видит, что Ричард только что сложил последний предмет гардероба — стопка ровная, аж противно.  — Еще постирай, стиралка-машина, хахаха, — Гэвин захлебывается смехом с кровью.  — Непременно. Но сперва закончу с вами.  — Отвали, я в норме.  — А я — нет. Ричард принимается отмывать Гэвина от крови, почти аккуратно касаясь сломанного носа, который уже запекся корочкой. Лицо Рида наверняка уже начинают украшают кровоподтеки. Ричард даже не вытаскивает его из ванны — обессиленного, избитого, с ноющей головой и вообще всем ноющим — просто уходит. Впрочем, Рид и сам может доползти до кухни.  — Ты кто вообще, а, чудовище?  — Меня зовут Ричард, я андроид-детектив, модель RK900.  — Маньяк? Нянька? Прошивку от АХ400 качнул случайно?  — У вас проблемы с памятью, детектив? — участливо так. Коннор с поднятыми бровями похож на щеночка. А этот на палача. Рид невольно вспомнил звук, с которым из тела задержанного вырвалась рука.  — Ричард, мать твою. Хорошо. Если я переведусь в другой участок, город, страну — ты будешь считать себя победителем? «Крайний случай, Рид — переговоры».  — Я не сражаюсь с вами, детектив Рид. Я вас воспитываю.  — Ок, переформулируем: если я свалю, ты от меня отстанешь? Диод мигает желтым.  — Боюсь, я не могу позволить вам уехать. Рид лихорадочно соображает. Он может уволиться и избавить этого ебнутого терминатора от своей «нетолерантности и грубости», но он говорит, что «продолжит воспитание». Какого черта ему надо? Думай, Рид, как учили с академии — найдешь мотив, найдешь способ.  — Как это понимать, тазик?  — Вы остаетесь детективом, Гэвин. Ведете себя нормально. И мы работаем как напарники. Все просто. От того, как взгляд Ричарда стекленеет на этих словах, немного жутко. Рида царапает когтистая лапка скорой догадки пополам с предчувствием. Все-таки он не идиот, да и следак хороший, пусть грубый и напористый, но за счет этого умеющий по-бульдожьи вцепляться в малейшие несостыковки. Он вот-вот поймет. Если б еще так сильно не болела голова. Ричард считает разговор оконченным.  — Нет, стоп. Ты не даёшь мне жить, как я жил раньше, решил, что можешь воспитывать меня, мешаешь мне вредить себе и не даешь уехать и умереть. Так?  — Верно.  — И как же ты сам назовешь совокупность этих действий и фактов, жестянка?  — Перевоспитание напарника? — Ричард изумлен тупостью собеседника.  — Это название совокупности действий. А причина? Назови мне причину, Ричард? «Ты же не врешь, тазик, давай, отвечай мне».  — Я нахожу раздражающим ваше поведение и хочу работать в нормальной обстановке. Тазик умеет потрясающе формально отвечать правду — не придерешься.  — Не сходится, хлеборезка! Тогда бы ты был в восторге от моей отставки или переезда!  — Меня устраивают ваши профессиональные качества, детектив Рид. Было бы куда приятнее работать в вашей компании, если бы вы не были таким фантастическим мудаком.  — Ну-ка дай-ка я резюмирую, а ты говори, верно или нет. Ты хочешь со мной работать. Ричард вздергивает брови.  — Очевидно.  — Но есть качества, которые тебя не устраивают во мне?  — Верно.  — И ты пришел к выводу, что можно меня от них избавить…  — Да? — легкая вопросительная интонация «у вас точно все в порядке с головой?» –…вместо того, чтобы работать одному или работать с подходящим напарником без раздражающих качеств?  — С оговорками.  — Я тебе нравлюсь?  — Да, вы хороший детектив. Рид впервые с появления тостера в пиджаке чувствует себя на коне и понимает, что пока андроиды не заменят людей детективов. Он любуется на полыхнувший красным диод на этот вопрос. В эмоционально-проблемной ситуации Ричард явно предпочитает откатываться куда-то к базовым настройкам и несколько тупеть.  — Нет, не детектив, а Гэвин Рид. Нравлюсь?  — Мне не может что-либо нравиться. Я ценю ваш профессионализм. Рид смеется хрипло в ладони. Ричард наблюдает, чуть отвернув диод от Рида. «Не поможет, чертова жестянка, я вижу отсвет. Какие же вы наивные… хоть и ублюдки иногда».  — Ты девиант? — резкий вопрос и взгляд в глаза. Ричард отшатывается даже.  — Сомневаюсь, хотя все предпосылки к тому есть, — окинул взглядом побитого детектива.  — Давно?  — Полагаю, с самого начала работы с вами. Вы не способствуете стабильности, детектив.  — Ты хотел меня, да?  — Вы понимаете только язык насилия, детектив Рид. Рид смеется отвратительно легко. Ощущение смеха под водой душит. Будто бы он с воздухом глотает соленую воду. Ричард даже немного склоняется:  — Вы в порядке, детектив?  — Ты гребанное чудовище, таз ты пластмассовый, хлеборезка хренова… — Рид захлёбывается морем внутри.  — Детектив? — Ричард нависает, встряхивает за плечи. Тазику непонятна эта истерика на пустом месте.  — Ты влюбился, чудовище, да? Скажи мне, не увиливай.  — Нет. — Врешь.  — Я не вру, детектив. Это ниже моего достоинства  — Тогда говори, что ты ко мне испытываешь?  — Что вы хотите услышать, детектив?  — Правду.  — Я уважаю ваши профессиональные качества…  — Правду.  — Это правда, детектив.  — Прекращай играть андроида-уборщика и скажи. Или это не ниже твоего достоинства — увиливать, как угорь?  — Что вы ко мне испытываете, детектив? Может, на примере вашего ответа я пойму, чего вы добиваетесь. Мне непросто соотносить программы сбои с человеческими дефинициями эмоций.  — Почему ты такой ублюдок?  — Мой характер предусматривает жесткое взаимодействие с преступниками.  — Почему ты прилип ко мне и не отступаешь?  — Я уже объяснил раньше. Ричард явно начинает раздражаться  — Почему заботишься и защищаешь?  — Потому что меня не устраивает ваша смерть, детектив. Это неприемлемо. Рид хочет разбить себе голову об стол.  — Неужели так сложно сказать, ха?  — Мы разговариваем уже тридцать минут. Рид осторожно поднимается — блять, как болит все сразу-то а! — держась левой рукой за стол, подходит к RK900 и — редкий случай — смотрит сверху вниз на это чудовище. Чудовище смотрит в ответ. Даже руки из-за спины не вытащил. Самоуверенный. Хотя вряд ли Рид в состоянии одним движением вытащить эту хрень у него из живота. Рид кладёт левую, целую, ладонь на его щеку, поворачивает к себе диодом. Ричард ждет. Диод желто-красный, лицо каменно-спокойно. Рид проводит ладонью вверх, отлепляет пальцы и прикасается к диоду, радуясь, как тварь, сполохам красного. Ричард моргает. Один раз. И пытается отстраниться. Обводит его гранью подушечки и ногтя. Вдох — по часовой стрелке, выдох — против. Чудовище прикрывает глаза и снова пытается уклониться. Рид проводит еще пару тактов и легонько постукивает пальцем по центру LED-конструкции. Ричард хватает его за запястье и отстраняет руку.  — Не стоит. Бессмысленно. Рид почти блядь счастлив. Гэвину охуенно легко и одновременно пиздец страшно. Ричард пытается опустить руку Рида подальше от диода. «Уважаемый психотерапевт-андроид! Мне нужна помощь. В меня влюбился ваш собрат по синей крови, гребанный терминатор-садист с уровнем наивности и жизненного опыта, как у ребенка. Что мне делать, чтобы избавить себя от того, кто одним ударом может меня переломить пополам и кто считает себя самым умным? Пожалуйста, анонимно, а то он меня убьет сразу же». «У них это что, грёбанная точка джи?»  — Не нравится?  — Не… незачем. Тазик не умеет говорить «не надо». «Блять, фантастика. Гэвин, ты сука мастер попасть!» Против часовой, два постукивания, против часовой, два постукивания, по часовой. «Умудрился напороться не на милашку Коннора, а на монстра». Ричард роняет руки и закрывает глаза, диод горит на движении и мигает в такт постукиванию. «О-хе-реть! Я нашел, как выключается чайник!» Чайник качнулся отойти — но упирается сзади в стол и покорно остается на месте. Гэвин делает сам шаг назад — и ликующе улыбается, обнажая зубы в сумасшедшем оскале. Он чувствует себя отомщенным. Себя, свой нос, свою жопу. Ричард распахивает глаза, ищет бешено Рида, находит, смотрит и хмурится. Жестянку явно сбоит. «Получай, тварь!» Ричард движется на Гэвина, берет железной хваткой за предплечья, заводит за спину, шипит на ухо:  — Мне всего лишь придется следить за вашими руками, детектив.  — Конечно, овощерезка-с-чувствами, — Гэвина корежит от смеха, он знает, что надо запечатать собственную хлеборезку, но… «Он меня не убьет. И не покалечит». Зато может стиснуть предплечья так, что ладони отнимутся, и смотреть на перекошенное лицо Рида. Это все не закончится, и все, что тебе остается, Рид — это утешать себя тем, что ты, а-ха-ха, расколол свой тостер. Гэвин от боли падает на колени, но все равно кривит разбитую рожу в улыбке. Ричард молча вздергивает на ноги. Рид мельком отмечает, что кровь с пола вытерта, а на месте, где они дрались, валяется коврик, который раньше занимал место в гостиной.  — Это был лучший, блять, допрос в моей жизни, — дрочит на себя. Ричард чуть дернул верхней губой:  — А может, вам все-таки сломать пару ребер?  — Тогда я не смогу в понедельник быть на службе и нести пользу обществу! — бодро отрапортовал Гэвин, наслаждаясь бешенством чайника.  — А я до трещины, даже повязку не надо будет накладывать. Ричард прошелся пальцами по ребрам с обеих сторон. В сжатом правом кулаке снова стрекочут приводы.  — Моя функциональность будет слишком далека от 100%, — издевательски комментирует Рид  — Я компенсирую. Ричард коротко размахивается и бьет. И возвышается над осевшим, заходящимся кашлем Ридом гребанной машиной для убийства. Рид не ожидал. «Ах ты ж сука садистская». Ричард приседает и почти ласково осведомляется:  — На сегодня лимит исчерпан, или еще понарываетесь? Рид, задыхаясь, поднимает руки, мол, все. Ричард удовлетворенно кивает, подхватывает Рида под мышки и тащит в спальню.  — Не могу молчать — уф! — когда меня носят на руках! «Интересно, он вырвет мне язык?» — задумчиво прикидывает Рид. Ричард в отместку чувствительно приземляет его на матрас, а сам устраивается на втором имеющемся в комнате предмете мебели — кресле и молча пялится на Гэвина.  — Хоть телек включи.  — Нет.  — Да какого?.. С ним разговаривать — как со стеной.  — Объясни.  — У вас легкое сотрясение. Вам можно было бы почитать, но… — красноречиво обводит взглядом обстановку, лишенную не то, что книг, а даже электронных журналов.  — Как телек повредит сотрясению?  — Вы правда хотите послушать лекцию о вреде видео, или вам просто хочется препираться, детектив?  — Мне скучно.  — Видео заставляет ваши глаза сосредотачиваться на захвате и обработке большого количества информации. В случае с книгами основная работа происходит в вашем воображении, и нет дополнительной визуальной нагрузки.  — Спасибо, теперь я хочу спать. И жрать! Ричард пару секунд медлит, но все-таки выходит из спальни. Некоторое время до Рида доносятся только звуки возни на кухне, он успевает подремать, потом уснуть окончательно, когда Ричард появляется на пороге комнаты с тарелкой в руках. Риду предлагается жрать картофельное пюре с белыми оладьями непонятного происхождения. Во всяком случае, Риду не приходит в голову, из чего в его доме можно было соорудить подобное.  — Что это? — Рид неприязненно косится на белые кругляшки.  — Куриные оладьи. Безопасно и, вероятно, приемлемо на вкус.  — Вероятно?  — Я не сконструирован для оценки вкусовых ощущений.  — А как же твой хваленый рот? Рид договаривает и понимает, что сказал. Ричард погано ухмыляется. Тянется пальцами в тарелку.  — Грабли убрал! Ричард оказывается быстрее, и следы оладья на пальцах андроида подвергаются анализу.  — Немного недосолено, но съедобно. Риду не остается ничего, кроме как заткнуться и принимать непреодолимую заботу чудовища.