"Нажми на треугольник"

*** Рид с тех пор ведет себя нормальнее. Ричард приучает его словно собачку – не надо думать правильно, просто веди себя прилично, и получишь вкусный кофе в стакан, а не на голову. Рид научился не огрызаться, если Ричард появляется у него дома, а тот взамен готовит ему кофе утром и даже не запрещает выкуривать утреннюю сигарету. – Что смотришь, жестянка? Даже не думай у меня это отнять, – Рид машет рукой. – Я займусь этим позже. Рид фыркает, думая, что борьба за сигареты окажется ожесточеннее, чем этот сраный тазик себе думает. Ричард заставляет его прочитать от начала до конца отчет по делу «девианта, нанесшего повреждения андроиду при исполнении», и засвидетельствовать повреждения. Рид застает его вечером проматывающим какие-то файлы. Рид пялится в его монитор, пока до него не доходит наконец, что это слитые с андроида-грузчика видеофайлы. – Я думал, дело закрыто? Что копаешь…? – Рид глотает слово «жестянка» – Сегодня поступил ответ по запросу в «Киберлайф». Убитого при задержании андроида опознали, и у нас есть новая зацепка, которую мне необходимо было проверить. Я стал исследовать память андроида, которого допрашивал, раз уж мозг убитого не подлежит реактивации, и обнаружил, что многие доступные для изучения файлы повреждены, словно частично стерты. Сходные повреждения описаны в спецификациях некоторых андроидов, но для группы нужно больше юнитов… – Ты хочешь мне сказать, что за банальным нападением девианта на полицейского может стоять банда коротнувших придурков? И что за зацепка? – Да, я предполагаю, что у этих двоих были еще сообщники. Убитый андроид присоединился к восстанию перед самым взятием Иерихона, и по словам Норт, одного из руководителей, он передал ей детонатор, который должен был подорвать грузовик, груженый радиоактивным кобальтом – Детройту сильно повезло, что демонстрация прошла мирно. До последнего времени детонатор находился у Норт, поскольку она планировала найти и обезвредить грузовик, но детонатор исчез вместе с андроидом, передавшим его. – Ты так спокойно говоришь о блядской грязной бомбе на колесах?! Почему о похищении не заявили? – Проводилось внутреннее расследование. Я пытаюсь найти какую-то информацию о сообщниках или грузовике, но данные слишком обрывочны. Мне потребуется время и доступ к камерам наблюдения вокруг места преступления. Дело о нападении на полицейского в доках стремительно превращается в розыски по всему городу чертова грузовика с потенциальной смертью всему живому в Детройте. «Поправочка: не всему живому. Эти жестянки даже не почешутся». Одни за другой зацепки и свидетельские показания – Рид не думал, что может работать с таким энтузиазмом – выводят их на неприметный док неподалеку от затонувшего Иерихона. Наружное наблюдение подтверждает: группа андроидов внутри явно не фильмы с друзьями смотрит. Ричард анализирует андроидский эфир поблизости и выдает вслух вердикт, от которого все присутствующие на обсуждении андроиды синхронно морщатся: «Рой». – Давайте на человеческом? – Рида задевает быть неинформированным. – Детектив Рид, роевым называется тип соединения, когда разумы андроидов объединены в общую сеть,– вместо Ричарда взвивается отвечать Коннор, с его манерой речи проводить подобные ликбезы просто идеально. – У них общее мыслеполе, то есть, их общение похоже на общую совещательную комнату, где мысли – это голоса присутствующих. Андроиды могут передавать друг другу беззвучные сообщения, однако Рой предполагает непрерывное соединение участников, общую память и распределенное хранение данных, сходное со старинной технологией RAID. Такие андроиды часто используются, как единая обслуживающая сеть, например, в парках развлечения. Они могут отслеживать посетителей, искать потерявшихся детей и контролировать ситуацию в целом. Девиантность также настигает весь Рой одновременно. Мельтешение Коннора перед глазами так не похоже на манеру Ричарда что-то объяснять, тот бы встал столбом и вещал себе. Но Рид невольно заслушивается, как и все присутствующие люди. – Ричард,– Коннор оглядывается,– обнаружил, что данные повреждены в точности так же, как повреждаются данные при выходе из строя части массива. Мы предполагаем, что ядром Роя являются несколько моделей EM400, которые сумели расширить Рой за счет других моделей. Преимуществом Роя является то, что информация практически мгновенно передается всем участникам, а недостатком – что эмоции и физические реакции также передаются всем сразу. – Другими словами, – это уже Ричард, – если нас обнаружит один андроид, то об этом узнают сразу все, но в то же время если мы кого-то убьем в процессе, то смерть одного почувствуют все. От такой смены настроения присутствующим становится неловко. «Сраный садист», – думает Рид. Общий эфир – это хреново, если подумать. Единые глаза и уши во все стороны. Часовых по-тихому не снимешь, и не придушишь дежурного у камер наблюдения, потому что эти камеры ногами по периметру ходят. А в центре всего этого великолепия – бомба, которую эти ублюдки могут рвануть, если им что-то покажется подозрительным. Рид задерживается в участке допоздна и в тот день, и в несколько следующих. Они исследуют пути подступа к доку и ангару рядом. Чертовы пластмасски знали, что выбрать – рядом проходят погрузочные рельсы, много хорошо просматриваемого пространства, все как на ладони. Немногочисленный хлам, вроде остова грузовой тележки, вряд ли даст укрытие группе захвата. Соседний ангар – частная территория, запертая и оплаченная еще на полгода вперед. С третьей стороны – законсервированный склад «Киберлайф», а с четвертой – вода, с нее подходить еще хуже, мороза нет, андроидам ничего не стоит просто выйти по дну и утопить всех к чертям. Пока Рид ругается у Фаулера в кабинете, выбивая на поддержку группу Аллена, а не ФБР, «это дохрена _наш_ уровень ответственности! Перкинс только и ждет случая реабилитироваться за провал с этим Маркусом!», Ричард и Коннор анализируют подходящие к доку коммуникации: подземные кабели и канализационные трубы, в которых не то, что человеку пройти, собаке пролезть сложно. Дверь кабинета Фаулера громко хлопает, но подошедший Рид выглядит довольным. – Аллен наш! Ну что, нашли, как нам подкопаться? Коннор сокрушенно качает головой, Ричард просто выглядит разочарованным. – В пять совещание, посвященное плану захвата. Если придется идти пешком по асфальту – я пойду. – Детектив Рид, вперед в любом случае выйдет группа захвата, вам же лучше остаться под прикрытем… – Слушай сюда, – Рид на взводе после разговора с Фаулером, так что он подходит к Ричарду вплотную и не стесняется тыкать его пальцем в грудь. – Не указывай мне, что мне делать, и я не скажу, куда ты можешь идти со своими сраными советами. Сраные андроиды с опытом без году неделя еще будут указывать мне, что делать! Едва не разгорающуюся ссору прерывает Коннор, слишком громко отодвигающий свой стул. Неначавшаяся перепалка повисает между ними. Капитан Аллен хмурится, рассматривая карту местности, но выхода нет, его ребятам придется взять тяжелые щиты и тяжелую защиту и пойти на андроидов под жалким прикрытием стопок старых деревянных паллет и рыхлого строительного мусора вдоль стен. Совещание длится шесть часов, и у Рида, признаться, уже нет никакого желания огрызаться, когда Ричард не терпящим возражения тоном заявляет, что отвезет его. Риду уже все равно, он валится спать, едва попадает домой. Ричард проводит ночь, изучая содержимое его старых бумаг в шкафу. Аллен и Ричард ставят на скорость захвата. Долго скрываться люди все равно не смогут, поэтому нет смысла делать операцию ночной, напротив, дневной шум хоть как-то замаскирует происходящее. Они набрасывают план, согласно которому подойдут к ангару с двух сторон, а дальше… Никто в точности не знает, что будет дальше, но как только андроиды их заметят, операция перейдет в активную фазу, и команды станут отдаваться в реальном времени. Рид старается не думать о детонаторе и сосредоточиться на захвате преступников. Группы рассаживаются по машинам, в двух – люди Аллена, в третьей – Рид, Ричард, Крис и еще один андроид, чье имя Рид никак не может выучить. Машины быстро едут к точке назначения, никаких сирен и мигалок. Риду было бы уютнее знать, что будет поддержка с воздуха, однако в данном случае вертолет будет почти бесполезен. Он проверяет оружие и прячет его в кобуру. В бронежилете жарко, но никто не жалуется. Рид кидает взгляд на Ричарда и хмыкает – тот выглядит как всегда, словно эти одежки к нему приросли. Ричард быстро смотрит в ответ, заставляя отвести взгляд. «Может, тебе снесут башку, а? Твои же братья-андроиды избавят меня от твоей ебаной заботы?» – мысль предательская, но Рид думает, что был бы рад перестать чувствовать себя вечно загнанным из-за этого пластикового тазика. Машина тормозит, и люди высыпают наружу, рассредоточиваются вдоль стен и тихим шагом идут вперед. Риду на плечо ложится рука: – Детектив, вам лучше остаться позади. Рид не выдерживает и дергает Ричарда на себя за грудки: – Слышишь ты, чертова жестянка, не смей указывать мне, я не буду отсиживаться за спинами, пока идет захват, ясно тебе? И демонстративно отступает ко второй группе, не давая Ричарду следовать за собой по пятам. Рядом с Ридом оказывается тот, второй андроид, и Рид видит имя на значке: Ирвин. «Ну и имечко! Ничего нормальнее выбрать не мог!» Группа идет вперед, вокруг все тихо, но Рид нервничает – по большей части из-за того, что стоит ему поднять взгляд, как он натыкается на голубые гляделки и белый пиджак на противоположной стороне проезда между ангарами. Они начинают последнюю перебежку до следующей стены, выступают на открытый участок асфальта, когда их цель разражается автоматной очередью. Пули стучат по асфальту, по щитам, слева слышится чей-то вскрик, люди бросаются врассыпную под защиту хоть чего-нибудь. Слышны ответные выстрелы, звон разбитого стекла, и из окна ангара вываливается чей-то пистолет, видимо, стрелка сняли. Рид делает шаг на мгновение позже, чем нужно было, и не успевает попасть под укрытие щита. Пуля входит четко под пластину броника, над застежкой. Его подсекает резкой болью в животе, и он падает, глядя, как щит и ноги того, кто его нес, ныряют за ту самую ржавую тележку для грузов, что он видел на снимках местности. Рид зажимает рану рукой, оглядывается в поисках оружия и видит его – отлетевшим слишком далеко, да еще и вперед. Он тяжело валится на асфальт, ожидая, что сейчас его изрешетят, но время идет, и до Рида сквозь боль доносятся крики – началось что-то вроде переговоров. – Если вы высунетесь, мы пристрелим вашего человечишку, как дрянного пса! – Сдавайтесь, вы окружены! – Черта с два, мешок с костями! Пара выстрелов выбивает искры из щитов, но не пробивает их. Рид тяжело дышит и снова – стоит ему поднять взгляд, как он натыкается на еще сильнее нахмуренную, хотя казалось бы, куда уж больше, рожу Ричарда, которая внезапно вызывает у Рида полубезумное веселье, что хоть так, но он насолил этому контрол-фрику. Пусть и ценой пули в кишках. Рид ухмыляется-скалится. Получить пулю в живот оказалось больнее, чем он рассчитывал. Лужица крови под ним неумолимо расширяется, хотя Рид давит изо всех сил. За его спиной происходит какое-то шевеление и разговоры, мелькает диод, когда Ричард крутит головой. Все прекрасно понимают, что детектив Рид уже фактически решенная жертва, его застрелят первым, когда начнется атака, его просто невозможно никак закрыть, он валяется практически на середине открытого участка, не уйти никак. Рид облизывает моментально пересохшие под на ветру губы и думает, как все тупо закончилось. Он даже не совершил ничего выдающегося на операции, если не считать выдающейся тупость, с которой он подставился. Некстати вспомнилось ричардово «вам лучше остаться позади». Лучше, блядь. Только поздновато. В голове начинает позванивать от боли, так что Рид роняет голову на асфальт и прикрывает глаза. И потому пропускает момент начала. Его прижимает к асфальту тушей, и одновременно начинаются выстрелы. Рид от неожиданности начинает сопротивляться, но его, как стальными клещами, обхватывает конечностями Ричард, закрывая торс торсом, прижимает его руками, и даже ноги как-то умудряется прикрыть. Рид дергается, но конечности стискиваются с неумолимостью удава, сдавливая тело, прижимая еще сильнее ладонь к ране на животе. Рид соображает, что лицо Рича шевелится и он в грохоте выстрелов буквально по губам читает: – Замрите! У Рида расширяются глаза, потому что он, блять, им не может поверить – Ричард просто взял и облепил его собой как защитным коконом. Рида мутит от того, что он чувствует, как в спину Рича входят пули – одна, другая, третья, четвертая, еще и еще. Ричард даже не вздрагивает, щелкает чем-то и застывает неподвижно, только глаза шевелятся. Рид мычит, ощущая толчки от пуль _сквозь чужое тело_, это пиздец какое ощущение. На белом взрываются синие фонтанчики, и на Рида начинает течь чертов теплый тириум, а сам Рид все не может оторвать взгляда от лица Рича, потому что оно, это лицо, словно приклеилось к его собственному, защищая от шальной пули в голову. Очередная пуля попадает Ричарду куда-то в район виска, и зрачки у него плавно разъезжаются, заполняя радужку мутным отсветом расфокусированной линзы. – Рич! Рид дергается, но Ричарда как заклинило, даже дышать едва можно, не то, что вывернуться. Рид смаргивает текущий уже на лицо тириум, он ощущает себя промокшим, пропитанным андроидской кровью, и ему кажется, что этот запах никогда его уже не покинет, что въестся под кожу, и будет детектив Рид пахнуть андроидами. Рида накрывает страхом, неверием и практически истерикой от того, что он лежит тут в объятиях андроидотрупа. Он с содроганием вспомнил те останки, что висели в вещдоках, когда Коннор расследовал дело Иерихона. Неожиданно мерзко оказалось думать, что это тело Рича точно так же повесят. Рид пытается поднять голову, чтобы посмотреть, что происходит у ангара. Оттуда все еще стреляют, но уже реже. Риду наконец удается спихнуть с себя голову Ричарда, и та валится ему на плечо в жуткой пародии на крепкое объятие. Рид пытается отвлечься на происходящее. Пока он валялся здесь, собравшихся в ангаре все-таки захватили. Рид смотрит, как их по одному выводят из помещения, и штатный андроид надевает на них наручники и ставит блокиратор на шею, чтобы не самоуничтожались. Рид считает – пятеро живых, целых и раненых, и еще троих выносят, чтобы упаковать для утилизации. Он опускает голову на асфальт. По наблюдениям, их было больше, значит, часть группы свалила. Ворота ангара распахиваются, и из полумрака выезжает грузовик с метками радиоактивной опасности. Что ж, кажется, их можно поздравить хотя бы с тем, что Детройту больше не грозит стать радиоактивной пустыней на ближайшие 50 лет. Вдали слышатся звуки сирен. На площадку выкатываются автозаки для андроидов и скорая – для пострадавших. Рида окружают медики и полиция, но выпутаться из рук Ричарда все еще не представляется возможным. Вдобавок ко всему кровь запеклась, и каждое движение грозит снова открыть рану. Рид рявкает «нет!» на предложение везти его так до больницы, а там распилить тело Ричарда. Это пиздец, а не идея. Его пытаются выдернуть из посмертных объятий, но живот взрывается болью, Рид захлебывается воем. Решение приходит от андроида с дурацким именем Ирвин. Он до революции работал в магазине «Киберлайф», и знает, что произошло. Ричард поступил в соответствии с программой действий в случае землетрясений, обрушений конструкций и иных техногенных катастроф: он создал из своего тела клетку особой прочности, заклинив суставы специальными стопперами. Такую конструкцию после разбора завала положено снимать частями, даже если андроид выжил. Рид почти с отвращением смотрит, как Ричарда разбирают прямо на нем. Как Ирвин разрезает на нем одежду и отстегивает сперва обе ноги, потом по одной - руки, пока два медика придерживают приклеенный к Риду кровью торс. Торс снимают последним, держа наготове повязку. Рид рычит сквозь зубы и наконец вырубается. Он приходит в себя в больнице под писк аппаратуры. После осмотра просто лежит, глядя в потолок, совершенно обессиленный и опустошенный. Он хотел бы, чтобы все произошедшее оказалось сном, но нет. Чертов андроид действительно пожертвовал своей жизнью ради того, чтобы его собственная, по уверениям медсестры, была спасена. Рид пробует сесть, но боль в области повязки и подкатившая тошнота заставляют его отказаться от этой идеи. Он отирает лицо руками и от злости бьет по одеялу кулаком. Нахер Рич это сделал?! После всего, что было, после всех этих выходок с воспитанием, после мордобоя у него дома… Словно этот поступок что-то означает. Словно Ричард этим своим действием снова ткнул в Рида своей непробиваемой заботой. Сука, даже тут умудрился поднасрать! Рид сжимает зубы. Как же этот андроид его бесит! Хуже всего то, что Рид не знает, жив ли Ричард как… личность. Тело восстановлению не подлежит, это ежу понятно, но он же втирал там про облако, про восстановление. Или это был блеф? А сам Ричард был уверен, что оживет? Он пытается представить, что его жизнь снова возвращается на круги своя. Оказывается, он уже привык к тому, что этот типа-живой-пластик постоянно маячит рядом. Дело даже не в том, что он приносил ему кофе или отвозил домой. Рид внезапно осознает, что на Ричарда можно было в некотором роде положиться. Он вспоминает, как Ричард накрыл его спящего своим пиджаком во время спокойного ночного дежурства. Рид тогда разорался, как потерпевший, мол, он не девочка чужие пиджаки таскать, но сейчас этот случай кусает чем-то вроде сожаления по утраченному. Рид не понимал, не предполагал, что слова Ричарда насчет угрозы его жизни могут оказаться чем-то таким. Что они могут иметь такие последствия. Пусть не человек, но Ричард был его напарником. Ездил с ним на задания, вместе разрабатывал дела, вносил дельные предположения. «Он был прав, сказав мне оставаться позади. Блять!» Это влюбленное чудовище добровольно легло под пули ради него. Каково это, умирать, пусть и временно? Насколько Ричард был уверен, что вернется? И Ричард ли это будет, или его, ну, «обнулит»? Рид мается этими мыслями до самого утра, вырубившись уже под забрезживший рассвет. Его будит дежурный врач, андроид, который заверил, что Риду повезло дважды: пуля не задела ничего важного, а поступок андроида спас его от серьезной кровопотери. У Рида не хватает духу спросить об «андроиде». Просто кишка оказывается тонка осведомиться, все ли в порядке с его живым щитом. «Зассал». Рид представляет себе это по-разному. Что Ричард вернется много позже, или припрется Коннор и расскажет ему все. Рид ловит себя на мысли, что Коннор стал такой же привычной фигурой в участке, что и Фаулер. «Умирал ли Коннор хоть раз?» Рид не знал. А Ричард приходит уже к концу первого дня, когда Рид готов от скуки и бессилия стены ковырять. Рид вынужден сглотнуть комок в горле, прежде чем бесшабашно выдать: – Черт, значит, застрелить тебя и правда не удастся, да? И постараться не замечать, как много облегчения было в его голосе, потому что это был совершенно точно и определенно тот же самый Ричард, который сдох, сжимая его «по протоколу действия в случае землетрясений и техногенных катастроф». Ричард чуть склоняет голову: – Теперь это известно наверняка. – То есть, ты не был уверен?! – Рид подскочил бы, если бы мог. – Ты, блять, полез под пули, не зная, оживят тебя в этом вашем сраном «Киберлайфе» или нет?! Рич, ты вообще долбанулся?! – Ваша жизнь была в безопасности с вероятностью в 84%, учитывая пулевое ранение. Рид обессиленно роняет голову на подушку. Это стопроцентно то же самое чудовище. – Рич, я о тебе говорю, _ты_ мог сдохнуть окончательно, ты это понимаешь? У тебя не было гарантии, что ты вернешься, и ты все равно полез?! Ты идиот? – Я оценил вероятность успешного копирования в облако в 97%. И я не ошибся, я помню все, в том числе отключивший меня выстрел. – Ты точно псих. Маньяк-андроид. Ты берегов не видишь, когда речь идет о моей шкуре! – Вы полагали, что я оставлю вас там? – Я сам идиот, что подставился, но то, что ты сотворил, это ненормально, ты понимаешь? – Рид не может сказать, почему тот факт, что Ричард спас ему жизнь, вызывает у него такую противоестественную оторопь, ведь Ричард был почти уверен, что все под контролем. Почти. Отвратное слово. – Детектив Рид, я не вижу причины вашей злости. В любом случае, я пришел сообщить, что пока вы на больничном, отчеты по делу я составлю самостоятельно и пришлю вам для ознакомления. Кроме того, я возьму на себя уход за вами, поскольку здесь вы пробудете максимум до конца недели. – Нет, ты этого не сделаешь. – Определенно сделаю. – Уйди, чудовище, я сам о себе позабочусь. – Вряд ли, детектив. У вас прострелен живот. – Пошел ты. *** Ричард сверяется с информацией из медицинского отчета. Жизни детектива Рида ничто не угрожает. Рана не воспалилась, благодаря его действиям Рид потерял не так много крови, как мог бы. Судя по тому, как Рид огрызается, он относительно в порядке. Ричард мог бы сказать, что злится на Рида, если бы он мог испытывать настоящую злость. Досада и раздражение от того, что не смог предотвратить глупость детектива Рида – вот, вероятно, его главные эмоции. Если он, конечно, правильно соотносит дефиниции-слова с цифровыми …неполадками в системе. Ричард помнит, как полыхнуло красным на границе зрения, когда он понял, что ранили именно Рида, и как смотрели на него люди Аллена, когда он предложил план. Но другого выхода не было. Формально Рид был прав – никаких гарантий восстановления у Ричарда не было, он не умирал ранее, но он привык доверять «Киберлайф». Однако он поступил бы так же, если бы знал, что смерть будет окончательной. Он должен был защитить жизнь глупого человека, если уж тот сам не в состоянии. Это было самоопределенной константой: сделать жизнь Рида нормальной, и Ричард бросился бы под огонь еще раз при необходимости. Бросится, если будет нужно. Ричард испытывает невероятное удовлетворение, видя, что в тело Рида не попала больше ни одна пуля. В предыдущий корпус RK900 пришлось 11 попаданий до отключения и еще 4 – после. Ричард не ощущал боли, только мешающие уведомления об отказе систем. К счастью, времени на активацию каркаса хватило, это было главным. Разумеется, детектив Рид не станет рассыпаться в благодарностях за спасенную жизнь, но это было несущественно. И, наконец, Ричард делает несколько копий записи лица Рида в момент, когда он осознал, что в Ричарда стреляют. У него уже полтора месяца (точнее, 1 месяц, 1 неделя, 5 дней, 8 часов, 7 минут, 33 секунды) ведется фото- и видеоальбом, посвященный исключительно детективу Риду. Это выражение лица стоит сохранить, как одно из самых… дорогих (? проверить в разных человеческих языках) воспоминаний. *** Рид едва отбрыкивается от того, чтобы Ричард перенес его на коляску на руках, но затыкается и не отпускает шуточек всю дорогу до машины, когда осознает, что даже пара шагов от кровати до коляски пока отдается премерзкой тянущей болью под повязкой. Рид изо всех сил старается быть плохим пациентом: он курит под угрозой голодовки, требует кофе и отказывался жрать мерзкие смузи (даже слово отвратное!), которыми его потчует Ричард. Однако несмотря на все усилия, Ричард его в покое не оставляет, кормит чуть ли не с ложки, позволяет всего одну кружку кофе в день и лимитированное количество сигарет, насильно облепив ему предплечья никотиновым пластырем, который, к неудовольствию Рида, работает. Ричард сопровождает его в душ, и Риду очень не хочется признавать, что мыться с его помощью куда удобнее и безболезненнее. Неделю спустя Рид, будучи в хорошем настроении, все-таки выдал: – Эй, тостер! А все-таки хорошо, что ты не сдох. – Пожалуйста, детектив, – нет, этот бесстрастный голос его определенно бесит. *** Ричард позволяет себе многое, из чего Рид делает вывод, что вмазался этот тазик напрочь: касается его там, где не следует, и тогда, когда в этом нет нужды. Смотрит на Рида, кажется, любую свободную минуту, и главное, заводит привычку ложиться с ним рядом. Сначала это было объяснено необходимостью проконтролировать состояние после переезда из госпиталя домой – тогда, впрочем, Риду было абсолютно похеру, потому что он чуть не сдох после этой сучьей дороги, от слабости и несильной, но нудной боли. Тогда Ричард прилег позади него, прижался, согревая, чтобы Рид во сне расслабил мышцы живота: – Я подниму температуру корпуса, детектив. Постарайтесь расслабиться и уснуть. Как будто Риду нужна была команда, чтобы спа... *** Это все не может хорошо кончиться – и даже хорошо продолжаться тоже не может. Спать в одной постели с мужиком, да еще с андроидом, точно мозги набекрень свернет. Именно так Рид думает, когда в ответ на пожелание спокойной ночи сгребает Ричарда за ворот – уже пижамы с андроидскими нашивками, буквально копией его формы, но не из полупластика, как пиджак, а из супер-пупер-хьюман-тач-ткани, гребанный маньяк! – и впечатывается в него поцелуем. И когда лезет гладить по диоду. И когда Рич его стискивает в ответ и практически не дает дышать, трахая языком в рот, пока Рид поглаживает диод, по часовой-постукивание-против часовой. («Сенсоры и анализаторы наиболее густо располагаются на языке и кончиках пальцев, детектив, что логично, учитывая мою специализацию…») Ричарда будто заклинивает в итоге, он дергается очень по-машинному всем телом и не эмулирует дыхание и моргание некоторое время. – Эй, жестянка, ты все-таки того? – Рид приподнимается на локте и тыкает его в плечо. Ричард, наконец, отмирает. – Это, – он спотыкается, голос отзывается металлом, – больно. И прежде, чем Рид успевает что-то спросить, подгребает его плотнее: – Спите, детектив.