Рональд М. Уизли

      Забирать Гарри они едут втроем - папа, Рон и Джинни. Фред и Джордж тоже хотели - "посмотреть, как живут магглы", будто они в Оттери не бывали и маггловской жизни не видели, - но Рон оплатил их неявку. У него с близнецами договор: Фред с Джорджем к нему не лезут и вообще только за общим столом вспоминают, что у них есть младший брат - за это Рон отдает им все свои сбережения.       Благодаря подаркам на Рождество и день рождения его копилка прилично потяжелела, но Рон расстался с ней без сожалений: деньги, как и знания, не должны лежать мертвым грузом, так пусть работают, принося близнецам радость, а ему - спокойствие. Конечно, если бы он для чего-то откладывал... но на что ему копить? А тратить на что? Еда, одежда и крыша над головой у него есть и так, а без конфет и комиксов он проживет. У него есть Нора, Оттери, и целый огромный мир под двумя лунами в голове. За возможность наслаждаться всем этим, не ожидая очередной дурацкой шутки, горстка сиклей и кнатов - смешная цена.       Правда, уже после того, как довольные братья унесли копилку, в голове будто взвыла сирена: "А подарки на дни рождения на что покупать будем?!" Но Рон ее невежливо заткнул и принялся за уборку: как-то незаметно для него самого в комнате опять воцарился хаос.       И в этом хаосе взгляд зацепился за подарок Хагрида — деревянную фигурку легионера с поднятым мечом.       "А это идея!"       Рон никогда не умел резать по дереву, но почему бы не попробовать научиться? У него есть прекрасный крепкий нож, руки из плеч, а на плечах - голова.       "Ну а деревяшки найдутся", - решил он и тем же вечером написал Хагриду.       Ответ пришел только к концу недели, зато какой это был ответ! Прямо-таки учебник по резьбе для начинающих, втиснутый в несколько листов. Особенно Рону понравился последний совет:       "Если не знаешь, кого хочешь вырезать, побольше наблюдай за зверями и птицами, или за людьми - люди бывают очень похожи на зверей, просто одно лицо. Будешь много и внимательно наблюдать - без идей не останешься", - даже если с резьбой не выйдет, занятно будет попредставлять всех вокруг в зверином облике.       И вот сейчас, глядя на миссис Дурсль, стоящую вместе с Гарри на крыльце, Рон отмечает, что она похожа на лошадь. Такую славную, хоть и очень пугливую, лошадку с ровно подстриженной короткой гривой и чуткими ушами. Лошадку, которая то и дело вскидывает голову и раздувает ноздри, пытаясь учуять опасность.        - А, это вы... я миссис Дурсль, тетя Гарри. Простите, не могу пригласить вас в дом, у нас не убрано, - и голос у нее нервный, чуть подрагивающий, совсем как приглушенное лошадиное ржание.       Будто она так и ждет, что худой лысеющий мужчина в поношенном костюме вот-вот обрастет чешуей и разинет огромную клыкастую пасть, а двое детей взлетят на кожистых крыльях и начнут швыряться молниями. Но ни папа, ни Рон с Джинни преображаться не спешат. Они приветствуют хозяйку, обнимаются с Гарри, затаскивают его чемодан в багажник - безо всякой магии, и это сбивает миссис Дурсль с толку.        - Гарри... до встречи летом.        - До встречи, тетя Петунья!        - До свидания, миссис Дурсль!       Хорошо, что она не видит, как фордик, едва отъехав от города, взмывает ввысь. Фут, три, десять - и вот они уже летят, не скованные серой лентой дороги, а под ними проплывают зеленые холмы, поля и фермы.        - А нас снизу не видно? - Гарри еле удается перекричать шум ветра и рев мотора.        - Не-а, и не слышно - папа все настроил!        - Класс! Мистер Уизли, а можно сделать круг над полем?        - Можно, только пристегнись и выпусти сову! Сейчас будет круто!       И папа делает круг, а затем, прибавив скорость, закладывает крутой вираж, совсем как гонщики в его любимом шоу. Ветер шумит в ушах, бьет в лицо, залетая через открытые окна, и солнце светит то с одной стороны, то с другой, то и вовсе оказывается где-то под брюхом машины, когда фордик выписывает мертвую петлю. А затем они уходят в почти отвесное пике, и земля несется прямо на них, кажется, вот-вот врежутся, - но в последний момент папа выравнивает машину, только трава чиркает по бамперу, и снова вокруг - сияющий воздух, а поля и фермы остаются далеко внизу...       В Нору они прибывают только к вечеру, растрепанные, охрипшие и счастливые. И пока мама отчитывает папу - "Артур Уизли, ты как мальчишка, ей-богу! Уехал на целый день с детьми, гонял на своей ужасной железке, будто на метле - разве так можно?! Я волновалась!" - Гарри неловко успокаивает уставшую и рассерженную Хедвиг: бедняге пришлось весь день лететь на своих двоих за глупыми двуногими, решившими поиграть.       Говорят, питомцы часто становятся похожи на хозяев, но к Гарри и Хедвиг это не относится. Хедвиг, если бы она вдруг стала человеком, Рон представляет дородной ворчливой тетушкой в белоснежном фартуке и накрахмаленном чепце, с добродушным, но строгим лицом. А превратись в птицу Гарри, он стал бы маленьким шустрым стрижом, веселым и отважным до безрассудства - таким, который и добычу из-под соколиного носа выхватит, и сам от когтей увернется.       И совсем как стриж, Гарри чувствует себя в воздухе гораздо лучше, чем на земле. Когда он, оседлав старую метлу Чарли, нарезает круги над полем, Рон едва верит своим глазам: на "Чистомете" с поломанными прутьями Гарри такие виражи закладывает, будто под ним новейший "Нимбус-2001" или суперманевренный "Нимбус-1000" позапрошлого года, созданный специально для ловцов! Рон бы и не подумал, что развалина без малого десяти лет от роду на такое способна.       Может, это и есть талант, когда ты будто родился в воздухе и на любой метле покажешь класс? У Рона такого таланта нет, а вот у Гарри - есть. Как у Хагрида талант общаться с животными, у Гермионы - искать и находить нужную информацию в книгах, а у Джинни - быстро и без труда учиться всему, что ей кажется крутым.       Джинни запросто высекает кремнем искру, строит отличные шалаши и не хуже Рона управляется с самодельной удочкой, хотя научилась всему этому только прошлым летом. И, переборов смущение, с удовольствием обучает Гарри - а Гарри, поймав свою первую рыбину, кажется, от счастья готов взлететь без метлы.       Потом они сидят под засохшим деревом у костра, жарят рыбешек на огне, и Рон рассказывает очередную историю "из головы"*:        - Много веков назад на острове посреди теплого моря стояла школа магии. Точнее, не просто школа, а что-то вроде монастыря: маги не только учились и жили там, но и молились своим богам...        - И приносили кровавые жертвы?        - Эй, не все старые боги требовали кровавых жертв! Нет, эти маги были мирные, и их, кстати, очень уважали - даже правители часто советовались с ними. И вот в эту школу вступили два ученика; у них не было ни титулов, ни земель, ни денег, зато была огромная сила. Как у Мерлина... - впрочем, Рон не уверен, - ну, или чуть больше. Поначалу они были лучшими друзьями, но потом... Один, Ванус Галерион, закончил обучение и отправился путешествовать; он увидел, что в огромной империи слишком много магов, которые не умеют своей магией управлять, монастырь на острове не обучит всех. И создал свою гильдию, где магии мог обучиться любой, кто мог за это заплатить; маленькие школы-отделения появлялись в разных городах, чтобы всем хватило места, и до поры все было хорошо. Но бывший друг Галериона еще во время своей учебы заинтересовался запретной магией — ну той самой, которая требует кровавых жертв и порабощает души, - и его из школы выгнали. Но он по-прежнему хотел изучать некромантию и умножать свои силы, а изгнание его только разозлило, и тогда он взял себе новое имя - Король Червей, Маннимарко. Маннимарко, как и Галерион, объехал всю империю, но он не хотел никому добра: он жаждал власти. Он создал Культ Червя, где изучали некромантию, а самого Короля Червей почитали как бога.        - Прямо как Сам-Знаешь-Кого, - бормочет Джинни.        - Ну вроде того, - "только Маннимарко был во много раз сильнее", добавляет Рон про себя. - Так вот, и Галерион, узнав о том, что творит его бывший друг, собрал армию и вызвал Маннимарко и его учеников на бой. На том поле почти все, кто вышел сражаться, погибли - и некроманты Червя, и маги Галериона, и сам Галерион. Поначалу думали, что в той битве пал и сам Король Червей. Но не все его подданные вышли на битву; те, кто скрылся и переждал, рассеянные по огромной империи, остались в живых. Если настоящего червяка разрубить лопатой надвое, будет два живых червяка - вот так же и эти Черви разделились на много-много частей, общин и отдельных магов. И каждый мог колдовать, мучить живых и поднимать мертвых. Прошло несколько веков, прежде чем маг по имени Ганнибал решил положить этому конец... Ганнибал помнил, что Червей не победить в открытом бою, поэтому он разослал своих шпионов в убежища некромантов, и от них узнал, что Маннимарко жив и снова набрал силу.        - А как он смог прожить так долго?        - Одни говорили, что Король Червей заключил сделку с кем-то из злых богов и получил бессмертие. Другие - что сделку-то заключил, но попытался обмануть хозяина, а тот посадил его в темницу на многие столетия. Время там текло по-другому, и когда Маннимарко вышел, ну или сбежал - он был таким же, как в день заточения. Третьи предполагали, что новый Король - просто самозванец... но как бы ни было на самом деле, шпионы Ганнибала об этом узнали и рассказали ему. А еще они узнали, что Черви создали черные камни душ - страшные артефакты, куда можно было заточить душу умирающего врага. Душа, пойманная в этот камень, отдаст ему свою силу, а сама отправится в Каирн - жуткое место, откуда нет выхода. Там никогда не бывает солнца, очень холодно, и земля твердая, как камень; на ней ничего не растет, кроме мертвых деревьев...        - Не продолжай, - просит Джинни, растирая плечи, будто ей и самой вдруг стало холодно. - Расскажи лучше, как победили этого Маннимарко.        - Ну... эммм... в общем, шпионы Ганнибала добыли ему самый первый черный камень - самый большой и самый главный. А еще он заслал убийц, чтобы те убили как можно больше рассеянных по империи некромантов, и Маннимарко не смог собрать войско, как в прошлый раз. А потом он вызвал Короля Червей на бой - тот вышел с немногими уцелевшими некромантами против людей Ганнибала, и на этот раз проиграл. Ганнибал заключил его душу в черный камень, чтобы Король Червей на своей шкуре почувствовал, как это - скитаться в вечном холоде и неизвестности, без солнца, без радости.        - Так ему и надо! - горячо восклицает Джинни.       Гарри кивает: точно, так Королю Червей и надо. Он, конечно, все понял.       На обратном пути в Нору, нарочно отстав от Джинни, он спрашивает:        - А если серьезно, Рон - как его победили?        - Если серьезно, я не знаю. Но думаю, что все-таки победили, - если даже нет, недолго оставалось Маннимарко торжествовать: Нечто, сжигавшее все на своем пути, сожгло бы и его. И все-таки Рону отчаянно хочется верить в победу Травена.       А на следующий день нужно ехать за учебниками, и мама хмурится, глядя, как они втроем еле ползут завтракать. Нечего и думать о том, чтобы лететь в Косой переулок каминами - в таком состоянии они не смогут верно произнести адрес, и лови их потом по всей сети! Мама молчит, даже не спорит с папой, когда тот предлагает лететь на фордике, но щеки у нее красные от возмущения. Под конец завтрака она все же не выдерживает и отзывает Рона к мойке:        - Я еще понимаю Джинни и Гарри, но ты же взрослый человек! Как ты мог забыть, что сегодня рано вставать? Почему позволил им допоздна засидеться у костра? - и как у нее получается кричать шепотом?        - Мам, нас услышат... - "и придется долго-долго объяснять Перси и близнецам, почему это они маленькие, а я взрослый".       Мама чуть сбавляет тон, чтобы ее было не слышно за шумом воды:        - Допустим, ты прав, но вчера ты повел себя не по-взрослому. У тебя свои дети были? - и тихонько вздыхает, мол, все с тобой понятно, когда Рон качает головой.       В Косом переулке столпотворение: мало того, что многие приехали покупать учебники, так еще во "Флориш и Блоттс" раздает автографы сам Гилдерой Локхарт, любимый мамин писатель, и в книжном яблоку негде упасть. Гарри спит стоя, уронив голову на грудь, Джинни давит зевок за зевком, близнецы шепчутся о чем-то своем, Перси ворчит сквозь зубы. Только мама счастлива встретиться со своим кумиром, и за этот восторг в ее глазах Рон прощает Локхарту все, даже то, что он слишком часто прерывается, чтобы сфотографироваться.       Уже выползая из книжного, Рон со священным ужасом смотрит на очередь - она успела вырасти почти вдвое, хвост тянется на пол-улицы. Зато в лавке "Все для квиддича" почти никого нет, и можно без давки полюбоваться на метлы, пока продавец занят разговором с высоким сухопарым мужчиной в аврорской мантии.       На новейший "Нимбус-2001" Рон запрещает себе даже смотреть. А вот модели постарше... массивный "Нимбус-800", изящный "Нимбус-1000" с гибкими удлиненными прутьями...        - О, "тысяча"? Отличный выбор, если вы, конечно, не из Дурмстранга, - рядом с ними стоит темноволосый мальчишка с быстрыми умными глазами.        - Почему?        - Там очень холодно, а "тысячу" морозить нельзя: промерзает рулевой модуль, метлу начинает заносить вбок, и ничего ты с ней уже не сделаешь... а в остальном метла отличная. Кстати, меня зовут Дункан Макгрегор, а вас?       Он отстреливает, кажется, тысячу слов в секунду, и голос у него звонкий, как лай таксы. Рон знаком с одной замечательной таксой - веселой, дружелюбной, страшно громкой, и Дункан на нее очень похож.       А еще он даже не пытается посмотреть на шрам Гарри, и это тоже здорово - свой человек, с пониманием.        - А я Рон Уизли.        - Который барана искал?        - Смотри-ка, братец, - немедленно реагирует Фред, - наш Ронни успел прославиться!        - И в самом деле, это подвиг почище победы над Сам-знаешь-кем!        - Мальчик-Который-Искал-Барана-На-Уроке-Снейпа-И-Выжил - а что, мне нравится! - подхватывает Гарри, и все смеются. Классно звучит. - Дункан, а ты на каком факультете?        - Да пока ни на каком, я только поступаю, но хочу на Гриффиндор - у меня и родители, и бабушка там учились...       От витрины со снитчами, что стоит у входа, доносится гулкий звон упавшего котла, шелест книжных страниц и писк Джинни: "Ой, простите!"        - Ничего страшного, - Люциус Малфой - Рон никогда его не видел, но кем еще может быть взрослая копия Драко? - взмахом палочки собирает рассыпавшиеся книги и возвращает в котел Джинни. А потом, оглядев присутствующих, усмехается:        - Однако какие люди. Артур Уизли и Дугал Макгрегор... Смогли накопить на приличные метлы детям? Я слышал, изъятие и порча чужого имущества - не самое прибыльное занятие.       Мужчина в аврорской мантии оборачивается к Малфою.       У него узкое, какое-то кривое лицо и светло-зеленые глаза - впрочем, при виде Малфоя они выцветают до серого:        - Имущество? Отличное название для домовиков, которые дерутся вместо вас. Впрочем, понимаю: лучше выставить кого-то вандалом, чем признаться в своей излишней осторожности... - он говорит чуть невнятно, кривя рот на сторону, и становится ясно, что половина лица у него парализована.        - О, двенадцать лет прошло, а вы еще помните? Впрочем, понимаю: невозможно забыть самую значительную схватку в своей карьере, даже если противник - домовик. Столь яркие эпизоды застывают в памяти, не так ли? И все же вам не хуже меня известно, что моей вины в том инциденте нет. Добби страдал от эльфийского безумия, и ваше появление - заметьте, вы вломились без приглашения, с палочкой наготове, - он расценил как попытку вторжения.        - А ордер в моем кармане, надо думать, окончательно помутил рассудок несчастного создания...       Мистера Малфоя перекашивает так, будто он только что съел целый лимон вместе со шкуркой и косточками:        - Осторожнее, Макгрегор, нас все-таки слышат дети.       Им бы сейчас по мечу да на арену. Рон смотрит на них, смотрит на Дункана и Драко, готовых драться прямо здесь - и все понимает. Понимает, что правду узнать невозможно, да и неважно, в самом деле тот домовик спятил или исполнял приказ, заранее отданный хозяином; имеет значение лишь незаконченный давний бой. И то, что сейчас, увы, не время и не место сводить счеты, и кому-то стоит уйти, пока эти условности еще имеют значение. Уйти решают Малфои.        - А кто такие домовики? - Гарри пытается разрядить обстановку; Рон и сам не против, но рассказ о рабстве в этом деле вряд ли поможет.        - Существа, которые... ну что-то вроде слуг у волшебников.        - Рабы, - мрачно поправляет Дункан. - Они не имеют права ослушаться хозяина, даже если хозяин велит с кем-то драться. Только тут такая штука: если ты своими ушами не слышал, как домовику приказывали - ты не можешь этого утверждать.       "Угу, а хозяин потом будет плести что угодно, и ты, скорее всего, останешься в дураках. В самых запущенных случаях тебя же и заставят извиняться..."       Разговор увядает и больше уже не клеится. Самый воздух в магазине тяжелеет, и даже продавец это чувствует: он упаковывает метлу для Гарри и пересчитывает деньги медленно-медленно, будто у него на руках гири повисли. Впрочем, возможно, Рону просто так кажется, потому что впервые в жизни ему хочется поскорее покинуть лавку метел, да и Косой переулок вообще.        - Но не считая этого случая, день-то удался, - беседует он со Скабберсом тем же вечером, пока Гарри испытывает новую метлу, летая с Джинни и близнецами наперегонки. - Мы все купили, мама получила локхартовский автограф, Гарри - отличную метлу, а Перси - сову. А ты теперь будешь жить у меня, дружище.       Крыс не выглядит особенно счастливым, но кусочки ветчины покорно ест. Рон тоже не сказать чтобы рад, все-таки крыс он еще с прошлой жизни любит только жареных на вертеле, но не близнецам же отдавать беднягу! А Джинни его брать отказалась.        - Впрочем, можешь остаться дома... ладно, ладно, шучу, - смеется Рон, когда крыс выплевывает ветчину ему на колено. Он знает, что едой Скабберс плюется, только когда чем-то сильно обижен. - Возьму я тебя в Хогвартс, не бранись.       Крыс успокаивается, снова принимаясь за еду, и Рон думает, что они поладят. У них со Скабберсом есть кое-что общее: они оба любят вкусно поесть.       И, пожалуй, оба очень хотят вернуться в Хогвартс. Рон не знает, почему туда так рвется Скабберс, а его самого ждет так и не разгаданная тайна.