Я доверяю тебе (О, детка, я знаю)

Третий год О, третий год старшей школы определённо задался. Я подъехала к знакомому зданию на машине в первый день — огромный рост в школьной иерархии для любого (по крайней мере, для тех счастливчиков, у которых есть машина). К тому же, летом я практически полностью сменила гардероб и получила работу официантки в закусочной где-то в городе. Я встретила там симпатичную девушку. Она завтракала в кафе три раза в неделю и заставляла меня улыбаться. Видимо, мои шутки тоже казались ей смешными, потому что она пригласила меня на свидание. Её звали Ава, и у неё были воздушные волосы, тёмные, как уголь, и прекрасные голубые глаза, от взгляда которых у меня слабели колени. Я согласилась, и всё лето мы ходили на весёлые свидания, много целовались и потеряли девственность друг с другом. Мы расстались друзьями несколько дней назад. С самого начала было очевидно, что это — обычная летняя интрижка, ничего серьёзного. Но иногда мне хотелось, чтобы девушкой, сидевшей напротив меня на свидании, оказалась Вейверли Эрп. И это немного испугало меня, потому что я, наконец, признала, что у меня есть чувства к ней, причём далёкие от потенциальной дружбы. Я помню, как сначала насмехалась над этой мыслью — чувства к девушке, с которой мы разговаривали два раза за последние пару лет, серьёзно, Николь? Я вошла в класс на первый урок и сразу же увидела её, по традиции сидящую в углу. Только вот кое-что изменилось. Ну, пара вещей. Для начала, она выглядела куда более подтянутой. Мускулы выделялись на её руках, а линия челюсти была просто вау. Я сглотнула, изо всех сил стараясь не быть такой очевидной. Но не это было главным различием. На этот раз, когда я вошла, солнце переливалось в её волосах, делая их более светлыми, чем обычно, но такими же великолепными. Сейчас она смотрела вперёд. Места вокруг неё всё ещё были свободны, но она смотрела вперёд, вместо того, чтобы пялиться на что-то неизвестное, что она обычно высматривала в окне. Я подошла к ней, чтобы занять своё место, и приветливо улыбнулась. Я вопросительно подняла брови, хотя особо не ожидала ответа. «И с чего ты взяла, что что-то вообще изменится, Николь». — Привет, — произнесла Вейверли. Глаза медленно расширились от осознания. Вейверли Эрп первая заговорила со мной. Она захихикала над выражением моего лица, как маленькая девочка. До сих пор спрашиваю себя, специально ли она пыталась заставить меня влюбиться в неё, потому что это было самое очаровательное, милое и восхитительное хихиканье, которое я когда-либо слышала. Может быть, я немного преувеличиваю. Но вообще-то нет. — Прости, — наконец ответила я. — Я просто, ну, то есть, ты просто... — я неловко замолчала, не желая её обидеть. — Удивила тебя? — спросила она с маленькой застенчивой улыбкой на лице. Щёки Вейверли приобрели светло-розовый оттенок, и, боже, она выглядела великолепно. Я прикусила губу: — Ты никогда обычно не начинаешь... — я опять закрыла рот, пока не поздно. Вейверли просто кивнула: — Я знаю, что я... — она замолчала. Я успокаивающе ей улыбнулась и решила просто игнорировать неловкое напряжение между нами. Сев за парту и достав учебник по углублённой литературе, я снова посмотрела на Эрп. Она глядела на меня глазами, полными надежды, и я наконец поняла. Она была готова. Вейверли Эрп была готова стать моим другом. Я улыбнулась своим мыслям и попросила показать мне её расписание. Как я и сказала, третий год определённо был моим годом. Сейчас мы делили на целых два класса больше. Остаток урока мы не разговаривали, но голос Вейверли, когда она говорила «пока», выражал немое обещание.

❧

Во время обеда я сидела снаружи под деревом с Джереми, и он жаловался на учителя истории, который, похоже, был полным козлом. Вдруг я заметила Вейверли Эрп, сидящую на обочине. Она провожала взглядом машины, проезжающие мимо. Извинившись перед Джереми, я подсела к Эрп. Окружающие больше не посылали таких взглядов, будто мы по меньшей мере космические пришельцы-террористы, но никто раньше не видел, чтобы мы разговаривали за пределами класса, так что нам опять удалось привлечь всеобщее внимание. Я обняла свои колени и неловко улыбнулась, когда она повернулась ко мне: — И снова здравствуй. Она улыбнулась в ответ и замерла на пару секунд, изучая меня взглядом. Я понятия не имела, что она пыталась найти, но не прерывала зрительного контакта. — Прости меня, — вдруг произнесла она и расслабилась, словно тяжёлый груз спал с её плеч. — В смысле? За что? — я порядком удивилась. Вейверли же ничего не натворила? — За то, как я обходилась с тобой. Я не хотела быть задницей все эти два года, но у меня не было друга, ну, знаешь, — она застенчиво пожала плечами. — Никогда. В школе, по крайней мере. Мне трудно доверять людям, и я была не готова, понимаешь? Я просто кивнула, игнорируя тяжесть в груди: — Могу я спросить, что заставило тебя изменить мнение? Некоторое время она молчала: — Моя сестра. Когда она вернулась домой прошлым летом, она была в порядке. Но сейчас у неё действительно всё хорошо. Это вообще имеет какой-то смысл? — я кивнула, ни на секунду не отводя взгляд. — И она сказала, что хорошо у неё всё стало не только из-за семьи, но и из-за... — Друзей? — спросила я. — В точку. И я. Знаешь, я в порядке, но иногда я тоже хочу, чтобы у меня всё было хорошо. Я искренне улыбнулась ей: — Ты можешь доверять мне, Вейверли. Её глаза заблестели от слёз, но девушка сморгнула их: — Я знаю. — И всё нормально, кстати. Я никогда на это и не обижалась, так что у нас всё в порядке. Ты в порядке, — заверила я. Она подарила мне благодарную улыбку, и я не могла перестать думать о том, как выглядела бы её полноценная радостная и широкая улыбка. Мы просто стояли так пару минут, пока я не вспомнила, что оставила Джереми под деревом. — Вейверли, я должна вернуться к другу, но, возможно, ты захочешь присоединиться к нам? Она нерешительно посмотрела на меня, и я знала, что Вейверли испугалась, но не могла бросить лучшего друга, даже из-за красивой девушки, в которую была по уши влюблена. — Он замечательный, слово скаута. Джереми ни разу не сказал ничего плохого о тебе, и он не осуждает других. Он хороший парень, — я видела, что она всё ещё сомневается, поэтому попробовала зайти с другой стороны. — Если ты пойдёшь со мной, я дам тебе половину сэндвича с индейкой. Вейверли ухмыльнулась: — С этого и надо было начинать. Я рассмеялась и встала, собираясь протянуть ей руку, пока не вспомнила, что случилось в последний раз, когда пыталась подхватить её, после того, как она ударила Стефани. Бок о бок мы подошли к Джереми, и я представила их друг другу. Так началась наша дружба.

❧

— У меня таааак много домашки, — простонала Вейверли, захлопывая учебник по углублённой истории Америки, и небрежно бросила его на библиотечный стол. Так же, как Джереми проходил курс для выпускников по науке, Вейверли на год опережала нас в истории. Правда я ничуть им не завидовала, мне вполне хватало и обычной школьной нагрузки. — Нужна помощь? — спросила я, внутренне замирая. Что я только что сказала? — Ты хочешь помочь? — немного удивлённо переспросила Вейверли. «Конечно нет, это же углублённая история, я что, похожа на самоубийцу?» — Да, — твоему рту и мозгу давно пора научиться работать в команде, Хот. — У тебя нет домашки? Ты даже не представляешь, как её много. — Не-а, — Николь, черт возьми, что ты творишь? — В смысле? — Джереми явно не осознавал масштаб трагедии. — Ты же только что сама жало... Ай! — я ткнула его локтем, благодаря всех богов Олимпа за то, что Вейверли нагнулась в этот момент, копаясь в сумке. Я бросила на него уничижительный взгляд, и парень поднял руки в поражении. — Хорошо, тогда конспектируй этот параграф, пока я буду читать другой? — спросила Вейверли, перебрасывая волосы через плечо. Боже, эта девушка божественна. Я пододвинула стул ближе, чтобы удобнее расположиться рядом с ней. Вейверли едва заметно вздрогнула, когда мои пальцы невесомо коснулись её талии. (Я вздрогнула тоже, честно говоря). Так мы и сидели, делая заметки в тетради, наши плечи постоянно соприкасались, но никто из нас не отодвигался. Это заставило меня задуматься о том, как сильно всё изменилось за последние три месяца. У Вейверли Эрп было самое доброе сердце и тёплая улыбка на свете, что, однако, не мешало ей прекрасно сочетать дерзость и сарказм с мягкостью. Мы стали необычайно близки, и я гордилась ей, тем, какой смелой и открытой она была. Вейверли действительно старалась быть хорошей подругой. Однажды она опять извинилась, думая, что, возможно, эта ситуация выглядела так, будто она воспользовалась мной. Но я уверила Вейверли в том, что хотела быть её другом буквально вечность, к тому же знала, что она тоже этого хотела, но пока не была готова. Реальная проблема заключалась в том, что я абсолютно точно влюбилась в неё. А тот факт, что девушка не давала ни малейших намеков на свою ориентацию, делал всё только запутаннее. Никаких: «Боже, этот парень такой красавчик» или «Оу, я бы определённо встречалась с ней». Я боялась, что ей не нравятся девушки, но старательно отгоняла подобные мысли, фокусируясь на нашей дружбе. Я не могла разрушить всё это из-за неспособности справиться с глупой подростковой влюблённостью. В том числе потому, что она действительно доверяла мне. В том году мы только сильнее сблизились (в том числе и с Джереми). Пару раз нас даже выставляли из класса за разговоры, но было очевидно, что учителя были рады увидеть, что у Вейверли наконец появились друзья. Странные и осуждающие взгляды почти исчезли, хотя некоторые всё ещё старались унизить нас изо всех сил (в основном, конечно, Стефани и Такер). Но теперь мы всегда защищали друг друга или смеялись над особенно нелепыми оскорблениями. А когда даже коварный план Стефани поссорить нас не увенчался успехом, всё вокруг более или менее успокоилось. Я подвозила Вейверли в школу и ждала её после уроков, мы подпевали дерьмовым песням на радио, много смеялись, и я долго выбирала ей подарки на день рождения. Ага, все правильно, именно подарки. Мы оставались на ночёвки друг у друга, разговаривая всю ночь, или делали уроки с Джереми, ели пиццу и играли в видеоигры. Я познакомилась с Гас и Кёртисом, тетей и дядей Вейверли, и совсем не удивилась, когда увидела такую же теплоту в их взгляде и иронию в голосе. А потом младшая Эрп представила меня Вайноне, которая благодарно обняла меня, пока Вейверли не видела. Она была самой язвительной и саркастичной занозой в заднице из всего семейства Эрпов. Я буквально могу написать книгу состоящую исключительно из её подколов, оскорблений и остроумных замечаний. Более того, я познакомилась с остальными друзьями Вейверли, которых Вайнона привела в нашу своеобразную компанию. Это были Доллс, Док и Розита, которые никогда не осуждали Эрпов, относясь к ним, как к обычным людям. Я была действительно горда тем, что могу считать их и своими друзьями тоже. А Джереми, похоже, был просто счастлив называть другом Дока Холлидея. К концу третьего учебного года все заметили разницу в поведении Вейверли, что только подтвердилось в выпускном классе. Но об этом я расскажу чуть позже. Но ночь, которая навсегда останется в моей памяти, была ночью после нашего последнего экзамена. Мы с Вейверли лежали в её комнате и слушали «In Love», — наш любимый альбом группы Peace — когда она вдруг повернулась ко мне. Я поймала её взгляд и бессознательно заправила за ухо выпадшую прядку. Она не вздрогнула. Даже не пошевелилась на самом деле. А потом Вейверли тяжело сглотнула и рассказала мне о том, как Вайнона убила их родителей. Я не буду вдаваться в подробности, как конкретно это случилось, но произошло всё из-за того, что Вайнона и Вейверли долгое время подвергались насилию — физическому и психологическому. В детстве весь гардероб Вейверли состоял из одной порванной пары джинсов, шорт, белой футболки и тоненькой чёрной худи. (Из-за этого все начали издеваться над девушкой ещё в первом классе, вот почему в школе у неё никогда не было друзей). В те дни, когда побои были особенно сильными, она ходила в этой худи, чтобы скрыть синяки на руках. Но однажды чёрной худи стало недостаточно. В тот день Вейверли сидела дома, пока Вайнона пошла на вечеринку (она тогда была в выпускном классе, а Вейв всего лишь в шестом). Старшая сестра вернулась домой слишком рано, войдя в комнату как раз тогда, когда родители избивали Вейверли. Вайнона любила сестрёнку больше всего на свете, но боялась родителей. Но в этот раз они избивали Вейверли, как никогда прежде. Настолько сильно, что девочка попала в больницу. Обычно они никогда не били её по лицу, но в тот день — господи, они буквально сошли с ума. Они будто не могли остановиться. Когда Вайнона увидела это, что-то просто щёлкнуло в её голове. Ярость. Она схватила биту из коридора и обрушила её на затылок отца, а потом ударила мать. Теперь я знаю, что слухи о том, что Вейверли убила своих родителей, были пущены с единственной целью — заставить её почувствовать себя ещё хуже. Вайнона не остановилась, пока родители не перестали дышать. Она позвонила 911 и рассказала им, что произошло. Она добровольно согласилась поехать в особое учреждение, чтобы ей оказали помощь, с единственным условием — сначала она должна была удостовериться в том, что Вейверли полностью здорова и в безопасности. И они позволили Вайноне сделать это. Когда в Чистилище распространились новости, что Эрпы были убиты при самообороне, город был шокирован. Все знали, что им едва хватало денег на еду, но никто даже не предполагал, что происходило в этой семье на самом деле. Когда Вейверли закончила рассказывать, она больше не смотрела мне в глаза. Она боялась, что теперь и я буду считать её монстром. Девушка знала, что убийство не было её виной, но думала, что я поверю в обратное. Как и все вокруг. Я молча взяла Вейверли за руку, переплетая наши пальцы, прежде чем мягко поцеловать костяшки, пока она тихо всхлипывала в мою рубашку. Каждая слеза освобождала её. Через час я уехала домой. Я попрощалась с Вейверли, и мы договорились встретиться через несколько месяцев. Мой папа решил съездить в отпуск этим летом, и хотя я тоже безумно этого хотела, оставить Вейверли казалось мне невыносимым. Я заставила её пообещать, что она будет иногда зависать с Джереми, и крепко её обняла. Я заплакала, когда вернулась домой. И в основном из-за того, что поняла — я люблю Вейверли Эрп. Выпускной год Я никогда ещё не была так взволнованна перед началом нового учебного года, моего последнего учебного года. У меня уже была ломка по Вейверли (ага, и такое бывает), и я не могла дождаться забрать её по дороге в школу. Я вернулась из Европы пару дней назад, но из-за того, что отсыпалась после смены часовых поясов, мне не хватило времени, чтобы увидеться с Вейверли. (Не то чтобы я не разговаривала с ней по телефону каждый день, пока была в Европе, но это другое). Я так отчаянно хотела наконец увидеть её, что, кажется, нарушила все существующие правила дорожного движения, но добралась до места назначения за рекордное время, даже не поцарапав машину. Я непроизвольно нахмурилась в замешательстве, когда наконец выехала на подъездную дорожку к дому Эрпов и практически наткнулась на ярко-красный джип перед домом. У меня не было времени подумать об этом, потому что Вейверли Эрп стояла снаружи в коротком топике. И, срань Господня, где Вейверли прятала такой пресс всё это время? Она улыбнулась мне так широко и счастливо, как обычно улыбаются дети, показывая дырку, где только что шатался их последний молочный зуб. Мои губы непроизвольно растянулись в ответной улыбке, и я выскочила из машины, чтобы через пару секунд быть практически отброшенной назад, когда Вейверли набросилась на меня и сжала в удушающих объятиях. — Я так скучала по тебе, — пробормотала она мне в шею. — Я тоже, — ответила я, располагая подбородок на её макушке. Затем отстранилась, не разрывая объятий, и лучезарно улыбнулась ей, смотря прямо в глаза. Я просто охренела от того, что произошло дальше — и попробуйте тут подобрать выражение получше. Я наклонила голову и соединила наши губы. Это была лучшая гребаная секунда в моей жизни, пока я не отшатнулась в ужасе, из-за того, что Вейверли напряглась и застыла под этим прикосновением. — Твою мать, — прошептала я. — Твою мать, Вейвс. Мне так жаль. Я не знаю, что на меня нашло, наверное, я просто так скучала по тебе или я... я не хотела. Я даже не спросила и... Вейверли? Она моргнула. — Вейвс, скажи хоть что-нибудь, пожалуйста? Эрп посмотрела мне в глаза: — Я... эм... я тебе нравлюсь? Это было не то, что я ожидала услышать, но к тому времени уже бессмысленно было отрицать: — Да, Вейверли. Нравишься. Сильно. «На самом деле я люблю тебя». — Оу. Я чувствовала себя так, будто кто-то лишь одним этим словом сломал мою грудную клетку и крепко сжал сердце. Мои глаза наполнились слезами, и я быстро пошла к своей машине. Вейверли всё еще не двигалась с места, пока не увидела, как я выехала на шоссе. Я слышала, как она кричит моё имя, но не остановилась. «Как я могла быть такой тупой всё это время», — думала я. Просто наклониться и поцеловать девушку без предупреждения, перед этим не видев её несколько месяцев? Я даже не намекала никогда, что у меня были какие-либо чувства к ней. Я даже не флиртовала или... ну ладно, я флиртовала, максимально по-гейски неловко и застенчиво, но это не главное! Я спорила сама с собой все десять минут до школы, но, когда я была уже почти на месте, остановилась у большого знака «Стоп», свернув на нужную улицу, и увидела Вейверли в блестящем красном джипе позади меня. «Что ж, это всё объясняет», — подумала я, грустно ухмыляясь. Наши глаза встретились в зеркале заднего вида, но я мгновенно отвела взгляд. Мне было безумно стыдно за то, что я натворила. Я просто надеялась, что Вейверли простит меня, и всё не станет слишком неловко. Когда я припарковалась, Вейверли подъехала ко мне. Я выскочила из машины так быстро, что Флэш бы позавидовал, но Эрп оказалась быстрее. Я попыталась уйти, но девушка схватила меня за руку, рывком прижала к машине и грубо поцеловала. Моему бедному мозгу потребовалась секунда, чтобы понять, что вообще происходит, и я ответила на поцелуй с таким же голодом и нуждой. Через некоторое время я отстранилась, чтобы глотнуть воздуха. Мы тяжело дышали, и Вейверли поцеловала меня в нос, прежде чем соединить наши лбы и закрыть глаза. — Если бы ты не убежала так чертовски быстро, то узнала бы, что тоже очень сильно мне нравишься, — произнесла Вейверли, закусывая розовую, распухшую от поцелуев нижнюю губу. — Во-первых, — ответила я. — Я уехала, а не убежала, — Вейверли закатила глаза. — А во-вторых, ты не можешь обвинять меня в этом. Ты буквально окаменела, думаешь, я решила, что это хороший знак, чтобы продолжать? Младшая Эрп покраснела и перевела взгляд на асфальт, бормоча извинения. — Я была в шоке. Моя грудь наполнилась каким-то безымянным тёплым чувством, мне казалось, что ещё чуть-чуть, и я взорвусь от счастья. Я приподняла подбородок Вейверли и искренне улыбнулась ей. Следующий поцелуй был долгим и идеальным, и просто... — Вейверли, — внезапно голос прервал нас. — Вот дерьмо, — прошептала я, совсем забыв, что мы на гребаной школьной парковке, среди кучи популярных старшеклассников. Я бессознательно закрыла собой Вейверли и выставила руку в защитном жесте, прежде чем посмотреть на потенциально опасный субъект, нарушивший наше спокойствие. — Что бы ты ни собиралась сейчас сказать, Джонс, я не настроена на разговоры, — произнесла я, не скрывая угрозы в голосе. Стефани вздрогнула. «Ха, это было легко», — подумала я. — Я пришла не для этого, — она выдержала почти драматическую паузу. — Я здесь, чтобы извиниться. — Что? — одновременно шокированно произнесли мы с Вейверли. Стефани подошла ближе, и Эрп инстинктивно шагнула назад, прижимаясь ко мне. Она сжала мою руку, и бабочки ожили в моём животе. — Этим летом я узнала, что над моей двоюродной сестрой издеваются в школе. Она всегда жизнерадостно улыбалась с самого утра и до поздней ночи. Чёрт, да она улыбалась даже во сне, — произнесла Стефани. Мои взгляд нашёл глаза Вейверли, и я удивлённо приподняла бровь. Эрп лишь пожала плечами. — На этот раз она не улыбалась. Даже чуть-чуть, и её глаза были пустыми. Я имею в виду, она выглядела как мертвец. Фраза напомнила мне о том, какой была Вейверли три года назад, и это чертовски меня разозлило. Думаю, Вейв почувствовала это, потому что сжала мою ладонь в успокоительном жесте. — Я хотела убить каждого, кто обидел её, потому что как люди вообще могут так поступать с другими? Ранить их, обращаться с ними, как с полными ничтожествами? — неконтролируемые слёзы стекали по лицу Стефани. — И потом я вспомнила тебя, Вейверли. И я подумала, что делаю точно то же самое Вейверли Эрп, — глаза Вейверли расширились, от осознания, что её имя наконец-то было произнесено без малейшей издевки в голосе. — Это сломало меня. И Вейверли. Мне так, так чертовски жаль. Я обернулась посмотреть на Вейверли и не была особо удивлена, увидев, что её глаза снова были безразличными. — Стефани, ты сделала мою жизнь адом на земле. Я не могу простить тебя, — ответила Вейверли. Стефани собиралась что-то сказать, но Эрп жестом остановила её. — Но я не могу зацикливаться на этом, не когда я уже столького добилась, — сейчас я мягко сжимала её руку. — Я не могу простить тебя, не сейчас, по крайней мере. Но если ты готова двигаться дальше, то я тоже, — ответила Вейверли. Стефани понимающе посмотрела на неё и молча кивнула, прежде чем уйти. Вейверли облегчённо вздохнула. Я обняла её одной рукой и оставила мягкий поцелуй на лбу. — Вау, — просто сказала она. — Знаю. Вейверли ничего не ответила, и я знала, что она не хочет это обсуждать. Может быть, потом, подумала я. Однако она никогда больше не поднимала эту тему, и я её понимаю. — Пойдём в класс? — предложила она, пытаясь выбраться из моих объятий, но я притянула её обратно. — Только если ты согласишься на одну вещь. Она улыбнулась и обернула руки вокруг моей шеи. — И что же это? — Я знаю, что мы ещё не были ни на одном свидании и только что в первый раз поцеловались, но... — Да, — прервала она. Я приподняла брови: — Что «да»? — Да, я буду твоей девушкой. — Ну, вообще-то я собиралась спросить, станешь ли ты моей лучшей подругой, но «девушка» тоже сойдёт. Она легко рассмеялась тем самым смехом, заставлявшим моё сердце биться быстрее, и игриво стукнула меня по руке. Я наклонилась и поцеловала её нежно и неаккуратно. Сложно целовать кого-то, когда ты улыбаешься так чертовски широко. Через несколько минут мы наконец отправились в класс. Мы вошли на психологию, держась за руки и старательно игнорируя взгляды окружающих. (Ну, я не очень-то игнорировала их, потому что они делали меня только счастливее. Эти взгляды не выражали ненависть или отвращение, скорее удивление от того, что теперь мы, очевидно, больше чем друзья). Мы были счастливы найти Джереми, который расположился рядом с партой Вейверли. — Воу, — его глаза расширились. — Так вы, ребята, теперь встречаетесь? — мы переглянулись и кивнули. — Ну, рано или поздно это бы произошло, — Джереми пожал плечами. — Я думал, мне придётся изобрести приворотное зелье или что-то такое, чтобы наконец свести вас. — Это было бы не так уж плохо, — я пожала плечами, и Вейверли чмокнула меня в щёку. Мы заняли свои места, Вейверли в своём любимом углу, а я позади неё. Потом в класс вошёл новенький и сел за парту рядом с Эрп. Никто не обратил на это внимания. Я улыбнулась Вейверли, когда вошёл учитель и начал объяснять учебный план. Так и начался наш последний год старшей школы. Четыре года спустя — Детка, я дома! — раздался голос Вейверли. — В кабинете, — прокричала я в ответ. Я посмотрела вниз и перечитала последнее предложение о наших приключениях в старшей школе, откинувшись на спинку стула. Затем закрыла блокнот, удовлетворённо вздохнув. Остальное я допишу потом. — Что делаешь, любимая? — спросила Вейверли, с интересом разглядывая блокнот, и села на мои колени, обнимая за шею. — Целый день пишу о своих жалких попытках выжить в старшей школе. О наших с тобой, конечно. — Ты написала о том, как мы бегали под разбрызгивателями в выпускном классе? — улыбнулась Вейверли. Я фыркнула и позволила себе переместиться в тот день. Это было в октябре, но на улице стояла тропическая жара. На одной из лужаек, загороженной забором, были включены пульверизаторы. Мы переглянулись, и следующее, что я помню, было, как мы перелезаем через забор и ныряем под разбрызгиватели с радостными воплями. Мы были отстранены на три дня, когда нас поймали, и Гас это определённо не обрадовало — только вот весёлые искры в её глазах говорили об обратном, потому что Вейверли выглядела счастливее, чем когда-либо до этого. Мы провели эти три дня потягивая молочные коктейли в моей комнате, когда папы не было дома. — Я только начала писать про выпускной класс. Хочешь подкинуть мне парочку воспоминаний? — спросила я. Вейверли кивнула и поцеловала меня. — Звучит прекрасно, но скоро Док, Нона и Джереми придут на ужин. Кажется, Джереми собирался позвать своего нового парня, чтобы нас познакомить. — О, не могу дождаться. — Даже не думай смущать его, — предупредила Вейверли. — Джереми мой лучший друг. Смущать его — моя работа, — усмехнулась я. Вейверли послала мне невпечатлённый взгляд, но быстро сдалась. — Ладно. Но я тоже буду рассказывать о нём неловкие истории. — Вот и договорились, — согласилась я, прежде чем снова её поцеловать.

❧

Три часа спустя мы вернулись в кабинет, легли на пол и погрузились в воспоминания о выпускном классе, периодически нарочно соприкасаясь плечами. — Ты не можешь забыть написать про наш первый раз, — укоризненно сказала Вейверли. — Мы провели ночь в палатке на моём заднем дворе, помнишь? — Как я могу забыть такое? — спросила я. — Знаешь, если не учитывать то, что это была полная неразбериха. Вейверли рассмеялась, потому что так и было. Мы были возбуждены до предела, что сделало нас липкими и разгорячёнными. И я дважды чуть не заработала сотрясение мозга, ударившись головой об лампу, которая стояла непонятно где, потому что свет был выключен. Мы много смеялись и заставили друг друга стонать и кричать в экстазе. И это ночь, которую я никогда не забуду. — Могу я написать о том, как все вдруг повзрослели и перестали быть мудаками? — спросила я. — Ага, — согласилась Вейверли. — Это важно, — она бездумно перебирала наши пальцы. — Я почувствовала перемены ещё на третий год, знаешь. — Да? — Кроме Стефани Джонс и парочки других, никто не унижал меня, просто не обращали внимания. Меня всё ещё избегали, конечно, но хотя бы не оскорбляли. А потом был выпускной класс, и издевательства — за исключением Такера — совсем прекратились. У меня не было друзей, помимо вас двоих, но меня хотя бы больше не избегали как грёбаной чумы. Люди перестали отшатываться от меня в коридорах, никто больше не вылетал из столовой, как только я входила. Это был хороший год. Моё сердце разбилось от того, как люди поступали с ней. С лучшим человеком во всём дурацком огромном мире. — Мне жаль, что тебе пришлось пройти через всё это. Вейверли пожала плечами: — Да, это был полный отстой. Но это сделало меня такой чертовски сильной. Теперь я уверена, что могу выдержать всё, что угодно. — Я знаю, что можешь, красавица, — улыбнулась я в ответ. — Ладно, хватит этого грустного дерьма, — сказала она. — Вспомни ещё что-нибудь весёлое. — Оу, как насчёт того раза, когда нас поймали, когда мы целовались в той каморке дворника? — О. Господи. Ты можешь поверить, каким школьным клише мы были? — покачала головой Вейверли. — Это было потрясающе, и даже не думай спорить. — Так и было. Бедный Джереми просто хотел «исследовать источник шума», — сказала она, показывая пальцами кавычки. Мы засмеялись, вспоминая тот день. — Я знаю, про что ещё ты можешь написать, — сказала Вейверли, улыбаясь своей самой широкой улыбкой на свете. Моей любимой улыбкой. Я заинтригованно посмотрела на неё. — Когда ты впервые сказала, что любишь меня. Я счастливо улыбнулась воспоминанию: — Это одно из моих любимых. Мы сидели с Вайноной. — Ага, и с Доком. Это было где-то через неделю после того, как они начали встречаться. — Точно. И мы смотрели «Фостеров». Вейверли рассмеялась: — Этот сериал так расслабляет. Я ухмыльнулась в ответ: — Ага, и они только что слили того персонажа, и ты поставила на паузу, чтобы произнести грандиозную речь о системе приютов, о том, какие эгоистичные люди, не усыновляющие детей. И о том, что если бы каждая семья брала ребёнка из приюта, в сериалах не было бы такого дерьма, а в реальной жизни тем более. Вейверли кивнула. Я знала, что она думает о своём племяннике, которого Вайнона и Док скоро собирались забрать из приюта и усыновить. — И потом ты перебила меня, — сказала она. — И сказала: «Боже, я люблю тебя». Вейверли усмехнулась: — Я смотрела на тебя широкими от удивления глазами, но почти уверена, что Вайнона и Док выглядели ещё более шокированными. — И я застыла прямо как ты, когда мы впервые поцеловались, — Вейверли легонько стукнула меня по плечу, и я рассмеялась, переворачиваясь на спину. И Вейверли повернулась за мной, располагая голову на моей груди. — Потом ты поцеловала меня. А когда мы оторвались друг от друга, они уже испарились, — ответила я. — И я сказала, что тоже тебя люблю. Я поцеловала Вейверли в лоб: — Ага. — Это стало моим лучшим воспоминанием в старшей школе, — сказала она. — Не могу дождаться, чтобы создать с тобой ещё больше прекрасных воспоминаний, Николь Хот. Я подняла руку, чтобы посмотреть на левое запястье, а точнее, на аккуратное кольцо на безымянном пальце. — Я тоже, Вейверли Эрп. Обещаю делать тебя счастливой до конца наших дней, чтобы ты чувствовала себя не просто хорошо, а потрясающе. — Я верю тебе, — просто ответила она. Я наклонилась, чтобы поцеловать её со всей страстью и любовью. — О, детка, я знаю.