Том

Мужчина, присмотревшись к мальчику, не мог не отметить его удивительно тонкие черты лица. На вид ребёнку было лет шесть, но в глазах, холодных и настороженных, читалась поразительная глубина. Какое-то неестественное для ребёнка выражение замкнутости и тревоги проскальзывало в каждом его взгляде, будто бы он уже успел повидать слишком много и слишком рано. Мальчишка выглядел немного запачканным — одежда была помята и покрыта пятнами земли, а лицо уставшее, слегка бледное. Однако это совсем не портило его: напротив, у Тома была яркая, почти аристократическая внешность, которая удивляла сочетанием черных, словно вороново крыло, волос и больших, сияющих синих глаз. Мужчину поразили эти глаза, которые казались слишком большими для его маленького лица, и в них, несмотря на возраст, сверкал ум — колючий и настороженный. «Настоящий дикий зверёк», — подумал он про себя, внимательно глядя на мальчика. Его движения были скованными и отрывистыми, как у лесного зверька, попавшего в капкан, который всё ещё надеется на побег. Но в то же время в Томе угадывалась та скрытая, изящная грация, свойственная только тем, кто от природы словно рождён для чего-то большего. Ещё чуть-чуть — и этот ребёнок мог бы показаться настоящим наследником какого-то древнего рода, настолько его черты были точными и выразительными. И хоть он выглядел совсем маленьким и слабым, мужчина ощутил невольное уважение к этому упрямому, замкнутому существу, которое, казалось, не просило о помощи и тем более не верило в неё. Мужчина, наблюдая за мальчиком, не мог избавиться от ощущения, что перед ним совсем не обычный ребенок. Он был голоден, но ел сдержанно, будто не привык доверять даже еде, а может, просто привык рассчитывать каждый кусок. Мужчина решил его не торопить, просто молча наблюдая, как мальчик медленно поедает ужин. Он подал ему горячий куриный суп с тонкими ломтиками моркови и сельдерея, добавил несколько ломтей мягкого хлеба с маслом и кусочек пирога с яблоками. Том, хоть и сдержанно, но ел с удовольствием, словно ему давно не доводилось наслаждаться такой простой и домашней пищей. Мужчина молчал, давая ему возможность насытиться, чувствуя, как сердце сжимается от мысли, что этот малыш, с аристократической внешностью и настороженными глазами, был вынужден прятаться от собственной семьи. Когда Том наконец закончил, мужчина убрал посуду и уселся напротив него, скрестив руки на груди. — Кто ты и почему помогли мне? — прозвучал детский голос, глухой и тихий, но полный настороженности. Мужчина слегка усмехнулся, не отводя взгляда. — Скорее, это мне следует спросить: от чего прячешься, малыш? На миг Том будто бы ослаб, его маленькие плечи чуть опустились, а взгляд потускнел. — Не поладил, понятно, — вздохнул мужчина, заметив тень боли в глазах мальчика. — Не буду лезть. Но они действительно настолько страшны, что ты сбежал? Мальчик потупился, не зная, как объяснить, что прятаться здесь и сейчас казалось единственным возможным выходом. Мужчина понял, что вопросы были для него слишком тяжелыми. — Ладно, если захочешь, расскажешь, — сказал он, его голос был тихим и мягким. — А теперь спать. Мужчина отвел его в маленькую комнатку с мягким пледом на кровати и аккуратно заправленной подушкой. Он приготовился уйти, но остановился у двери, оглянувшись. Мальчик уже с трудом держал глаза открытыми, его маленькое тело было уставшим.