Цикл безымянных драбблов

Они стоят у выхода из палаты, все вместе: Фейлон, Тао и Асами. — Ну вот и все, — говорит Фей, оглядывая комнатку с чувством неизбежной ностальгии. — Смотри, еще скучать будешь, — насмешливо предостерегает Асами. Фейлон не то чтобы возражает. Воистину, человек ко всему привыкает, даже к болезненным процедурам, встречам по расписанию и десятку бедно обставленных квадратных метров. И тем не менее, когда подумаешь об альтернативе — о ждущем их доме, близких, роскоши общения во внешнем мире — все мигом становится на свои места. В самом деле, хватит уже с них почти тюремных распорядков. У Дракона, как и у Асами Рюичи, на них особенная аллергия. — Все взял? — Абсолютно, — подтверждает Асами. Тао переглядывается с ними и важно кивает. Под мышкой у него пакетик с меховыми тапочками Фея. Асами подхватывает его на руки — так аккуратно, как можно нести хрупкое, дорогое сердцу существо — и выносит его в солнце, в кипучую суету, в средоточие самой жизни. Так они и они выходят на ступеньки больницы — все втроем. Отвыкший за эти месяцы от шумных улиц глава Байше держится не очень уверенно, но не подает виду. Он щурится и оглядывается по сторонам; носки атласных туфель неуверенно выглядывают из-под подола неизменного чеонгсама. В голову Дракона приходит, что длинная дорогая одежда в стиле унисекс — его личный, не привлекающий особого внимания способ почувствовать себя чем-то средним между Золушкой и невестой. Фейлон загадочно улыбается и шутливо-пылко целует Асами в щеку — просто от избытка эмоций. На мгновение глаза Рюичи сужаются до довольных щелочек; он удовлетворяется этой лаконичной лаской — пока что. Но Фейлон знает, что дома он, вероятно, потребует большего. Наглый, наглый тигрище. — А вон наша машина, — говорит Тао радостно. Глава Байше всматривается вперед и видит, как опускается тонированное окно насыщенно-лазурного Мерседеса. Из окна высовывается щегольская белая перчатка, рукав униформы, а следом — и сам шофер. Дракон не видит расстилающуюся перед ним красную дорожку и розы, бросаемые под ноги, но все выглядят так торжественно, будто они там точно есть. У Фея перехватывает дух. На ум приходит, по меньшей мере, трансляция встречи императора с народом. — Он чокнулся, — говорит Фейлон. — При полном параде! Йо указывает себе на ухо и качает головой: «не слышно». — Жарко же! — восхищенно кричит Фей уже в полный голос, тыкая пальцем в ближайший уличный градусник. На мигающем красным табло — под сорок. Йо улыбается ему и поднимает кверху большой палец.