Зеркало, говоришь?

Просыпаясь, Тэхен уже хочет снова лечь спать, поэтому выкидывает мысли о нормальном завтраке. Встает с кровати, идет в ванную, чистит зубы и рассматривает себя в зеркало. Там все как всегда, несмотря на призрачные надежды, и времени на чертову философию нет. Потому что через сорок минут реальная философия в реальном университете, на которую реально нельзя опаздывать, ведь препод тот еще зверь. Телефон вибрирует, оповещая о новом сообщении, и Тэхен с вероятностью 50% может определить, кто именно ему написал. Он ставит на Чимина. Невинная цаца: Ты хоть встал? Невинная цаца: Потому что если нет, я не собираюсь выслушивать твой дедулькинский бубнеж целый день, лучше уж спи и не ходи в универ. Даже не так. НЕ ХОДИ В УНИВЕР. Невинная цаца: Эх, Ким Тэхен, а ведь в кои-то веки у меня было нормальное настроение. Я даже выспался. Невинная цаца: Может, ответишь уже, игнорщик хренов? Невинная цаца: Или ты спишь? Невинная цаца: Ну и не отвечай Невинная цаца: Бе-бе-бе И не ошибается. Тэхен читает сообщения от лучшего друга и не понимает, как тот вообще школу закончил: абсолютное отсутствие логики делает неочевидным факт наличия у парня мозгов. Вы: Доброе утро. Ты дурак что ли, если бы я спал, я бы тебе не смог ответить, что сплю Невинная цаца: Но ты же не спишь! Ты игнорируешь! Фэйспалма тут маловато будет, поэтому Тэхен даже не тратит силы. Быстренько скидав тетради, ручку и наушники в рюкзак, он надевает легкую куртку и выходит из квартиры. На улице конец октября, уже не лето, поэтому ветер больше не играется по-дорамному с прядями волос, он остервенело пытается оторвать голову или хотя бы раздеть догола своими могильными дуновениями, а дождь, кажется, взял в привычку сопровождать Тэхена по пути в универ. «Хоть кто-то», — невесело думает он и проверяет входящие сообщения. Падшее солнышко: Ты скоро? Чимин меня сейчас разорвет своими утренними закидонами. Или как минимум вызовет разхреначивание личности на кусочки, потому что нити разговора, как и интонации, меняются слишком часто Падшее солнышко: Я серьезно, это почти проблема Падшее солнышко: Где мистер Альфа, когда он так нужен? (самому странно употреблять слово «нужен» в контексте этого высокомерного хмыря) Тэхен улыбается, вспоминая, что «Девственное солнышко» в его телефоне пару недель назад превратилось в «Падшее солнышко», как только Хосок рассказал про первый секс с его девушкой, очаровательно краснея и бледнея, замолкая посередине рассказа и заламывая руки. Чимин тогда рассмеялся его неловкости и похлопал по плечу со словами: «С боевым крещением, бро», — а Тэхен просто весь день загонял в краску, напоминая в самые неудобные моменты, например, во время устного ответа на паре английского или в туалете. А что ему остается? Их беседа из «Унылые девственники» превратилась в «Два унылых девственника и веселый бог секса», когда Чимин зимой первого курса после нескольких неудач с одногруппницами вдруг заявил, что встречается с Юнги с третьего, который рэпер, бэдбой и просто весь такой уставший от жизни красавчик с отнюдь не гейским видом, обещающим долгую и мучительную смерть любому, кто хоть слово дурное скажет в его адрес. Друг тогда ходил до усрачки счастливый, а Юнги, как живое воплощение недовольства и раздражения, был его приложением абсолютно везде; они, кажется, даже в туалет вместе ходили, поэтому очень быстро Хосок и Тэхен начали шутить, что им нужно держаться вместе, чтобы выдержать высокомерие Юнги и сопливость Чимина. Но старший на самом деле не такой уж и высокомерный, закрытый просто и немного грубый. А временами очень даже ничего. Да и Чимин всего-навсего влюбленный. Но прикалываться-то можно, да? Вот они с Хосоком и прикалывались, пока тот сам не перешел на сторону врага, и теперь беседа называется «Познающие все прелести жизни боги секса и унылый Тэхен», и весело ровно настолько же, насколько жить не хочется, поэтому да. Успех и экстаз прилагаются. Вы: И тебе доброе утро. Да, я уже почти на месте. А где Юнги-хен? Падшее солнышко: Если бы я знал, наверное, из-под земли бы достал, чтоб он заткнул Чимина. Хоть как-нибудь Вы: Классно ты за честь друга переживаешь Падшее солнышко: Да какая там честь! Его Юнги уже, наверное, обесчестил во всех мыслимых и немыслимых! Невинная цаца: Хосок, научись отличать общую беседу от личной, пожалуйста Тэхен смотрит наверх, туда, где указано название их общей беседы, а не диалога с Чоном, и ржет, забывая, что находится в автобусе. Какая-то бабушка недобро на него взглянула, но Тэ даже не замечает, он увлеченно печатает: Вы: Что ж, второй раз за утро убеждаюсь, что у моего друга нет мозгов Падшее солнышко: КИМ! Невинная цаца: ТЭХЕН! Падшее солнышко: Ты играешь с огнем Невинная цаца: Погоди, а кто был первый? Тэхен закатывает глаза и пишет, выходя из автобуса и не попадая по клавишам: Вы: Кажетчя, этм вопросом ты отвтил себе сам Через пару секунд молчания, во время которых, Тэхен уверен, Чимин усердно работал шестеренками в своей голове, на экране высветилось: Невинная цаца: Чтоб я еще хоть раз другом тебя назвал! Вы: Еще как назовешь. Когда философию не у кого списывать будет, не так запоешь Невинная цаца: Не дождешься Падшее солнышко: Я не принимаю ничью сторону, но, Чимин, ты же в философии знаешь реально нисколько Невинная цаца: Предатель! И нахрена ты мне пишешь, мы рядом стоим вообще-то — Ну вы и дурачки, — вместо приветствия пыхтит Тэхен, подбегая к друзьям. — И тебе не хворать, — мученически отвечает Хосок и переводит взгляд на часы, — когда ты уже начнешь приходить вовремя? — Я не опоздал, — вскидывая палец и брови, напоминает Тэ, — и, отвечая на твой вопрос — когда будет тот, кто станет будить меня по утрам нежными поцелуями и кормить вкусным здоровым завтраком. — Никогда, что ли? — язвительно интересуется непонятно откуда взявшийся Юнги и обнимает Чимина, уткнувшись носом в его шею, а Тэхен в привычной манере закатывает глаза. Не завидно ему, ни капельки. Ну ни капелюсечки. — Пошел к черту. Звенит звонок, Юнги уходит, на прощание сжав руку Чимина, и парни заходят в аудиторию под недовольные переговоры студентов. Все-таки первая пара, препод-зверь и грядущий тест делали свое дело. Когда перед Чимином на парте появляется листочек с вопросами, на которые он даже в самых дерзких мечтах не знает ответа, Тэхен улыбается сам себе, но помощи не предлагает — хочет посмотреть, как друг будет мучаться. Хосок, все понимающий и улыбающийся тоже, сидит на пару рядов ближе к доске рядом с Сонми, которая чуть-чуть опоздала. Девушка милая и, кажется, вполне себе неплохая, но Чон с самого начала предупредил, что не собирается знакомить ее с друзьями. «Вы же гребаные извращенцы с ватой вместо мозгов!» — «Да ладно, как будто ты лучше». — «Ей об этом знать не обязательно». Тем временем Чимин ерзает на месте и неуверенно поглядывает на Тэхена, делающего вид, что ничего не замечает. — Пс, — шепчет Чимин, наклоняясь ближе к другу. Тэ продолжает увлеченно смотреть в листок и покусывать карандаш, изображая мысленную деятельность. — Пссс, — повторяет растерянно Пак. — Тэхен! — злобно шипит он, и Ким еле сдерживается, чтобы не засмеяться в голос. — Ну Тэхен-а, — жалобно ноет Чимин, и Тэ победно улыбается. — Чего тебе? Чимин молчит, кусает губы и борется с собственной гордостью. — Пожалуйста. — Что пожалуйста? Чимин, я тебя не понимаю, — делает серьезные глаза Тэхен, и все силы буквально уходят на это. — Ты знаешь, — смущенно шепчет и дует губы. — Я знаю только то, что помогаю друзьям, — Тэ специально выделяет последнее слово и наслаждается обреченным видом соседа. — Да чтоб тебя за ногу, неудивительно, что у тебя никого нет! — А вот это уже обидно, — делая оскорбленное лицо, Тэхен продолжает, — совсем не по-дружески. — Какая же я тряпка, — удрученно шипит Чимин, — готов продаться за оценку. Ну, так и быть, дружище, помоги, а? — Для тебя, друг, все, что угодно. Пары проходят настолько весело, насколько это вообще возможно, и, возвращаясь домой, Тэхен буквально заваливается на кровать. Сил нет на элементарную готовку, хотя в животе как будто ураган просыпается от одной мысли о том, чтобы лечь спать голодным, поэтому приходится подняться. Со стоном принимая сидячее положение, Тэхен пустым взглядом смотрит вперед и изумленно ахает. В зеркале напротив отражается отнюдь не он. Тэ протирает глаза, на секунду даже забывая про еду, и снова устремляет взгляд на дверцу шкафа. Там, в зеркале, молодой парень приятной наружности поглощает рамен, попутно закатывая глаза от удовольствия и облизывая пальцы. Желудок еще никогда не был так близок к тому, чтобы поднять бунт, а в голове борются лишь две мысли: «Какая же он свинья» и «Какой же вкусный рамен». Опуская взгляд на живот при очередной его попытке переплюнуть поющего в душе Чимина, Тэхен думает, что просто недостаточно много спит. Когда он поднимает взгляд обратно, в зеркале отражается только его унылое разочарованное лицо.