Счастливчик

Главная сущность любви - доверие. Отнимите у любви доверие - вы отнимите у нее сознание собственной ее силы и продолжительности, всю ее светлую сторону, следовательно - все ее величие. Анна Луиза Жермена де Сталь Глава 1 Первые недели совместного проживания прошли в хлопотах и суете, призванных подготовить все необходимое для долгой и счастливой жизни. Первым делом они поехали в Питер, чтобы Катя закончила там дела, уволилась и сдала квартиру. Она намеревалась сделать это сама, но Андрей не хотел отпускать ее от себя, ни на минуту. До поездки Катя не сообщала родителям о своем возвращении в Москву, контроль со стороны Валерия Сергеевича отсутствовал, и они могли быть вместе и день и ночь. Андрей убегал на работу чуть свет, пока Катя еще спала, в невероятном темпе проделывал множество неотложных дел - никогда еще он не работал так эффективно! Остальные дела распределял сотрудникам и ехал домой на обед , который нередко заканчивался ужином и другим приятным времяпровождением, если, конечно, не звонила Тропинкина, не сообщала о чрезвычайных обстоятельствах, которые не мог решить никто кроме него – тогда он покидал их гнездышко еще на некоторое время. Катя винила себя, что он уходит без завтрака – Елена Александровна такого бы никогда не допустила, - но Андрей умудрялся вставать так тихо, что она не просыпалась. Или ночные утехи так укрепляли сон? Но обед она готовила с усердием! Рецепты отыскивала в интернете вечером, и к приходу Андрея накрывала стол. Андрей ел и нахваливал, хотя Зорькин, которому она все же открыла свое местонахождение, и который напросился в гости, оценил ее труды иначе: - Зачем продукты портить? Переходите на сыроедение. Кольке она позвонила, чтобы он помог ей с поиском работы – тогда она еще не знала, что Жданов и в этом случае будет держать ее рядом с собой, в коморке, в которой когда-то предполагалась комната отдыха для президента(тогда еще Жданова-старшего), и, которая в последствии стала местом ее работы и их свиданий в рабочее время. Ну не мог Жданов так долго не видеть любимую женщину! Он словно наверстывал упущенные дни. Пока их жизнь не была по-настоящему семейной, они только играли в нее – брали только приятные моменты, отодвигали решение трудных вопросов на потом, на то время, когда Катя официально вернется в Москву. В Питер они поехали вместе, поездом. И это была самая замечательная их поездка! Сколько они потом ни путешествовали, ни отдыхали в жаркой Африке, экзотичной Азии и чопорной Европе, ничто не могло сравниться с этой поездкой. Это было их минисвадебное путешествие накануне свадьбы, их медовый месяц в одну ночь. Разумеется ехали в СВ – купе, вдвоем. Андрей очаровал и проводницу, и барменшу в вагоне-ресторане. И им доставили в купе праздничный ужин с вином. отнюдь не поездного качества, и блюдами, достойными более дорогого ресторана. А поездное радио транслировало «мелодии для молодоженов»… Неужели и это работа Жданова? Или совпадение? Верхний свет не включали, ужинали «при свечах» - на столике горела настольная лампа в виде свечи. Почти не разговаривали, оба ждали того момента, когда с едой будет покончено. Катя ела мало, в основном опустошала коробку конфет, которые прилагались к вину, да и само вино ей понравилось, и она позволила налить ей второй бокал. Андрей хитро посматривал на нее, но ничего не говорил, только думал про себя: «Уснет ведь раньше времени…» Сам он почти не пил – к вину был равнодушен, а более крепких напитков не заказал, зная нелюбовь Катерины к резкому спиртовому запаху. Его опасения начали сбываться – Катя уже терла глаза и зевала… - Андрюш, отнеси остатки еды и посуду, а то проводница до утра не придет, и все купе пропахнет. - Ты права. Оставлю только вино, конфеты и фрукты - Неси, а я пока постелю постели. Тебе подушку в какую сторону положить? - Мою подушку ты положи рядом со своей, а постель вторую стелить не надо. Когда Андрей вернулся, Катя уже лежала, вжавшись в спинку дивана, чтобы ему досталось больше места. Он лег рядом, притянул ее к себе и прошептал на ухо: «Ты не туда прижалась, Кать…» За окном мелькали огни станций, освещая на секунду их лица, и тогда они видели свое отражение в любимых глазах. Перестук колес вторил: «я люблю…я люблю…я люблю…» Вагон раскачивался на стыках в такт их любви… В Петербурге пробыли три дня, пришлось ждать хозяйку квартиры, живущую в пригороде – пока ей сообщили, пока она смогла приехать, дни и пролетели. С Михаилом Катя рассталась по-дружески. Он как будто ожидал подобного исхода, не удивился ее увольнению, и появлению Жданова (он везде сопровождал Катерину!) тоже не удивился, чувствовал видимо, что есть в ее жизни любимый человек. Петербург показался Кате совсем другим городом, не тем, к которому не могла привыкнуть целый год. Не было моросящего дождя, и небо не хмурилось, не было затянуто облаками – с самого утра и до позднего вечера сияло солнце! И даже двор-колодец, где Катя жила, не давил своей мрачностью на душу – он вдруг посветлел, и оказалось, что в центре его красивая клумба с цветами, и яркая детская площадка, и уютные лавочки примостились возле подъездов. И Катя даже немного сожалела, что покидает такой замечательный город, а ведь весь год страдала от питерского климата, и только и мечтала уехать. Обратно в Москву возвращались самолетом – грезили уже быстрее оказаться в своем гнездышке, да и впечатления от поездки «туда» не хотели портить – такой сказки могло и не получиться, потому что все, что повторяется – это уже не сказка.