Sedum Spathulifolium

Первый раз в жизни, Гэвин не просто вытаскивает себя утром из машины, чтобы пойти на работу. Он на самом деле чувствует себя бодрым, что очень странно. Возможно, его мозг, наконец, решил позволить ему стать жаворонком. Или на это как-то повлияло то, что он переписывался с Коннором все утро и улыбался в телефон как идиот, когда готовился выходить из дома. Скорее всего последнее, как бы Гэвин не ненавидел это признавать. Но, конечно, вселенная не могла просто подарить ему хорошее утро, ведь он видит Хэнка, пробирающегося к нему с недовольным и усталым взглядом, который нетрудно заметить даже издалека. Чего бы он ни хотел, это не было чем-то хорошим. Со вздохом Гэвин закрывает дверь машины и поднимается, чтобы встретить Хэнка на полпути к участку. Понимая, что, возможно, все проебет, как только откроет рот, он ждет, пока другой мужчина не заговорит первым. Хэнк долго смотрит на него, глаза сужены, прежде чем начать говорить. — В последнее время ты проводишь много времени с Коннором. О, Боже. Конечно, в этом все дело. Он должен был знать, что рано или поздно этот разговор наступит. — Эм… да. У тебя с этим, блять, какие-то проблемы? Вот он и проебался. Молодец, Гэвин. — Да, у меня проблемы. Я не знаю, что ты, мать твою, задумал, но оставь Коннора в покое, ладно? Он и так переживает тяжелые времена. — Все… - Гэвин пытается объяснить, сказать Хэнку, что в этот раз все по-другому. — Все не так. Я не такой. Больше нет. По выражению лица Хэнка понятно, что он не верит. Что, да уж, понятно. У Гэвина не самый лучший послужной список в хороших делах. — Да ладно? Ты точно что-то планировал несколько недель: еще недавно ты вел себя мало похоже на полного мудака. — Все не так! Я знаю, что раньше я был блядской сволочью, но… но сейчас все по-другому. Хэнк скрещивает руки. — Я на это не куплюсь. И что же заставило тебя так измениться, ха? Гэвин сжимает руки в кулаки в карманах и смотрит на землю. И как ему это объяснить? — Я… просто… слушай, ты смотрел новости. Все смотрели. Я смотрел. Я знаю, что был ужасен, но… Гэвин кусает свою губу, цепляясь за слова. Он никогда не был хорош в объяснении своих чувств. — Видеть тех андроидов? Видеть, что они просто люди, которые пытаются выжить? Было так… так, будто я видел их впервые. Будто я видел Коннора впервые. Он видит, как выражение лица Хэнка сменяется на что-то, похожее на сочувствие, его руки немного расслабляются, и он думает, что мужчина, возможно, почти понял. — После этого я понял. Понял, что должен что-то сделать. Я чувствовал себя ужасно. Когда сказали, что он возвращается, «первый андроид в ДПД», я…я планировал. Неделями. Потому что знал, что я полное дерьмо в извинениях и хотел, чтобы в этот раз все прошло хорошо. На это Хэнк фыркает, даже близко не с таким подозрением, как раньше. Гэвин засчитывает это за чудо. — Я так погряз в этом, так боялся проебаться, когда он пришел, я, вроде как, забыл быть мудаком на какое-то время. Это небольшое упрощение, но так у него лучше получится все передать, правда. Это больше было похоже на: «он так волновался, о том что Коннор подумает, что забыл поволноваться о том, что подумают другие, забыл поставить стены, которые осторожно поддерживал до сих пор», но Хэнку не нужно было все это слышать. В любом случае, не то, что бы он смог бы нормально сказать это. — После всего я не очень-то и хочу быть мудаком. Мне нравится зависать с Коннором, быть его другом, просто быть, блять, нормальным человеком. Пауза. Хэнк изучает его, а потом кивает, вроде как, с одобрением. — Да, хорошо. Я понял. Гэвин вздыхает с облегчением, он рад, что Хэнк на самом деле поверил ему в этот раз. Потом Хэнк делает шаг вперед, почти угрожающе, и Гэвин удивляется. Возможно, он проебался в чтении его реакции. — Разобьешь ему сердце, я разобью тебя. На этой ноте Хэнк разворачивается и уходит, посмеиваясь сам себе. Гэвин почти не может поверить в то, что произошло. Задним числом, он думает, что это больше похоже на то, что отцы говорят новому парню своего ребенка. Сердце бьется немного быстрее, он смотрит в направлении, куда ушел Хэнк. Хэнк подумал..? Нет, не может быть. Он, наверное, просто подумал, что было бы смешно подшутить над Гэвином. Уверив себя в этом, Гэвин заходит в участок. Коннор машет ему, встав, чтобы пойти с ним в комнату отдыха, как обычно они делают. То, что Гэвин не полусонный сегодня, не значит, что он пропустит кофе. — Доброе утро, Гэвин! — Утра. Как дела? Диод Коннора мигает желтым, и он смотрит в сторону какое-то время. — Я заметил, что Хэнк вернулся за стол после того, как пробыл снаружи приблизительно семь минут, вскоре и ты пришел в участок. — …ммм. — Я… я хотел спросить, не беспокоил ли он тебя. Я знаю, он может быть немного, ну, ты знаешь. Так что. Я хотел убедиться, все ли в порядке. Это немного очаровательно, Коннор явно беспокоится о нем. — Все в порядке, Кон. Хэнк, как любой хороший отец, просто хотел убедиться, что мне можно доверять. Коннор закатывает глаза, но улыбается. Если бы Гэвин не знал, то сказал бы, что щеки Коннора немного посинели, но он понимает, что это просто освещение или еще что-то. — Рад слышать. Ты можешь сказать мне, если он тебя провоцирует. Гэвин вспоминает о последнем, что сказал Хэнк, о том, что будет если Гэвин разобьет Коннору сердце. Он считает, это, скорее всего, не важно. — Да, да, я думаю, что справлюсь со стариком. Рука Коннора сталкивается с его собственной, и сердце Гэвина поет.