Любовь Ёкая

Утро началось для Рюноске началось с того, что Чуя обнял его ещё будучи спящим. Юноша посчитал, что наставнику сниться приятный сон, поэтому решил не предпринимать попыток освободиться. Однако, по мере того, как продолжительно кицунэ обнимал его, юноше становилось жарко. И не только в плане тепла от одежды и хвостов рыжеволосого. Тело, что прижималось к нему, руки, которые обнимали, а ещё дыхание, что щекотало кожу на шее. Это напрягло, даже напугало его. И уже после этого, Акутагава решил, что пора будить старшего. Слегка потрепав его за плечо, Рю позвал наставника: - Чуя-сан, Чуя-сааан! Пора просыпаться, уже утро! На это лис пробормотал что-то невнятное и лишь сильнее прижался к Рюноске. Бедный потомок Расёмона мысленно взвыл, Накахара над ним явно издевается! - Чуя-сан! Хватит! Всё, просыпайтесь! - уже прокричал юноша, пытаясь вывернуться из крепких объятий. Наконец, рыжеволосый ёкай приоткрыл всё ещё сонные глаза и пару раз моргнул. Почувствовав рядом с собой другое тело, он сперва опешил и спросонья отпустил Рюноске, за что тот был ему неимоверно благодарен. "Ну слава Аматэрасу, проснулся. Я бы не выдержал ещё несколько минут этой пытки", - подумал Акутагава. Вслух же он произнёс: - С добрым утром. Чуя протёр глаза и увидел, что "телом" оказался Рю, после чего успокоился. Брюнет покинул комнату, сказав, что займётся завтраком, а пока кицунэ может привести себя в порядок. Накахара вновь потёр глаза и зевнул, эта миграция новых подопечных действительно утомила его. А ещё нужно было проследить, чтобы они адаптировались к новому дому и не стали драться с его "детьми". *** За завтраком Рюноске рассказал про спасённую человеческую девчонку. Эта новость заставила Чую напрячься. Ему не нравилось, что люди могли свободно войти в их лес и делать, что им вздумается. У него была причина недолюбливать, даже ненавидеть людей. - Аматэрасу действительно стоило бы возвести барьер от этих вредителей, - недовольно произнёс кицунэ, отпивая чай из чаши. - Люди так часто пытаются пробраться в лес? - спросил Рю, убирая со стола уже пустую посуду. - Не особо, но они несут один вред, - ответил голубоглазый. - говоришь, Ацуши знает её? - Да, они встретились ещё в детстве. Но неизвестно, помнит ли она его. А ещё непонятно почему она пришла сюда. - Ты сказал её ранила ханья, так ведь? - Да. Меня это удивило. Вы рассказывали, что они не обитают в лесах, где много духов. Кицунэ задумался. Возможно, эту тварь нашёл Мори, как-то подчинил себе и решил проверить, будет ли она выполнять его приказы. С того самого дня, когда паучий ёкай похитил Рю и выяснилось, что мальчик потомок Расёмона, Огай больше не показывался и не предпринимал новых попыток схватить его. И все эти годы Чую не покидала мысль, что Мори вынашивал некий коварный план, благодаря которому всё же надеялся завладеть Акутагавой и сделать своей марионеткой, пока Аматэрасу не приняла по поводу него решение. Накахара старался гасить эту тревогу мыслью, что осталось подождать два года, когда Рюноске исполнится восемнадцать, по человеческим меркам. Тогда он станет полностью самостоятельным и способным управлять дарованной ему силой, плюс ко всему станет защитником Аматэрасу, и уж тогда мерзкому пауку к нему не подобраться. В то же время Чуя не хотел отпускать от себя Рю, он привязался к маленькому сироте. Он стал для него всем: ребёнком, которого кицунэ любил и оберегал, талантливым учеником, который делал успехи и становился сильнее каждый день, близким другом, который был рядом в трудную минуту и… и… кем-то особенным. Кем-то, кого всегда хочешь видеть рядом, кого хочешь слушать и не важно что это будет: рассказ про то, как прошёл его день или же стихотворение, которое он сочинил. Кем-то кого желаешь крепко обнять и не отпускать. Ёкай помотал головой, не давая мысли уйти дальше. "Прекрати думать о таком, Накахара! Он рос на твоих глазах, ты его вырастил, а теперь думаешь о подобных вещах! Бесстыдник!", - мысленно обругал он самого себя. Поблагодарив за завтрак, кицунэ вышел из комнаты и направился к выходу во двор. Там уже были несколько новых лисов, и один из них, чёрного цвета, увидев Накахару подошёл к нему и обратился в человеческую форму. Перед Чуей стояла юная девушка, одетая в тёмно-синее кимоно, волосы были чёрного цвета, собранные в красивый пучок, глаза цвета побега молодой травы, на губах приятная улыбка. - Чуя-сама, хочу снова поблагодарить Вас за то, что позволили присоединиться к Вашему храму, - она почтительно поклонилась ему. - Не за что, Кико, - ответил он и кивнул. - мне жаль, что подобное произошло с Котоми-сан. Она была прекрасным ёкаем. - Да, - согласилась Кико. - нам до сих пор тяжело принять то, что её больше нет. Накахара подошёл ближе и положил руку на плечо обращённой лисицы, стараясь поддержать её. - Я знаю, что Вы, ёкаи способны к перерождению после смерти. Но мне всё равно не хватает её. - Верно, однажды она вернётся и вы снова встретитесь с ней. От этих слов Кико стало немного легче. В конце разговора, она пообещала Накахаре, что присмотрит за своими братьями и сёстрами, чтобы они прижились и не устраивали драк с уже живущими здесь. После, она вновь обратилась лисицей и направилась вниз по ступенькам ведущим к лесу. Чуя вздохнул. Он и представлять не хотел, как тяжело этой группе лис, что потеряли свою хозяйку, как винили себя в том, что не уберегли ту, которую так любили. И снова в этом были виновны люди. Люди. Всегда люди. Они всегда уничтожают то, что не могут объяснить и тех, кто хоть чем-то отличается от них. Как было с Юкией, женой Дазая, которую считали ребёнком демона лишь за её необычную внешность. Чуя помнил в каком ужасном состоянии был его друг, когда он навестил его спустя несколько недель после гибели Юки. Как оказалось всё это время тигр-ёкай старался забыться в алкоголе, и совсем забыл не только о своих тиграх, но и о маленьком Ацуши, что безуспешно пытались привлечь его внимание. Но тот гнал хищников и отталкивал ребёнка, продолжал пить прижимая к груди любимое кимоно погибшей жены. Накахара тогда ужаснулся состоянию Осаму и тому, как ослаб малыш Ацу без еды. Юный Сора тогда кинулся в ноги пришедшему кицунэ и умолял его образумить их господина. И Чуя образумил. Хорошенько вдарил ему несколько раз и напомнил, что у Осаму осталась частичка Юкии: их сын, которого сам ёкай погубит, если не прекратит беспробудно пить и игнорировать всех, кто его окружает. После этого визита Дазай пришёл в себя и больше не смел топить горе в саке, ведь из-за этого он чуть не потерял их с Юки мальчика. Иногда Чуя думал о том, будет ли ему больно, когда Рюноске покинет его и станет защитником Аматэрасу? Он, конечно сможет его навещать, но как раньше уже не будет никогда. А что если Акутагава уже устал от Накахары и только и ждёт своего восемнадцатилетия, чтобы сбежать из под его опеки? "А стоит ли вообще его отпускать?", - подумал Чу. Но тут же одёрнул себя. Нет, нельзя так думать! Это слишком эгоистично, заставлять Рю остаться с ним навсегда. Он должен сам решить, чего он хочет, не оглядываясь на желания самого кицунэ. - Ладно, подумаю об этом потом, - вслух произнёс рыжеволосый ёкай. - а сейчас надо нанести визит Дазаю и узнать, что за девчонку привели наши младшенькие. После этого он направился в сторону тигриного храма. *** Ацуши держал Кёку за руку и показывал ей их с отцом владения. Тигры, которых они встречали на пути сперва напугали девушку, но юный ханъё сказал, что рядом с ним ей нечего бояться. Хищник сперва недовольно рычали, но Накаджима шикнул на них, не оставляя другого выбора, кроме как успокоиться и смириться с присутствием человеческой гостьи. Во время прогулки Ацуши расспрашивал Кёку о том, как она жила все эти годы. Изуми в основном говорила, что дела в деревне уже тогда шли не очень, и что люди винили во всём богов, которые не дают богатый урожай или же демонов, которые его уничтожают. Ацу лишь глаза закатил, он уже слышал это от отца, Чуи-сана и других знакомых ему ёкаев. Люди никогда не желали видеть дальше того, что "мы прогневали богов!". Не желали понимать, что земле, которая их кормит тоже нужен отдых, куда им! Накаджима всерьёз задумался над тем, что такими темпами людей погубят не природные катаклизмы, и даже не демоны, которых смертные так бояться, а они сами. Они решили присесть на траву и немного отдохнуть от ходьбы, как вдруг, ребята увидели, что к ним, вернее говоря, к Ацуши, бежит несколько тигрят, и приветственно рычат, хотя, рыком это пока рано называть. Скорее, пищание или кряхтение. Первый добежавший малыш сразу же запрыгнул на колени к Накаджиме, а тот погладил его по голове, после чего почесал за ушком, на что котёнок довольно заурчал. Кёка, наблюдая за этим, боролась с желанием протянуть руку и тоже погладить тигрёнка. Заметив это, Ацуши взял её за руку и положил на спинку маленького хищника. Изуми удивлённо моргнула и взглянула на друга детства, тот улыбнулся ей, тем самым говоря, что всё в порядке. Девушка кивнула и провела рукой по полосатой спине тигрёнка, и тот снова заурчал, чем заставил брюнетку вновь погладить его, а потом и по голове. Спустя несколько секунд подоспели и остальные тигрята, которые лезли играть не только с Ацуши, но и с Кёкой, видя, что маленький хозяин доверяет незнакомке и разрешает ей гладить их братишку. - Они очень игривые, - произнесла Изуми, когда один из малышей принялся играть с одним из хвостиков, в которые были завязаны её волосы. - Это верно, иногда кажется, что они могут играть целый день напролёт, - хихикнув согласился Накаджима. Спустя несколько минут послышался громкий тигриный рык. Это немного напугало Кёку. Ацуши же лишь моргнул и стал мягко подталкивать тигрят, чтобы те бежали играть в другом месте. После чего поднялся на ноги, он узнал того, кто звал его. - Это Та́йга, мой тигр, - произнёс юноша. - он зовёт нас домой. Накаджима протянул Кёке руку, за которую она взялась и встала, после чего подростки направились обратно в храм. По пути Изуми задала вопрос, почему Ацуши назвал этого Та́йгу своим тигром: - Разве не все тигры ваши? На это Ацу усмехнулся и ответил, что Та́йгу он сам вырастил с котёнка. - Он был самым маленьким и слабым, отец говорил, что скорее всего он не выживет, но я решил спасти его. Это стоило мне нескольких бессонных ночей и много сил. Но оно того стоило, - сказал Накаджима, когда они уже подходили к храму. Там их встретил большой белый тигр. Увидев Ацуши, Та́йга приветственно рыкнул, подбежал и баднул в его бедро. Юноша улыбнулся и потрепал хищника за ухом. - Та́йга, это Кёка, она наш гость, не обижай её, хорошо? - попросил светловолосый ханъё. Тигр повернулся в сторону девушки и… кивнул ей? Это удивило Кё. А ещё больше её удивило то, что хищника объял свет, а спустя секунду перед ней стоял юноша с короткими белыми волосами, одетый в белые одежды, на лбу была повязка. А также отличительны были маленькие тигриные ушки и хвост. - Кёка-сан, никто не обидит Вас, пока будете здесь, - произнёс Та́йга и снова кивнул. Изуми моргнула, но тут же опомнилась, поняв, что пялиться на превращённого тигра и поблагодарила его. Со стороны храма послышалось громкое: “Эй!”. Это была Осаму, рядом с которым стоял Чуя. Кицунэ пришёл увидеть спасённую девчонку и выяснить как она попала в их лес. Ведь если его теория верна, то им предстоит вновь столкнуться с Мори.