Любовь Ёкая

Дазай сидел опустив голову, тигриные уши были также опущены и выдавали состояние ёкая. Сидящий рядом Ацуши с круглыми глазами смотрел на отца. Он и подумать не мог, что в смерти его матери были виновны люди. Осаму до этого дня не рассказывал отчего умерла Юкия, и юноша всегда думал, что маму забрала болезнь. Но здесь оказалось всё куда более жестоко. Вздохнув, шатен продолжил рассказ: - Она была еле живой, когда я снял её с горящего столба. Её раны были ужасны. Я сразу же помчался к Шибусаве, он один мог спасти её. Дазай сжал руку в кулак и острые ногти впились в кожу ладони, да так сильно, что казалось проткнут её и на пол закапает кровь. Накаджима переводил взгляд с лица родителя на сжатую руку. Тишину нарушил тихий и полный злобы голос Осаму: - Но он отказался. Ацу моргнул, не веря в услышанное. Бог хворей, который вылечил его самого, не смог излечить его мать? - Раны… были настолько сильными, что он не смог исцелить маму? - осторожно спросил Ацуши, боясь ещё сильнее расстроить отца. Внезапно кареглазый ёкай хмыкнул и нервно засмеялся, чем насторожил сына. А после ответил: - Нет. Он просто отказался. Сказал, что не может её исцелить! Но я знаю! Он мог, мог, великая Аматэрасу, спасти её! Просто не захотел. Крылатый ублюдок! Осаму ударил кулаком по полу, и зашипел от неприятного ощущения: ногти всё же впились в кожу и выступила кровь. - Люди из деревни и Шибусава убили её, - произнёс Дазай. - теперь ты знаешь, почему умерла Юкия. Да, теперь Ацуши понял, почему отец запрещал ему приближаться к человеческой деревне. Ведь если они так жестоко поступили с той, кто хоть немного отличался от них самих, то, что они могли сделать с маленьким ханъё вполне понятно. - Я, я не знал… - тихо произнёс Ацуши. - пап, я, я… мне очень жаль. Прости меня, прости. Накаджима подсел вплотную к отцу и приобнял рукой за плечи. Ёкай отреагировал на это: он поднял голову, и позволил увидеть сыну свои покрасневшие и влажные от собравшихся в глазах слёз. После чего коснуться рукой, не испачканной в крови, щеки юноши и погладить её большим пальцем. Сейчас Осаму совсем не был похож на грозного ёкая-тигра или же весёлого и беззаботного шутника. Сейчас перед Ацуши был тот, кто потерял возлюбленную и продолжал жить лишь ради ребёнка. А потеряв ещё и сына, шатен мог просто обезуметь от горя, перебить оставшихся в деревне людей и превратиться в аякаси. - У меня больше никого нет, - с нежностью в голосе произнёс Дазай. - только ты, тигрёнок… От тона, которым отец произнёс эти слова, стало так тепло в груди. Парень прикрыл глаза и сильнее прижался к родительской руке. - Я тоже люблю тебя, папа, - произнёс юный ханъё. В этот же момент оба услышали скрип в конце коридора. Обернувшись на него, они увидели, что там стояла очнувшаяся девушка. Первым отмер Ацуши и воскликнул: - Кёка-тян, ты очнулась! Однако, девушка не разделяла радости юноши, поскольку тут же выставила вперёд руку, в которой был нож. Хоть она и была ранена, но весь её вид говорил о том, что Изуми была готова сражаться до последнего. Улыбка, что появилась на губах Ацуши медленно сползла, и теперь паренёк выглядел обеспокоенно. Кёка… его не узнала? - Кто вы такие!? - спросила темноволосая девица. - что вам нужно? И откуда ты знаешь моё имя? Последний вопрос был адресован Ацуши, который поднял руки в примирительном жесте, тем самым говоря ей успокоится и не натворить дел сгоряча. Осаму же подобно проснувшейся Изуми, был готов в любой момент напасть, если что-то пойдёт не так. Но Накаджима надеялся всё уладить разговором. - Н-не бойся, мы ничего тебе не сделаем, - начал юноша, стараясь быть убедительным. - ты была ранена. Я и мой друг нашли тебя в лесу и принесли сюда. Кёка, ты, ты не помнишь меня? - А? С чего мне помнить тебя? Я первый раз в жизни тебя вижу, - недоверчиво ответила голубоглазая красавица. Ацуши моргнул, а на лице появились разочарование и грусть. Она и впрямь забыла его? - Вы были детьми, - вступил в разговор Дазай. - да и память у людей короткая. Поэтому неудивительно, что она тебя не помнит, Ацуши. Услышав имя ханъё, Изуми моргнула. Ацуши? Отчего-то это имя показалось ей знакомым. Где она могла его слышать? - Я подарил тебе кролика! - произнёс полу ёкай, надеясь, что это поможет. Эта фраза заставила Кёку снова моргнуть в удивлении. Откуда он знает? Да, она помнила, что мальчик подарил ей кролика. Да и имя, такое знакомое. Но неужели… этот парень тот самый мальчик? - Так тот мальчик… это ты? - не веря спросила голубоглазая, опуская руку с ножом. Поняв, что она вспомнила его, Накаджима вновь улыбнулся и подошёл к ней. После чего протянул руку. - Рад снова тебя видеть, Кёка-тян, - произнёс Ацуши. Переведя взгляд с протянутой руки на лицо улыбающегося ей ханъё, Изуми выпустила из руки нож, резко рванула к парню. Дазай, что наблюдал за ней, уже хотел рвануться к сыну, но увидел, что девушка обняла Ацуши и уткнулась ему лицом в грудь. Шатен мог с облегчением выдохнуть. Похоже, эта девчонка действительно вспомнила своего друга, и не собирается ему вредить. *** Рюноске занимался готовкой, когда Чуя вернулся в храм. Выглядел кицунэ уставшим, и всё, чего он хотел, это поесть и поспать хотя бы пару часов. Было бы ещё хорошо расслабиться в горячем источнике, но на это его вряд ли бы хватило. Всю последнюю неделю он помогал с миграцией новой лисьей стае. Их лес был не единственным местом, где обитали ёкаи, прочие духи и божества. И так же не исключались смерть или убийство одного из соседних ёкаев. Тогда его подопечные либо оставались сами по себе, либо просили разрешения другого ёкая присоединиться к нему. И именно это сделала стая лис из лесной долины, что была в нескольких сотен километров от леса наших героев. И все прошедшие дни Накахара помогал новеньким добраться до своего храма. Но сегодня он закончил с этим и теперь мог наконец отдохнуть. Рыжеволосый плюхнулся на пол перед столом, на который положил сперва руки, а затем улёгся на них головой. Единственное, что не позволяло заснуть это приятный запах стряпни Рю и голос самого потомка Расёмона, который спрашивал как прошла миграция, как себя чувствуют новые лисы и прочее. Отвечал правда рыжий односложно, в силу усталости. Поэтому Акутагава решил, что он расскажет о найденной человеческой девчонке позже, когда Чуя будет способен рационально и ясно мыслить. Он налил в миску мисо-суп и поставил её перед наставником вместе с ложкой. Накахара поднял сонную мордашку, которую обдало жаром от блюда, и принялся принюхиваться сильнее, после чего заулыбался и открыл глаза. - Ааахххх, супчик~, - довольным голосом протянул Чуя, беря в руки ложку. - Только осторожно, он ещё горячий, - предупредил Рюноске, сев рядом с кицунэ. Не смотря на предупреждение, Накахара в считанные минуты управился с супом, после чего довольный похлопал себя по животу, на лице расцвела широкая улыбка, а все девять хвостов слегка покачивались из стороны в сторону. Он отодвинул миску в сторону, и снова улёгся на стол, как лежал до поедания мисо-супа. Накахара был готов заснуть прямо здесь, однако, голос темноволосого юноши не позволил ему это сделать: - Чуя-сан, нечего разваливаться на столе, идите в свою комнату. - Ммм, - недовольно промычал кицунэ. - мне лееень, я устааал! Тут же хихикнув, он добавил хитрым голосом: - Можешь отнести меня на ручках, если так хочешь, чтобы я спал на футоне~. Шуточная просьба, которая внезапно оказалась выполнена: Рю пожал плечами, поднялся на ноги, и подхватил наставника на руки, быстро и осторожно. Накахара даже сперва и не понял, что уже не сидит за столом. А осознав, что сейчас на руках Рюноске, покраснел и спросил, что тот собственно делает, на что получил ответ: - Вы же сами просили отнести Вас "на ручках"~. Ответ был сказан таким же хитрым голоском. Чуя весь покраснел, пытался возражать, но Акутагава его не слушал и понёс наставника в сторону спальной комнаты. "А я и не знал, что он теперь настолько сильный", - подумал Чуя, пока Рю нёс его. Придя в нужную комнату, Рюноске уложил наставника на заранее расстеленный футон, так как знал, что вернувшись, тот просто завалиться на пол от усталости, да так и заснёт. Накахара слегка покраснел от такой заботы со стороны Акутагавы, он до сих пор не привык, что тот заботиться о нём в ответ. Рюноске укрыл кицунэ одеялом, убрал со лба мешающую чёлку и поцеловал Чую в лоб, заставляя того покраснеть от смущения ещё сильнее. - Р-Рю! Зачем это?! - спросил Чуя, стараясь скрыть это дурацкое смущение. - А что? - удивился брюнет. - Вы ведь тоже делали мне так перед сном. - Делал, но, но… ты тогда был ребёнком! А взрослые так н-не делают! - ответил девятихвостый. Сероглазый усмехнулся и ответил: - А кто сказал, что я до конца стал взрослым~? И он снова, чтобы подразнить старшего, поцеловал его в лоб, но на этот раз губы задержались дольше положенного. "Наглый мальчишка, ты что делаешь!", - подумал несчастный и смущённый лис. Наконец подросток прекратил поцелуй и отстранился от лица Чуи, однако, уходить он не собирался. Напротив, лёг рядом с ним, чем окончательно выбил Накахару из колеи. - И что ты делаешь? - спросил голубоглазый лис. - Собираюсь сторожить Ваш сон, - как ни в чём не бывало ответил юноша. - Ты это можешь делать и у входа в храм, - продолжил Чу. - Могу, но не хочу, - парировал Рюноске. После этого Чуя вздохнул и произнёс что-то вроде "несносный малой". После чего повернулся на бок, позволяя брюнету остаться спать рядом.