Школьные будни или как довести детей до суицида

И вот педагоги сидели в уютном ресторане европейской кухни и ждали свой заказ. Они мило разговаривали на отвлеченные от нудной и скучной работы темы, шутили и смеялись. Постепенно их отношения помимо дружеских перерастали в нечто большее. Вот на столе уже красиво рассервированы различные изысканные блюда французской кухни. Алексей разливает красное, недавно принесенное вино по бокалам, как вдруг замечает очень знакомые лица среди зашедших внутрь ресторана людей. — Смотри! Это ж мой класс! — говорит он своей спутнице. Оксана разворачивается и видит следующую картину: Соня, волосы которой впервые за долгое время аккуратно уложены, о чем-то увлеченно разговаривает с Никитой. А на Никиту с некой агрессией взирает Дима Романов, который, судя по всему, не оставлял своих попыток по завоеванию Софии. Рядом с подругой гордо шествует Елизавета, которая мило улыбается какому-то высокому мальчику. Всю эту компанию замыкает Глеб и Родион, которые, в отличие от остальных участников процессии, не изменили своему стилю и надели джинсы. Дети выбрали стол, находящийся довольно близко к столу преподавателей, но, к счастью Алексея и Оксаны, не заметили учителей. Из-за близкого расположения столиков педагогам было очень хорошо слышно своих подопечных. Алексей приблизился к Оксане и максимально тихо прошептал: — Так как сидим мы близко, они могут нас услышать. Мы могли бы пересесть в другое место, вот только нет ни одного свободного столика, да и что-то мне подсказывает, что наше перемещение не останется незамеченным. — Леш, а чего мы должны скрываться? Мы просто ужинаем. Их наши взаимоотношения, веришь или нет, никаким образом не затрагивают. Эта фраза была произнесена не очень громко, но Родион смог ее услышать. И вот, он разворачивается и натыкается на взгляд карих глаз Алексея Анатольевича. Минутное удивление на его лице сменяется широкой улыбкой, и он произносит: — Ой, здравствуйте! Какая встреча неожиданная! Оксана Юрьевна вздрогнула от неожиданности и развернулась. Теперь уже Родион пребывал в диком изумлении, а его глаза настолько расширились, что, казалось, вот-вот вылетят из орбит. В этот раз ему понадобилось чуть больше времени, чтобы взять себя в руки. После того, как ему это удалось, он спросил: — Вы, того, вместе что ли? Этим вопросом он поставил учителей в крайне затруднительное положение. Оксана сориентировалась быстрее своего спутника: — А ты и Глеб вместе? Этим вопросом она надеялась сбить с толку главного сплетника гимназии, но, к сожалению, ей это не удалось. — Во-первых, это невежливо отвечать вопросом на вопрос. А во-вторых, да. — Я так и знала! — воскликнула Соня. — А как давно? И у вас прямо все серьезно? А родители знают? И что будет да… — договорить ей не позволил легкий тычок от Никиты. — Это их личное дело. Ты что будешь? — Ты меня ради этого прервал? — Да, а что? — Ничего. — Ты обиделась? — Нет, — произнесла Софи, скрестив руки на груди. — Она не обижается, а делает выводы, — сказала Лиза. — Ну и какие же выводы ты сейчас сделала? — Ты меня не ценишь! — Твою ж дивизию… Ты издеваешься? Я тебе цветы дарю? — Соня кивает. — В кино с тобой хожу? — снова кивок. — Мы вместе гуляем? — кивок. — Так почему я тебя не ценю? Слушая эти доводы, Алексей еле сдерживался от смеха. И вот, собравшись, он говорит: — Ну это же не значит, что ты ее ценишь! — Вот! — восклицает Соня и демонстративно отворачивается от своего спутника. — А что это значит? — Никит, понимаешь, девушки очень интересные создания, — произносит историк так, чтобы его услышал только Никита. — Видишь ли, им не только действия важны, но и слова. И они могут сколько угодно кричать о том, что им поступки важнее, но запомни: женщина любит ушами. Так что, начинай ей говорить, как ты ее ценишь, любишь, обожаешь и так далее. Только не сейчас. — Спасибо, Алексей Анатольевич, — также шепотом отвечает парень. — Вот Вы теперь знаете, что я и Соня вместе, а мне остается только гадать. Ну откройте тайну, пожа-а-алуйста. Интересно же. — Вместе — понятие растяжимое. Может, это для меня мы — пара, а по ее мнению мы — просто друзья. Тут наверняка сейчас не узнаешь. Так что, вместе с тобой гадать будем. Вскоре, освободился столик, за который пересели дети, дабы не отвлекать учителей от их романтического вечера. Вот только романтика улетучилась и испарилась в одно мгновенье. Свидание было решено окончить. Леша не подвез и не проводил Оксану, да и Оксане не особо этого хотелось. Вот только отношения между ними теперь явно не дружеские, вот только какие? Этот вопрос они оставили без ответа.

***

Вот солнце всходит и окрашивает своими огненными лучами небосклон в нежно-розовый оттенок. Птицы порхают и поют, ознаменуя таким образом начало нового дня. Для кого-то это утро обещало быть особенным, кому-то казалось, что еще один день ничего не изменит в его жизни, а кто-то был твердо уверен в бессмысленности своего пробуждения. Вот ученики добираются до гимназии: кто-то идет неспешным шагом, наслаждаясь приятной мелодией в своих наушниках, кто-то стоит на остановке и ожидает нужный ему автобус, а кто-то мчится со скоростью света, так как опаздывает на урок русского языка.

***

Урок русского языка уже идет около пятнадцати минут, а Родиона все не было. Учительница уже хотела отметить его отсутствие, но скрип открывающейся двери не позволил ей этого сделать. — Оксана Юрьевна, извините! Умоляю, не ставьте энку. Прошу! Вы же хороший человек, — для полноты картины Родиона хотелось поставить на колени. В его голосе было столько слезного сожаления, что самый черствый человек мог проронить, хоть и скупую, но все же слезу. — Причина опоздания, — спросила Оксана Юрьевна без капли сострадания. — Я… — и тут Родион замешкался. Пока он бежал в школу со скоростью «Сапсана», он не придумал причину опоздания. И тут началась полная импровизация, — Ну, понимаете, ситуация такая бредовая получилась. В общем, я встретил электрика. Он был пьяным и плохо стоял на ногах. И… — И ты, разумеется, помог ему добраться до нужного места, а оно было далеко от школы? — Нет, что Вы! Как я мог пойти куда-то зная, что у меня первым уроком великий и могучий русский язык! Просто тот электрик… Его стошнило прямо на мои кроссовки, представляете? — Да-а-а? А почему же они у тебя девственно чисты? — Ну так, Оксана Юрьевна, у меня же сегодня физкультура! И я переобулся в другие! — Родион, я еще раз спрашиваю: почему ты опоздал? — Так вот, смотрите, я иду дальше, а тут черная кошка, да еще и с такими зелеными глазищами! И эта самая кошка перебегает мне дорогу… — И ты, как суеверный человек, попросил ее перебежать обратно? — Нет, нет! Разве я мог так бездарно потратить драгоценнейшее время, отведенное мне для того, чтобы вовремя добраться до кабинета русского языка? — Родион, можно ближе к сути? — Так я к ней и подхожу, Оксан Юрьевна! И вот, перебегает эта наглая кошка мне дорогу, но я же не суеверный дурачок, поэтому я и продолжил свой путь. И вот иду я значит, а навстречу мне… — Серый волк? — Нет, Оксан Юрьевна, Вы что? На встречу мне Валера… — тут полет фантазии немного прекратился, но он не растерялся, — Меладзе. — Что, прости? — Ну, я встретил Валеру Меладзе и он шел с… — С Леонтьевым? — Нет, с пакетами. А они тяжелые были. И я его так люблю. Ну я не мог не помочь ему, понимаете? — Родион, скажи честно, ты проспал? — Да нет же, Оксана Юрьевна! Как я мог проспать, когда у меня первым уроком мой любимый предмет? — Садись уже, горемычный. И дневник мне дай свой. — Ну за что? Ну это же был… — Это был превосходный рассказ, но у меня сейчас русский язык, а не литература.

***

— Родион, а ты долго эту историю придумывал? — спросила Юля на перемене. — Я вообще подготовиться не успел. Что, сильно неправдоподобно? — Ну как тебе сказать… Бывало и лучше. А учитывая, что Меладзе в Екатеринбурге сейчас… — Ой, вот что ты начинаешь… Кого волнуют такие мелкие и незначительные детали? — А мне вот история взошла, — сказал только что подошедший Глеб. — Такая непредсказуемая. Прям продолжения захотелось! — Глеб, это конечно замечательно, что ты стараешься поддерживать своего возлюбленного во всем, но иногда следует указывать ему на недочеты в его творческих действиях, — внесла свою лепту в диалог Софи. — Вот чего вы такие злые сегодня? Ведь день такой прекрасный. Вон, за окном птички поют, — Родион указал жестом в сторону окна, и именно в этот момент в стекло врезается ласточка. — Ору, — сказал мимо проходящий Дима Романов.

***

— У нас сейчас что? — в каждом классе должна быть своя потеряшка. В 9-м «Б» таковой является Ася Рублева. Девушка довольно собрана, вот только вся это собранность в момент исчезает, стоит ей перешагнуть порог гимназии. По какой причине это происходит — вечный вопрос, на который ученые навряд ли найдут ответ. — Биология, зай, биология, — ответила Соня. — Спасиб. Настал тот момент, когда биология плавно перетекла в анатомию. И, казалось бы, что в этом такого особенного? Действительно, в этом курсе не было бы ничего интересного, если бы его не преподавала Надежда Александровна — женщина лет семидесяти. В таком возрасте многие впадают в маразм — это не редкость, но чтоб настолько… И так получилось, что администрация школы обязала ее провести курс полового воспитания…

***

— Твою мать! Это ж как мне теперь с этим жить? — вопрошала Ася после урока психиотравмирующей биологии. — Рано или поздно ты должна была узнать об этом, — сказала Соня. — Но не так же! Боже, самое худшее в моей жизни. — А это была всего лишь теоретическая часть…

***

— Так, я предлагаю сходить в кафе. Кто со мной? — Спросил Родион, который и дня не мог прожить без своего любимого кофейка. — Я не с вами, ребят. Мне надо к математичке, — Ася была вынуждена отказаться, ведь математика важнее, чем обожаемый латте.

***

— Эльвира Гамлетовна, можно? — Заходи уже. Готова к работе? — Готова…

***

Эльвира Гамлетовна — женщина лет сорока с зелеными глазами и иссиня-черными волосами. Наверное, единственный преподаватель, которого дети боялись по-настоящему. И дело не в жестких требованиях и чересчур строгой системы оценивания. Более того, Эльвира Гамлетовна Магнусова крайне редко повышала голос на уроках. Но все же, нет ни одного ребенка в элитной гимназии, который не вздрагивал при упоминании ее имени. Ну, за исключением Аси. У Рублевой просто нет причин боятся учительницу, которая довольно хорошо, по неясным причинам, относится к ней. И вот сейчас, Ася была освобождена от ненавистной географии благодаря этой женщине. Правда, это не назвать полной свободой: чтобы пропустить какой-то урок на законных основаниях Рублевой нужно было проверять тетради. Работа была не трудной, и более того, Ася обожала этот процесс. Больше всего она любила оставлять какие-то комментарии красной пастой. Нередко эти размашисто написанные фразы были пропитаны сарказмом и язвительностью. — Так, ну вроде бы все, — произнесла Ася, отодвигая массивную стопку тетрадей. — До звонка еще 15 минут, — сказала Эльвира, глядя на красивые серебряные карманные часы. — Можем попить чай, если хочешь.

***

— Что на географии было? — спросила Ася, встретив своих одноклассниц. — Да какая-то дичь. Она совсем спятила, — к слову, географию и биологию вела одна та же учительница. — Она такой бред несла, что даже Родион позавидовал. Везучая ты, такой урок отвратительный пропускаешь. Кстати, а как тебе оценку поставят? — Легко и просто. Я ей рефератики ношу. — Ясно. — Тогда, до встречи в пять? — До встречи!