By your side

      Выразительный запах книг, за которым скрываются захватывающие истории, и немного тусклый свет, что озаряет просторную комнату, придают всему окружению чувство волшебства и уюта. В прошлый свой визит Феликс не обратил внимания на общую атмосферу библиотеки, и теперь с интересом осматривает ее, пока здешний работник готовит ароматный чай.       — Тебе с сахаром? — невзначай спрашивает Ян, заливая сушенные листья кипятком. Феликс от неожиданности вздрагивает — был полностью погружен в свои мысли, и, наконец, кивает в знак согласия. Чонин, закончив с приготовлением, поставил две чашки на стол и выжидающе посмотрел на парня, решаясь начать разговор.       — Я предлагаю провести нашу беседу в стиле игры «Вопрос-Ответ». Таким образом мы сможем все понятно разъяснить друг другу, — было заметно, как парень намеренно держит нейтралитет ко всему происходящему. Он будто бы не заинтересованно оглядывает Ли, отчего сердце последнего болезненно сжимается. Все же было нормально, так почему же снова этот холодный прожигающий насквозь взгляд?       — Давай я начну, — Чонина совершенно не волнует согласен ли его собеседник с условиями или нет, и он начинает вести этот незамысловатый танец. — Как ты нашел меня?       Феликс морщит брови, вспоминая те прошедшие серые дни, когда его состояние представляло собой лишь сломанный зонт, который не способен обороняться от пронизывающего ветра и совершенно бесполезен против падающих капель, рассекающих воздух. Чтобы отвлечься от накативших воспоминаний, он смотрит в мимолетно загоревшиеся карамельные глаза напротив, что до этого вызывали только мороз по коже, и улыбается этому маленькому открытию уголками губ.       — Моими собственными силами найти тебя не представлялось возможным, — он обратил свой взор в потолок, словно окунаясь с головой в то время. — два или три? Точно, — хмыкает себе под нос.       — Три года я пытался отыскать тебя самостоятельно. Еще год я налаживал контакт с отцом, и уже с его связями, я снова с головой посвятил себя поискам. Ты не представляешь мою радость, когда я смог напасть на твой след, — Феликс с нежностью посмотрел на смутившегося неприступного парня.       — А нашел я тебя восстановив утерянные данные о твоих почивших родителях. В них была маленькая подсказка, которая привела меня к тебе.       — Какая? — Чонин понятия не имел, что именно имеет в виду Ли, а хитрая улыбка на довольном лице лишь сильнее подстегивала его подключившийся интерес.       — Нет-нет, малыш, это уже следующий вопрос, — Ликс театрально пригрозил пальцем, усмехнувшись, на что пораженный Ян фыркнул.       — Что действительно интересно… — тут парень вмиг сделался серьезным. С его лица исчезла присущая ему смешинка, а его голос стал будто на тон ниже. — Что же случилось в тот день. День, когда я даже подумать не мог, что ты намерен прощаться со мной навсегда, — он завершил фразу на своем родном языке, желая полностью передать охватившие его чувства.       Его низкий с хрипотцой голос заставлял омегу внутри Яна стонать. Его разум тщетно пытался устоять и противиться зову природы. Чонин судорожно сжал руки под столом, внешне стараясь оставаться беспристрастным, и начал свой рассказ, которым делится уже второй раз за день. Сейчас говорить об этом стало куда проще. Джисон был прав — следовало гораздо раньше излить ему душу и переосмыслить некоторые вещи.       Феликс же внимательно слушал, периодически сталкиваясь с Яном взглядами.        — … Вот почему я решил уехать и жить с тетей. Та не особо хотела со мной нянчиться и купила мне однокомнатную квартиру, иногда скидывая мне немного денег на еду. Не могу сказать, что она плохая, скорее не хочет засорять жизнь ответственностью за какого-то сопляка. Но я действительно признателен ей за все, — Чонин настолько ушел в свой рассказ, что не сразу заметил, как Феликс подошел к нему и встал на колени у его ног. На его удивленный возглас, Ли взял чониновы руки в свои и медленно поднес их к губам, прикрыв собственные глаза.       Этот жест был настолько сокровенным и интимным, что Ян не мог вымолвить и слова. Его волнение выдавали лишь дрожащие пальцы и сбившееся дыхание. Казалось, что температура поднялась на несколько градусов. Собираясь с силами, чтобы сказать хоть что-то, Чонин сталкивается с хищным взглядом напротив, который манит и не дает мыслить здраво.       — Ты думаешь, что я все тот же мальчишка, что бегает от омег? — он освобождает его руки от своего сладкого плена, не прекращая смотреть в чониновы глаза.       — Э-это уже следующий вопрос, мистер! — возмущенно восклицает Ян, поджав трясущиеся колени.       — И поднимись уже, чего рассел-… — он не успевает проговорить последнее слово, как ощущает на своих устах чужие мягкие горячие губы, которые, будто боясь спугнуть, едва касаются их.        Чонину ничего не стоило оттолкнуть Ликса, и он прекрасно это понимал, но он не хотел отталкивать. Вместо этого он не больно кусает нижнюю губу Феликса, как бы мстя за испорченную «игру», на что Ли улыбается в поцелуй, до конца не веря в происходящее, ведь он ожидал кулака в лицо за свой напор и, возможно, это было бы вполне заслуженно.       Действия гораздо яснее слов выражают чувства, и Чонин в этом убедился, ведь они, наконец, разрушили в пух и прах все их опасения. Оторвавшись друг от друга, Феликс обжигающе посмотрел в затуманенные от переизбытка чувств глаза.       — Прости меня, — одними губами прошептал он, но Ян услышал его. Тот же в свою очередь непонимающе посмотрел на него в ответ.       — Если бы я раньше смог признаться в своих чувствах, если бы я раньше переборол в себе тот нелепый страх… — Чонин с теплотой во взгляде нежно погладил его рыжие мягкие густые волосы, стараясь успокоить бушующее пламя в его сердце, — то ты бы не испугался и доверился мне в тот день, — Феликс осторожно касается своей рукой его щеки, с любовью в карих омутах смотря на влажные от слез чониновы глаза.       — Мы оба придурки, Ликс — утверждает он, смаргивая непрошеные соленые капли.       — И я принимаю твои чувства, — смеется Чонин, тянущийся к новому поцелую.       Этот поцелуй был раскрепощеннее, запретнее. Они уже смелее изучали друг друга, борясь за главенство в жарком танце, и у обоих буквально срывало крышу от всего происходящего, ведь они не раз представляли подобное друг с другом в своих мыслях. Феликс никогда не скажет об этом вслух, но он задолго до того судьбоносного дня был по уши влюблен в друга, который по итогу стал для него всем. Он тщательно скрывал ото всех свои неправильные чувства, даже от самого себя, но теперь это уже не имеет смысла, когда эти самые карамельные глаза смотрят с той же любовью во взгляде.       Феликс неохотно отстраняется и, готов поспорить, что слышит недовольный вздох.       — Я не могу, — выдыхает он.       — О чем ты говоришь? — дрожащим голосом вопрошает Чонин, боясь, что снова все испортил.       — Ты слишком сексуальный. Я боюсь, что не смогу остановиться, — еле уловимый до этого запах Чонина стал более ярким и насыщенным, отчего альфа уже не мог разумно мыслить. Их сущности, которые были далеки друг от друга столько лет, не могли насытиться друг другом, подмывая своих хозяев к более решительным действиям.       — А кто-то просит? — хитро улыбаясь отвечает Ян, и все запреты Феликса исчезают далеко и надолго.       Он осторожно сажает Чонина на стол, за которым они только недавно пили чай, и принимается поцелуями изучать горячую гладкую шею, вдыхая крышесносный аромат яблок. Его руки забираются под футболку, оглаживая бока и выступающие ребра (Феликс мысленно успевает сделать заметку — как следует накормить Чонина после). Ян теряется в этой палитре чувств, он чувствует, как внизу уже влажно от всех этих горячих прикосновений к своей коже. Чонин слегка оттягивает волосы Феликса, и тот сквозь ткань языком обводит набухшие соски, сразу получая в ответ несдержанный высокий стон.       Ян красный как рак ложится на стол, призывно раздвигая ноги, и от этой картины у Ли перехватывает дыхание и сердце быстро колотится. Он быстрым движением освобождает парня от темных джинс и нижнего белья. Чонин с покрасневшими щеками, покусанными пухлыми алыми губами, распластанный на столе в одной футболке был настолько желанным, что Феликс едва сдерживал порыв наброситься. Нельзя. Он должен сделать их первый раз самым особенным.       Ликс тянется за очередным поцелуем, попутно начиная растягивать сжавшееся колечко мышц. Он терпеливо растягивает его, чтобы Чонин ни в коем случае не почувствовал боль. В какой-то момент Ян протяжно стонет в поцелуй, тяжело выхватывая ртом воздух.       — З-здесь, — выговаривает он прежде чем вновь сладко простонать от новой порции удовольствия, распространяющегося по всему телу. Все его естество горело и требовало к себе внимания, отчего шатен неосознанно хныкал в поцелуй.       Ли старался проходиться пальцами по чувствительной точке чаще, пока его не отвлекла проворная рука младшего, что легла на его ширинку, готовую порваться от перевозбуждения в любой момент.       — Долго ты будешь тянуть кота за хвост, м? — его проворные изящные пальчики принялись расстегивать молнию, держась за бегунок, для этого мальчишке пришлось немного привстать.       У Феликса буквально сняли все предохранители. Он помогает снять с себя мешающую одежду, кидая ее куда-то за спину. Все его внимание было на парне, что своей улыбкой покорил его неуемное сердце, и сейчас призывно проходится юрким языком по покрасневшим от долгих истязаний губам. Австралиец нетерпеливо наклоняется к чониновой шее, одаривая ее горячим обжигающим дыханием.        Он борется с желанием поставить эту чертову метку принадлежности, чтобы каждый знал, что Чонин его омега, но все-таки одергивает себя, оставляя эту затею до лучших времен — придет время и Ян сам скажет, что хочет этого, а пока Феликс проводит руками по гладкой словно фарфоровой коже и аккуратно кладет чонинову ногу себе на плечо. Он осторожно толкается в растянутый проход, внимательно следя за реакцией Чонина. Получив одобрительный кивок, он начинает двигаться. Несмотря на плывущий разум, Ликс максимально контролировал свои действия, не желая навредить самому дорогому, что у него есть.       Взяв одной рукой руку Яна, он переплел их пальцы. Свободной рукой держась за ногу, что покоилась на его плече, он ускорился, с каждым толчком набирая темп. Каждый раз, когда Феликс задевал простату, Чонин подавался ему навстречу, не сдерживая сладкие стоны, что неосознанно срывались с его губ. Потом ему будет немного стыдно за все это, но сейчас — не имеет значения.       Сейчас существуют только они вдвоем и их невысказанная вслух любовь друг к другу.