Золотая карта с твоим именем

Хлопок дверью. Комната, погруженная в тишину и мрак, озаряется слабым свечением из коридора и стуком каблуков. -Ой… – выдыхает Мей, прикрывая дверь и вглядываясь в стену, боясь, что от удара остался след. -Тетя, - произносит Питер, включая свет в гостиной, - Ты в порядке? -Я-я…Конш... Коне-чно! – запинаясь, проговорила женщина. Глаза покрасневшие, помада размазана по щеке, а платье растеряло половину пайеток. Пила. Непотребный вид и заплетающийся язык говорили сами за себя. -И сколько? – подхватив тетушку под руку, спрашивает парень. -Чг-чего сколько? – недоуменно смотрит та, присаживаясь на диван. -Выпила…- со страдальческим вздохом говорит Паркер. – Хотя нет. Не отвечай. Не хочу знать! Мей ты обещала! -Питти, я только… это... чуть-чуть. – растягивая губы в глуповатой улыбке, продолжила женщина. – Меня…ик… увол-лили, кста-ати. -Мей… иди спать. Юноша, подхватив тетушку уже успевшую стянуть высокие каблуки, двумя руками аккуратно потащил ее в комнату. Будильник показывал 8.00. Слишком поздно для школы, но идеально для того чтобы привести тетю в чувства. Босые ноги касаюсь холодного пола, заставляя все тело поежиться от волны прохлады пробежавшей по телу. На ощупь, найдя тапочки, раздвинув шторы, пропуская лучи утреннего солнца, Питер вышел из комнаты. Стук в дверь Мей. Тишина. Яичница. Таблетки. Стакан воды. Все по старой схеме. В нос неприятно ударило перегаром, напоминая Питеру, о скверном состоянии тети. Аромат яичницы, медленно остывавшей на столе, смешивался с запахом алкоголя, который нещадно в себя вчера вливала Мей, добавляя обстановке практически ощутимое напряжение. -Выпей. – ставя стакан с водой и горсть с таблетками подле тетушки, прокомандовал Питер. -Милый, я… - попыталась, что то сказать она. -Мей, пожалуйста. – проскулил юноша. И когда это все началось… -Пии-теер,- протянула Мей, через 2 дня после смерти Бена, в валившись в дом. -Привет, Мей, - отозвался парень, подходя к тетушке. – Ты в порядке? – дернул он ее за плече. -Коне-нечно, - улыбнулась та и проводя рукой по кучерявой макушке племянника. Рваные джинсы. Бутылка чего-то темно бордового в правой руке. Красные, из-за полопавшихся капилляров, глаза. Мей выглядела пугающе. Пугающе несчастной. Поставив бутылку, наверное, вина на журнальный столик Паркер притянула племянника к себе. Первый срыв Мей Паркер. Чему дивиться? Не зажитые раны часто кровоточат. Питеру было 16 с половиной, когда редкие пьянки тети переросли в ужасающий кошмар. -Меня уволили.- зайдя в дом проговорила женщина. Пит не успел осмыслить то что произошло в течении этих недолгих 30 секунд. Неотрывно наблюдая за хлопнувшей дверью в комнату тетушки. Минута, может две, прошло в надежде, что та отопрет деревяшку пропуская племянника внутрь. Но нет. За не толстой стеной не было слышно ни плача, ни крика, только пробирающая до дрожи тишина. На утро того дня пришла еще одна прискорбная новость, а точнее злосчастное письмо. -Мей! Ты заложила нашу квартиру?! – срывал голос подросток. -Питер, пожалуйста, не кричи… Я не помню толком что было. – схватившись за голову шёпотом проговаривала Паркер. Целое утро криков, слез и истерик. Клятвенные обещания, потерянные нервы. И пятизначное число на плотной бумаге из конверта привели Питера Паркера, новоиспеченного героя Человека-паука в «Сестра Маргарет».