Слепые слышат

Джису проводила Сокджина, скрепя сердце, ведь он забирал с собой щенка. Сложно было представить, что теперь маленький белый комочек не будет встречать ее дома — но ходить где-то, зная, что Дальгом сидит совсем один, казалось ей невозможным. Брат прав — пока она не сильно стабильна в своей жизни, собаке будет лучше с ним. По крайней мере, брат живет в своей квартире, у него больше свободного времени, а еще он намного лучше ладит с щенком. Джису, например, до сих пор сложно разобраться в его прививках и грумминге — понятное дело, раньше этим занимался только Намджун. Она безумно волновалась о том, что сказал брат — ее беспокоило то, что доктор Пак пропал. Вспоминая последнюю их встречу, Джису теперь могла с уверенностью сказать, что молодой невропатолог знал ее гораздо лучше, чем ему хотелось бы. Скорее всего, он успел изучить ее и ее семью за время ее болезни, но, кроме того, он сумел сделать выводы, которые были понятны только ему. Вероятно, он отлично понимал, как работать с ней, преследовал некие свои мотивы — но, даже если убрать все это, он ей очень помог. И его судьба не могла не волновать ее. — Неужели он пропал… — думала Джису. — Сначала Лалиса… Теперь он… Это все не просто так. Не может вокруг меня быть столько совпадений. Что-то произошло, но вот только что… Сложно понять, как распутать этот клубок. Особенно теперь… С тоской она вспоминала, как рассталась с Юнги сегодня утром — теперь не так-то просто будет позвонить ему, чтобы посоветоваться — он обижен на нее, он не доверяет ей. А кроме Юнги у нее никого нет — если, конечно, не брать во внимание Чонгука и Тэхена. Джису также вспомнила Сокджина — брат уходил неохотно, старался посидеть подольше, возможно, чувствовал, что она снова влезла в опасные игры, а может просто беспокоился о ней и ее одиночестве. Но навязывать брату саму себя она, конечно, не могла. У брата своя жизнь, и Джису уже успела принести ему много проблем. — Ты точно не хочешь поехать со мной? — спрашивал он у самой двери. — Зачем? — храбрилась она. — Думаешь, боюсь ночевать без собаки дома? — Может, хочешь провести вечер с братом… — смеялся Сокджин. — Джи, я серьезно говорю. Если тебе что-то нужно — только скажи. Я всегда помогу, ты же знаешь. — Знаю, оппа, знаю, — успокаивала его Джису. — Не думай, пожалуйста, что я совсем беззащитная дурочка. Я справлюсь, пожалуйста, поверь мне. Все у меня хорошо. Теперь точно хорошо. Она, конечно же, врала, и теперь ей было горько от этого. Самой себе Джису уже могла признаться в том, что категорически устала. Невыносимо устала от всех этих перемен, этих новых людей, поисков и теорий. От нее самой практически ничего не осталось — литая оболочка и не более того, вконец запутавшаяся во всех своих передрягах. Хорошо было бы отдохнуть теперь, уехать куда-нибудь или лечь на дно — но это невозможно. Особенно сейчас. — Кенсу… — проговаривала про себя Джису. — Лалиса… Доктор Пак… Все люди вокруг меня пропадают безо всяких причин, стоит им только поближе прикоснуться ко мне и моей истории. Возможно, в этом виновата я, только я, поскольку именно из-за меня они начинают искать то, чего не должны… Нужно вспомнить и Суен, которая трагически погибла после того, как связалась со мной. И эта странная картина, которую она искала. И которая, на самом деле, была у меня. Если она была у меня, то почему ее искала Суен?.. Джису прошла в комнату, взяла картину — она стояла в шкафу, чтобы на нее не падали прямые солнечные лучи, взвесила в руке — хороший холст был довольно тяжелым, как и простая белая рамка. Ничего особенного — нагая Джису у воды, в которой плывут цветы. Много цветов, красиво и завуалированно. Подпись «Ыну» — и все. Джису еще раз подняла картину, не выдержала и сделала пару фото на телефон. При следующей встрече она спросит у мастера Ыну, когда он рисовал эту картину, что она значит и почему она оказалась у нее. — Если он соврет, тогда многое станет понятно, — говорила сама с собой девушка. — Но он не похож на лгуна. Скорее, он просто легкомысленный и только… Она села на диван, рассматривая картину — кое-где потрогала пальцем — толстые мазки краски так и застыли навечно, и Джису поразилась в очередной раз, насколько же красивы эти нарисованные цветы. — Как живые… — сказала она сама себе. — И я как живая… Внезапно острая мысль пронзила ее сознание, оставляя в нем следы. Точно… Живые… Эта картина так хорошо нарисована — она как живая на ней. Значит, ее рисовали с натуры. Точно! С натуры — никак иначе. Тогда многое станет понятно. И почему картина столь чувственна… И почему она у нее… Возможно, это подарок. А может, она нарисована по ее заказу. Но почему тогда Пак Суен искала ее?.. Зачем? Джису думала недолго — голова раскалывалась от обилия мыслей, которые сковывали ее изнутри. Какая разница, что и как, она обязана понять, зачем эта картина была нужна Джой. Не такой была ее подруга, чтобы просто искать вещь на память — судя по воспоминаниям Джексона, эта картина была жизненно необходима Джой, словно от нее многое зависело. А значит, что-то в ней было — и Джису обязана была узнать, что именно. Она вооружилась ножом и отверткой, постелила клеенку на пол, села рядом. Рамка была действительно максимально простой, но сниматься с картины она не желала — тяжелая рамка была прибита в нескольких местах, а кое-где была промазана клеем. В другой раз истинная любительница картин Джису никогда бы не позволила так поступать с произведением искусства, но сейчас ей было не до пафоса. — Надеюсь, автор не сильно будет зол… — пробормотала она. — Но в любом случае, я должна это сделать… Снять рамку оказалось не просто — она еле поддавалась отвертке. Наконец, сняв винт, который цеплял края рамки, ее удалось поддеть ножом и приподнять. К глубокому разочарованию Джису она обнаружила, что под рамкой был тот же холст. Ничего особенного — ни надписей, ни документов, ничего. Потом она сняла задник с картины — он оказался тонким и дешевым, обычный кусок пропитанного чем-то картона. И вот тут ее ждала удача. Под задником лежало два листа обычной бумаги — а между ними лежал тоненький банковский чек. — Чек подписан. Сумма не указана… — Джису задумчиво вертела его в руках, — Я думала, в наше время никто не выписывает чеки… Странно. Срок годности на нем не был указан — хотя Джису и сомневалась, существуют ли сроки годности для чеков. Она повертела его в руке, но не узнала ни подпись, ни координаты, ничего такого, что помогло бы ей опознать владельца чековой книжки. — Оппа, — Джису набрала номер Сокджина. — Ты уже дома? — Я уже принял ванну и собираюсь спать, — сонно ответил тот. — Твоя собака тоже дрыхнет… Что-то случилось? — Ничего особенного, — отмахнулась Джису. — Все в порядке. Но нужна твоя помощь. Ты ведь юрист… Может, знаешь кого-нибудь из банка? Мне нужен любой банк второго уровня. — Один мой друг заведует отделом финансовых операций, — сказал Сокджин. — Только не говори, что хочешь кредит взять, если нужны деньги — скажи, я помогу… — Нет, нет… — поспешила успокоить его Джису. — Я просто хочу узнать, можно ли обналичить один чек. Я нашла среди своих вещей чек, он старый, сумма не указана… Я раньше столько подработок брала, мне интересно, может это с тех времен… Хорошо бы его обналичить. — Пришли мне фото чека или номер, я попробую узнать, есть ли на нем сумма и какая она, — зевнул Сокджин. — Но, Джи, скорее всего, это просто фейк. Если чек не обналичить в течение какого-то времени, его обычно блокируют. И кто пользуется чеками в наше время? Сейчас проще перевести деньги онлайн. — Я знаю, — Джису хмыкнула. — Просто проверь, больше я ничего не прошу. — Завтра первым делом свяжусь с ним, — сказал Сокджин. — А теперь иди спать. Уже поздно и ты устала. Пора тебе отдохнуть. *** Джису разбудил поздний звонок — на часах было около четырех утра. Испуганно нажав на кнопку принятия звонка, она не сразу поняла, что именно происходит — на заднем фоне она услышала крики и сдавленный плач. — Кто это? — спросила она. — Куда вы звоните? — Онни… — тихо позвала ее Лалиса. — Это ты, онни? — Боже… — Джису едва не упала с кровати от удивления. — Лалиса… Что с тобой? Где ты? С тобой все в порядке? Скажи, где ты… Все с ума посходили, ищут тебя… — Онни… — Лалиса плакала, захлебываясь рыданиями, — Я была не права, онни. Я была так не права… Я поверила, когда он сказал, что я смогу дебютировать в группе… Но он ошибся… Та женщина… Она предупреждала, чтобы я была осторожнее… Но я не верила, онни… Я никому не верила. — Где ты? — Джису отчаянно кричала в трубку. — Скажи мне, где ты? Я приеду, Лалиса, я заберу тебя. — Он меня не отпустит… — плакала девушка. — Я должна тренироваться. Он заставил меня позвонить родителям. Сказать, что я уехала по своей воле… — Тебя бьют?! Обижают?! — Нет, но он пугает меня… — Лалиса перешла на слезы, поэтому ее речь сложно было разобрать. — Он стал другим, совершенно другим… Постоянно говорит о совершенстве… И третирует этих девушек… Они слушаются его, как будто они под чем-то… Из-за этого я боюсь что-то есть тут или пить… Я не думаю, что я выживу, онни. Я боюсь… — Ты знаешь, где ты? Скажи координаты, я немедленно приеду забрать тебя. — Если б я знала… — Лалиса вскрикнула, будто что-то упало. — Прости, онни. Я не могу говорить. Скажи оппе, что я люблю его. Пусть простит мне то, что я сделала. И ты тоже прости, онни. Прости. Она бросила трубку — Джису немедленно попробовала перезвонить, но номер оказался заблокированным. Еще минут десять она раздраженно пыталась извлечь номер из журнала звонков, но это оказалось невозможно. Она встала, накинула халат, набрала номер Хоби — он оказался отключенным, потом набрала номер Джексона — тот был вне зоны. Наконец, скрепя сердце, она позвонила Юнги — не очень-то хотелось связываться с ним после того, что было, но жизнь и безопасность Лалисы были важнее всего. — Да, — сердито отозвался он. — На часы смотришь, Ким Джи? — Мне звонила Лалиса, — без церемоний сказала Джису. — Только что. Она плакала. Она испугана. Номер скрыт, я не могу перезвонить. Она не знает, где находится и… — Ты из-за этого позвонила? — перебил ее Юнги. — Только из-за этого? — Да, а что — это так мало, да? — рассердилась Джису. — Я говорю, что Лалиса звонила мне! Ее нужно найти и немедленно! Я не могу дозвониться до Хоби, если б могла, я бы не стала… — Лалису нашли еще несколько часов назад, — холодновато сказал Юнги. — Странно, что она не сообщила тебе об этом, вы ведь подруги. — О чем ты? — непонимающе спросила Джису. — Я не могу поверить, что ее нашли… Она звонила и… — Она еще вечером связалась с родителями, а те перезвонили Хоби, — сказал Юнги. — И попросили его больше не беспокоить их дочь. Лалиса стала трейни, но, не думаю, что ты не знала об этом. Теперь ей запрещено заводить отношения и общаться. Она подписала с кем-то контракт. У нее большое будущее… — Она звонила мне, оппа, — серьезно сказала Джису. — Она плакала… Просила помочь ей. Просила прощения. Сказала, что боится. Я не стала бы врать о таком. — И я не стал бы врать, — легко сказал Юнги. — Она рассталась с Хоби. Она не пропадала, с ней не случилась беда. Просто она рассталась с ним и начала новую жизнь. А вещи ее нашли случайно. Просто она веселилась там с компанией и оставила их. Хоби уже передал всю ее одежду ее родителям. — Этого не может быть, — Джису все еще никак не могла понять. — Она плакала… Она не казалась счастливой… — Ну у нее может быть много причин для слез, она же женщина, — Юнги зевнул. — Жестокая женщина. Знала бы она сколько боли принесла ему… И ты, кстати, тоже… — А что опять со мной? — рассердилась Джису. — Что опять сделала я? — А ты еще спрашиваешь? — Юнги рассмеялся. — Ладно, я напомню. Родители Лалисы сказали также, что с тем человеком, который теперь продвигает Лалису, ее познакомила некая добрая онни, которая подрабатывает моделью. Ким Джису. Красивая добрая девушка с большими связями. Что именно она помогла Лалисе понять, что ей нужно уйти от Хоби и начать все заново. Они тебе, кстати, очень признательны. — Этого не может быть, — Джису схватилась за голову. — Я ни с кем ее не знакомила, оппа! Я серьезно говорю! Поверь мне — я бы не стала… Если бы я знала, я бы еще утром сказала… Черт… — Я тебе верю, Ким Джи, — сонно сказал Юнги. — А сейчас я хочу спать. Я понимаю, тебе хотелось сделать как лучше, но ты все только испортила. По поводу Хоби не беспокойся — он уехал к брату, ему сейчас нужно время. Думаю, на некоторый срок ваше сотрудничество придется закончить. Но в любом случае у тебя-то все будет хорошо. Ты сильная и красивая. Ты справишься. — Оппа… — Джису готова была заплакать от обиды. — Я честно говорю… Я могу поклясться… Я бы никогда не стала бы лезть в отношения Лалисы и Хоби. И я бы точно не стала бы знакомить ее с сомнительными людьми. У меня нет таких знакомых. — Я знаю, знаю, — устало сказал он. — У тебя только художники и богатые галереисты. Ладно. Доброй ночи. Поговорим потом. Он положил трубку, а Джису просто расплакалась. Теперь она точно не могла ничего понять — что именно происходило с ее жизнью. Лалиса никак не производила впечатление счастливой трейни, девушки, у которой сбылись все ее мечты. И тон Юнги показался ей просто отвратительным. Неужели он на самом деле думает, что это она разрушила отношения Хоби и Лалисы?.. — Она плакала… — говорила себе Джису. — Плакала… Вряд ли она стала бы просто так звонить мне… Господи, как мне быть? Позвонить ее родителям? Что сделать, как быть? Она вспомнила, как раньше в любое время могла связаться с Юнги — и он всегда готов был помочь ей. Теперь звонить ему она не могла. Этот человек не доверяет ей, он обижен на нее, любые ее слова он воспримет, как ложь. Да и судьба Лалисы, судя по всему, теперь не особо волнует его. Но и сидеть в стороне и наблюдать за всем этим Джису тоже не могла и не хотела. Единственное, о чем она могла думать, это о Лалисе. — Я не смогла помочь Кенсу и доктору Паку, но Лалисе я помогу… — решила она про себя. — Сделаю все, что можно. Звонить Чонгуку ночью Джису не решилась — это было неудобно, поэтому она просто оставила ему сообщение. Попросила перезвонить, когда у него будет время, так как ей очень нужна его помощь. Чонгук перезвонил рано утром — Джису еще спала, и голос его был весьма встревоженным. — Что случилось? — сразу спросил он. — Тебя кто-то обидел? — Нет, — сказала она честно. — Прости. Не хотела причинять тебе неудобства. — Никаких неудобств, — сказал он. — Говори, что я могу сделать? Приехать к тебе? Или ты решила-таки выйти за меня? — Сейчас не об этом речь, — Джису расстроилась. — Одна моя подруга пропала. Я думаю, что она попала в беду… Ты ее помнишь, я с ней пришла на вечер Мино-оппы. Высокая такая. Лалиса. — А та модель… — протянул Чонгук. — И что с ней? — Говорят, что она стала трейни, но никаких сведений, где и как… А вчера она перезвонила мне и попросила помочь. Она плакала… Но ее парень смертельно обижен, он считает, что это я познакомила ее с нужными людьми. Мне никто не верит… Я… Я не знаю, как мне быть. — А что именно ты хочешь сделать? — уточнил Чонгук. — Чтобы я нашел ее? — Именно, — попросила Джису. — Умоляю… Мне больше не к кому обратиться. — Собирайся, я приеду через полчаса, — сказал Чонгук, помолчав. — Я, кажется, понимаю, где она, но этот разговор будет довольно серьезным.