Слепые слышат

Сила, с которой Чонгук тянул Джису за руку, была неимоверной — у девушки болело плечо, а локоть она перестала ощущать — так сильно он сжимал его. Пару раз инстинктивно она попыталась вырваться, но ничего не получилось — Чонгук словно забыл, что рядом с ним его любимый человек, хрупкая девушка — он тянул ее за собой — по этажу, потом вверх по лестнице. — Я покажу, — бормотал он. — Покажу и расскажу, раз так дело пошло. Ты ведь не веришь мне… До сих пор не веришь. — Чонгук… — Джису готова была разрыдаться от страха. — Отпусти, ты делаешь мне больно… Пожалуйста, я прошу… — Я тебя тоже просил, — зло бросил он. — Я ведь так много хочу дать тебе. А взамен прошу только любви и доверия. Но ты, по-видимому, играешь со мной. Хочешь правды? Получи… Он практически втащил Джису за собой на четвертый этаж, протащив ее через весь третий — в основном, на третьем этаже были спальни и гостевые. На лестнице Джису ухватилась за поручень, вне себя от ужаса, стремясь остаться там, где она была. В голове мелькали мысли — он сейчас разозлится и поднимет на нее руку, но Чонгук просто поднял ее над полом, взвалив к себе на плечо — физически он был гораздо сильнее того же Тэхена или Юнги, и потащил ее дальше. — Отпусти меня! — кричала Джису. — Отпусти меня, я… Я тебя ненавижу! Отпусти! — А что изменится? — Чонгук и сам потерял самообладание. — Ты все равно не веришь в меня, не веришь в мои лучшие намерения. Если не завершить это дело сейчас, твои подозрения никогда не закончатся. После всего того, что было… После всего того… Наконец, он опустил ее на пол — Джису в ужасе отшатнулась от него, обняв свои ноги. Она готова была сбежать отсюда любой ценой, так сильно Чонгук напугал ее. Лишь пару мгновений спустя она поняла, что они стоят перед тяжелой резной дверью — другие двери в доме были тонкими и модными, они маскировались в стены, эта же напоминала старомодные двери в доме Тэхена. — Входи, — сказал Чонгук, открыв дверь. — Входи, Джи. Не бойся, я тебя не трону. Входи… — Я закричу, если ты прикоснешься ко мне… — прошептала Джису. — Я… Я… — Войти туда и посмотри на правду, — Чонгук, не обращая внимания на ее слова, подошел к ней и встряхнул ее за плечи. — Иди и посмотри сама. Иначе ты всю жизнь будешь сомневаться. Не знаю, кого ты во мне видишь — чудовище или монстра, иди и посмотри, чтобы больше не было сомнений. — Что я там увижу? — Мою любовь к тебе… — вырвалось у него. — Мое истинное отношение. Если и это тебя не убедит, Джи… Тогда между нами все кончено. Я больше никогда не буду пытаться сблизиться с тобой. Потому что ты, которая сейчас со мной, это совсем не тот человек, которого я полюбил… Джису с минуту всматривалась в его глаза, взвешивая риски, а потом просто шагнула вперед. Она вдруг поняла — ей нечем рисковать, хотел бы Чонгук навредить ей физически, давно бы это сделал — ведь в доме нет никого, кроме них. Но если нет — вдруг она на самом деле сможет узнать что-то важное?.. И тогда и ей, и ему станет легче. Раздался щелчок — свет в комнате включался по датчикам движения. Джису даже зажмурилась сначала — настолько ярким он был. И лишь когда ее глаза привыкли, наконец, она посмотрела по сторонам и ахнула. Она словно снова попала в галерею с синей комнатой и белым роялем — только размеры были поменьше, а в целом — один в один. Это было огромное помещение — конечно, дом Чонгука был большим, но Джису было сложно представить, что такое большое пространство находится в его глубине. Стены были обиты белой плотной тканью, на окнах висели синие портьеры, а в центре висела ее фотография — Джису в растянутой домашней футболке с растрепанными волосами сидела на кровати и смеялась в объектив. Такое фото не сделает профессиональный фотограф — его может сделать только любящий мужчина. — Музей, — коротко сказал Чонгук, войдя вслед за ней. И поспорить с ним было сложно. Это действительно был музей. Ее музей. Личный. Огромное пространство было полно фотографий с Джису, разные ракурсы, разное время ее жизни. Были даже детские ее фотографии, были вырезки из журналов — крошечные кусочки. Была огромная мозаика с ее лицом, был витраж из старинного стекла, а под стеклом лежали милые вещи — туфельки, школьный альбом, был даже засушенный букет роз. Все это составляло одну композицию, единую, и имя ей было Ким Джису. — Что это? — пробормотала девушка. — Господи… — Я собирал все твои вещи, когда подумал, что больше не буду с тобой, — Чонгук сидел за ее спиной прямо на полу, устало косясь в сторону фото. — Тогда Ким Намджун ясно дал мне понять, что без меня тебе будет лучше. Я думал, что ты можешь умереть… Что ты можешь остаться в коме. Я взял с него слово, что он будет бороться за тебя до самого конца. Я обещал, что не полезу к вам. Я дал ему денег. Я готов был стоять в стороне. Мне хотелось только одного — знать, что ты счастлива. Но я-то без тебя счастливым стать не мог. — И тогда… — И тогда я решил создать этот музей. Музей имени тебя. Музей моей памяти. Я собрал наши фото, все, что ты дарила мне, что я оставлял от тебя на память. Тут даже есть твое белье — ты как-то забыла его у меня в машине… Я все оставил, все сохранил. И решил, что просто хочу знать, что хотя бы воспоминания у меня никто не сможет отнять. — Господи… — Джису переходила от одного фото к другому. — Столько… Столько моментов… — Мы были счастливы, Джи… — Чонгук отчетливо говорил за ее спиной. — Ты любила меня. Ты хотела, чтобы у нас было будущее… Ты строила со мной планы, ты мечтала быть со мной. Если ты до сих пор не веришь, то все… Я больше не могу. Я опускаю руки. Джису обернулась — оторопела. Чонгук сидел на месте, закрыв лицо руками. Он плакал — густые слезы стекали по его лицу, одни за другими. Пальцами он сжимал виски, словно от непереносимой боли. — Я больше не могу, Джи, — говорил он. — Я не могу так. Пожалуйста, хватит сомневаться и играть. Если ты со мной ради правды — вот она. Это правда. Я люблю тебя. Не разбивай мне сердце. Он без сил сполз по стене, закрыв глаза. Джису отшатнулась было, но тут же остановилась — сердце ее трепетало, никогда раньше она не видела Чонгука таким, она даже представить себе не могла, что этот сильный мужчина может быть таким. — Тэхен говорил, что ты изменилась… Он аккуратен и подбирал слова… Он убеждал, что ты теперь можешь быть другой. Он мой друг, он всегда был за наши отношения. К тому же именно он подталкивал нас друг к другу. Но мне стоило прислушаться. Ты стала другим человеком. Ты из прошлого любила меня на самом деле, но ты нынешняя… Нет… Ты совсем другая. Ты не веришь мне, ты играешь, ты пытаешься развести меня… А что будет дальше? Что? Уходи, Джи… Лучше уходи. Будь счастливой без меня. Я буду заботиться о тебе, я постараюсь защитить тебя, но просто терпеть твое равнодушие… — Нет… — Джису неожиданно для самой себя оказалась возле Чонгука. — Пожалуйста, не говори так… Она прижала к себе его голову, пальцами вытирая ему слезы, как ребенку. Ее сердце было разбито из-за его слез, терпеть такое она не могла. Она просто с нежностью гладила его по щеке и пыталась успокоить его, словно именно она была всему виной. И ее собственные эмоции дали слабину — страх ушел, а Чонгук вдруг стал самым дорогим ей человеком. — Прошу тебя, не плачь, — умоляла она. — Я и сама сейчас расплачусь. Я больше никогда… Я на самом деле… У меня не было плохих мыслей… Я просто… Чонгука не пришлось долго уговаривать — его руки сомкнулись на ее талии, он прижался к ней, с нежностью вдыхая ее запах. Не заметно для самой себя, Джису вдруг поняла — она уже лежит на полу этой странной комнаты, прямо на мягком ковролине, а Чонгук лежит на ней, и руками жадно ощупывает ее тело, оставляя мокрые следы от своих слез на ее одежде… — Чонгук… — честно сказала Джису. — Прошу тебя… Вернемся вниз, хорошо? Сделаем вид, что всего этого не было. — Джи… — бормотал Чонгук, глаза его затуманились. — Я люблю тебя, Джи… Его уже было не остановить, и Джису тщетно пыталась достучаться до него — его ладони забрались под ее одежду, губы смыкались на ее шее. Она еще несколько минут пыталась остановиться, но потом поддалась огромной волне, которая тянула ее к Чонгуку. Никогда раньше она не испытывала подобного с Намджуном — близость с ним была ее обязанностью, Чонгук же вызывал настоящее желание, и она не в силах была бороться с ним. — Джи… — бормотал он. — Господи… Ты такая красивая… — он без стеснения рассматривал ее нагое тело, которое она пыталась закрыть руками, а потом просто опускал голову и оставлял поцелуи на ее груди, животе, бедрах. Джису чувствовала себя неопытной школьницей — она стеснялась себя, стеснялась его, но вместе с тем ее дыхание сбилось, кровь прилила к низу живота, она теряла самообладание и, в конце концов, просто поддалась его напору. Легко освободившись от одежды, Чонгук спокойно раздвинул ей ноги, словно для него это было обыденностью, и вошел в нее, сорвав первый стон поцелуем. — Джи… — прорычал он ей на ухо, когда начал двигаться — но Джису его уже не слышала. Ее медленно уносило на волнах страсти, и одно только желание овладело ею — чтобы этот момент никогда не оканчивался. Впервые за долгое время ей было по-настоящему хорошо. *** Той ночью он брал ее несколько раз — и всякий раз это было настолько чудесно, что Джису буквально сгорала от стыда и счастья. После первой близости в музее он на руках перенес ее в свою огромную спальню, где расцеловал каждый кусочек ее тела, делая то, что Намджун никогда бы не посмел сделать. Потом они вместе приняли ванну, потом занялись сексом в душе, и в конце концов она просто уснула на его плече, хотя собиралась рассмотреть дом, когда все закончится, и вернуться к себе. Однако у Чонгука на нее были свои планы — и Джису вдруг поняла, что совсем не хочет больше играть с ним. Его слезы и искренние слова словно привели ее в чувство. Она была преисполнена нежности к этому человеку, и не хотела больше играть с ним. Кроме того он не оставил ей ни единого шанса. Слишком он был хорош. — Доброе утро, — сказал он на рассвете, когда заметил, что она проснулась. — Ты такая красивая. — Не надо… — сонно пробормотала она, заглянув под одеяло. — Господи, где моя одежда… На что я похожа… — Ты похожа на ту Джису, которую я люблю… — сказал он. — Именно такую. Хотя, нет, наверное, я вру. Я люблю тебя любой. — Чонгук… — Джису смутилась, закутавшись в простыню. — Не стоило так поступать… Я не совсем готова, к тому же я ее жена Намджуна, фактически, я снова изменяю ему. — Ты любишь меня, а я люблю тебя, значит, то, что между нами, правильно, а все остальное — нет, — легко сказал он. — Оставь это, Джи. Будь со мной. Больше у меня ничего нет. Он лег на спину, глядя в потолок, и Джису почувствовала себя виноватой. Этот сильный красивый мужчина, который полон достоинств, унижается перед ней, готов пойти на все, лишь бы она была счастлива. Неужели она не может хотя бы не причинять ему боль? Неужели он заслуживает всего этого? Разве тот музей не показал ей искренность его намерений? — Прости, — сказала она, прижавшись к нему плечом. — Не грусти. Я больше никогда не причиню тебе боль. Я была не права. — Я понимаю твои чувства… — сказал он смущенно. — На твоем месте, я бы тоже себе не доверял. Но у меня нет никаких планов. Я просто хочу быть с тобой. Это нормально и правильно. Я хочу любить тебя. Хочу верить в тебя. Хочу быть с тобой. Разве я многого прошу? — Нет… — честно сказала Джису. — Я на самом деле не права. Прости. Но мне так хочется узнать правду… — Касаемо твоего мужа ты все знаешь… До Кенсу я не люблю, но я не просил его уехать. Если бы попросил — он бы все равно остался. Он меня презирал. Думаю, у него была ревность ко мне, да и он не одобрял наш адюльтер. Но я бы не стал причинять боль твоему лучшему другу. Учитывая, что потом ты бы тоже страдала. Я бы не посмел, Джи. — А мастер Тэхен? — Тэ в тебя влюблен, я это прекрасно знаю, — Чонгук нахмурился. — Но у него к тебе платоническое чувство. Когда он только нашел тебя, я был не против его отношений с тобой. Но он боялся даже посмотреть в твою сторону, а когда я прямо спросил — он сказал, что ты не стала бы спутницей художника. И он одобрял наши отношения с самого начала. Потому что знал, что если мы будем вдвоем, тогда мы будем и в его жизни. — Ты не ревнуешь? — Я слишком хорошо знаю Тэхена… Ты чудесная девушка, но он не создан для отношений, для семьи, для секса… Он слишком влюблен в свое творчество. Даже если бы ты проявила инициативу, он бы скорее взял тебя в музы. — Но Джой пыталась сблизиться с ним… — Она хотела построить выгодные отношения. Тэ ей не нравился, ей нравились его деньги и влияние. Она мечтала о карьере, а когда поняла, что ты влюблена в меня, решила, что может повторить это с Тэ. Но тот отверг ее. Он ревностно относился к нам с тобой, а когда понял, что она тебе завидует, возненавидел ее. — И кто-то напал на меня в синей комнате… Ты не скажешь мне имя этого человека? — Скажу, когда мы будем в Лондоне, — Чонгук обнял Джису и поцеловал ее. — Я даю тебе слово, что отвечу на все твои вопросы. Но для начала мы должны уехать. Тогда я смогу защитить тебя. И Тэ. — От кого? — От тех не самых хороших людей, что вас окружают, — Чонгук нахмурился. — Но больше не спрашивай, Джи. Всему свое время. Давай лучше побудем вместе… Кстати, мне совсем не хватило вчера… Я бы с радостью продолжил и сегодня. Проведем в постели весь день, идет? Будем ходить голыми целые сутки и будем любить друг друга… — Не получится… Да и… Я не собиралась вчера отдаваться тебя, если честно, — пожаловалась Джису. — Я ведь все-таки еще замужем. И у меня было столько дел. Но твои слезы… Они, правда, удивили меня. Я словно понять не могла, кто ты, ведь раньше я бы никогда и подумать не смогла… Просто ты мне показался искренним вчера… И я так хотела тебя утешить… — Забудь, я не плакал, — нарочито строго сказал Чонгук и прижался к ней. — А если серьезно… Джи, я больше не вынесу наших ссор. Пожалуйста… Дай нам шанс. Будь со мной не из-за причин, а просто потому что мы любим друг друга. Доверься мне. Позволь мне позаботиться о тебе. Будь со мной искренней и нежной. Люби меня. А я сделаю для тебя все, что ты захочешь. — Хорошо, — неловко сказала Джису. — Но… Тогда и ты верь мне. Не ревнуй меня. И позволь мне продолжить мои поиски. Я обещаю быть искренней, а ты будь искренним со мной. — Хорошо, — сказал он. — Останемся в постели? — Нет, — Джису улыбнулась. — Лучше в душ и по делам. Мне стоит выпить контрацептивы… Вчера ни о каком предохранении ты не думал. — Я хочу от тебя детей, Джи, — просто сказал Чонгук. — Я могу прокормить огромную семью. Роди мне малыша. Сына или дочку. Я буду рад и двойняшкам. Мы станем настоящей семьей… — Об этом рано говорить, — замялась Джису. — К тому же мне предстоит тяжелый разговор с Намджуном и оппой о тебе. Да и мой менеджер… — Скажи, чтобы больше не строили насчет тебя планов, — пошутил Чонгук. — Ты моя. Ты станешь моей женой. Это все, что им стоит помнить.