Слепые слышат

Вкрадчивый голос Чонгука долго еще звучал в ее ушах. Он уговаривал Джису поверить в них, в его слова, в его невиновность, он мягко обещал ей свою любовь и радость мира, он искренне уверял ее в том, что несет полную ответственность за свои слова… — Ты должна быть с нами, Джису, мы любим тебя, — снова и снова повторял он. Они с Тэхеном проводили ее обратно в ту самую комнату, на этот раз повязки на глазах не потребовалось — она была полностью деморализована, чтобы еще следить за дорогой. Какая к черту разница, где она находится, если все равно она среди врагов, она одна, она никому не может верить. Джису, потерявшая самообладание и уверенность в себе, не могла точно сказать, как ей быть, что делать. Теперь она просто плыла по течению, не имея возможности влиять на обстоятельства вокруг себя. А Тэхен и Чонгук окружили ее нежностью и любовью, полностью лишая последних сил. Она незаметно оказалась на мягком диване, окруженная ими — Чонгук с нежностью обнимал ее, Тэхен гладил ее руку, приговаривая ласковые слова. Они обещали ей правду, клялись в верности и говорили, что только им она может довериться полностью. — У нас будет дом, дети, собака, — говорил Чонгук. — Все, что пожелаешь… Ты будешь блистать в Лондоне, это красивый город для красивых богатых людей. Тебе не нужно будет работать, я найду для тебя лучшую жизнь. Захочешь — я куплю тебе бизнес или просто заведем дело. Можешь поступить в хороший английский университет… Но лучше ты будешь посвящать себя детям… У нас будут дети, Джису, много детей… — Я буду рисовать тебя каждый день, рисовать для тебя каждый день, — говорил Тэхен. — Снова и снова. Новые сюжеты, новые локации… У меня столько мыслей, столько замечательных историй в голове… Ты поможешь мне, Джису-ши? Поможешь воплотить все в жизнь? Поможешь мне сделать мир лучше? Рядом с тобой я смогу нарисовать еще больше, я раскрашу Лондон в яркие краски… Все это казалось прекрасной песней, в которую Джису затягивало все больше и больше, она уже не понимала до конца, где она находится, кто она, зачем она тут. И лишь в своей комнате она немного пришла в себя и осознала — она все еще пленница этих странных людей, они похитили ее и они сказали, что Суен убил Мин Юнги… Никогда раньше Джису и не думала, что Юнги мог быть убийцей… Она всегда видела в нем только хорошего друга, настоящего мужчину, человека, который всегда был готов помочь ей… Начиная с первой встречи и до последнего дня, он всегда был на ее стороне, он впустил ее в свой дом, он открыл ей свое сердце, он рисковал всем ради ее прошлого. Он хороший искренний парень, и ему она может довериться полностью — так ей всегда казалось. А разве могло быть по-другому?.. Но теперь, когда Чонгук и Тэхен плавно изложили ей свои мысли, даже преданная Джису не могла не заметить того, что их мысли не лишены здравого смысла. На самом деле многое и на самом деле выглядит странным. Не все… Но многое… Например, их встреча на месте, где погибла Суен… Почему именно там? Почему они подружились так быстро? Почему он так много рассказал ей и захотел поделиться с ней своими мыслями? Сама дружба этой троицы — Джексон, Джой и Юнги — разве они не слишком разные люди… Джексон и Джой авантюристы, люди, которые играют жизнью, строят карьеру, пробуют новое, меняются и меняют мир вокруг себя — и Юнги, который прагматично идет вперед, который скептик и стоицист, который не верит никому… Юнги плавно занял место возле Джису, оттеснив и ее подруг, и ее брата, и ее мужа… Намджун никогда не доверял Юнги, смягчился он к нему только в последнее время, но только благодаря Джису, ее просьбам быть добрее, тот же Сокджин всегда был против дружбы Джису и Юнги… И ведь они говорили те же вещи — что Юнги на самом деле просто влюблен в Джису, но действует аккуратнее, хитрее… Юнги сделал смыслом своей жизни смысл жизни Джису — поиск ее прошлого… Это тоже странно, разве посторонние люди такие альтруисты? Ладно, допустим, он просто добрый и мечтает помочь ей — но ведь он часто недосыпает, притворяется ее менеджером, посещает с ней странные месты и заводит новые знакомства и все ради ее поисков… Даже ее родной брат не жертвует так собой и своей жизнью… Но вместе с тем, даже в разгар поисков правды, Юнги продвигается вперед, оставаясь тем не менее единственным близким человеком Джису. Он не помог ей вернуть Лалису, вернуть Чеен, он не захотел сближаться с Дахен, которая очень помогла Джису, не торопиться рассказывать правду ее брату и бывшему мужу… А уж его ненависть и ревность к Чонгуку… Как он злился, когда узнал, что она переспала с ним… Джису схватилась за голову — неужели на самом деле Юнги всегда был таким подозрительным? Разве он не ее лучший друг, близкий человек, тот, кому она любила довериться, с кем хотела узнать правду… Разве не ему она плакала, когда была в отчаянье от лжи вокруг ее прошлого?.. Почему Чон Чонгук сумел зародить в ее душе такие сомнения, разве она не сама подозревала его во всех смертных грехах?.. Слепо было думать, что все в жизни так просто, что яблоко само падает с дерева в руки, что все вопросы имеют свои ответы, что рано или поздно она узнает правду и все, что связано с ней… Странно было осознавать себя главной героиней этой страшной сказки — героев может быть много… Но хуже всего то, что теперь, благодаря Чонгуку и Тэхену, она подозревала всех вокруг себя в самых страшных грехах, а иногда и саму себя, ту Джису из прошлого — ведь и она могла бы быть и Цветочником, и его жертвой, и просто безликой зрительницей из зала… Больно… Джису почти задыхалась от слез, впервые в жизни жалея, что влезла во всю эту историю… Еще полгода назад она мирно сидела дома, рисовала картинки, слушала песни, ходила на реабилитацию, думала и верила, что муж ее герой, собиралась родить ребенка, а теперь многие люди вокруг нее пострадали, лишились своих лиц, некоторые оказались замешаны в страшных преступлениях, а кое-кто даже умер — и, возможно, это она виновата в их смерти. Если б только вернуть прошлое… Она могла бы исправить все… Или нет? Джису сама запуталась в том, как ей поступить, что выбрать, как все поправить… Незнание спасло бы ее? А вдруг незнание погубило бы еще больше людей?.. Стало бы ей лучше, если бы она с самого начала знала правду? Не испортила ли ее жизнь эта история с невестой для Чонгука?.. Она прижалась лицом к спинке кровати, закрыла глаза и забылась коротким нервным сном — скорее от эмоционального истощения нежели физической усталости. Ничего не хотелось ей, только бы забыться, только бы не вспомнить свое собственное имя, только бы жить дальше счастливо в своем неведении… Проснулась она от резкого звука — будто бы кто-то нечаянно толкнулся в ее запертую дверь. В комнате все еще горел свет, Джису и не думала отключать его там, где не было окон, она боялась темноты, и непонятно было день сейчас или ночь. Она подняла голову и прислушалась — звук раздался еще раз. — Кто там? — спросила она. — Это вы — Чонгук? Мастер Тэхен? Я никого не хочу видеть… — Это ваш ужин, — услышала она резкий голос, показавшийся ей знакомым. — И свежая одежда… — Но… Я заперта… — вырвалось у нее. — Разве могу я взять… Или могу? — Я открою, а вы возьмете у меня. Или позволите мне поставить на стол. Господин Чонгук сказал, что вы будете спать. Джису отошла от двери на безопасное расстояние, не зная, как ей поступить. Попробовать вырваться — вдруг получится сбежать? Или просто поддаться усталости и позволить незнакомому человеку принести ей поесть? Пока она думала, дверь открылась, и в комнату вошла старая Нэнэ, прислуга Тэхена, нагруженная вещами. Она опасливо посмотрела на Джису и поклонилась ей. — Здравствуйте, госпожа Джису, — сказала она. — Приятно видеть вас в добром здравии. — Нэнэ… — вырвалось у девушки. — Это действительно вы? Господи… Джису с облегчением выдохнула, рванувшись вперед, готовая протянуть руки. — С вами все в порядке? — участливо спросила старушка. — Вы такая бледная… Принести вам лекарств? Хотя мне, наверное, не разрешат. — Постойте… — Джису опомнилась вовремя. — Нэнэ… Пожалуйста… Я тут не по своей воле. Вызовите полицию. Скажите, что меня похитили… То есть… Нет, тогда вы пострадаете… Просто отпустите меня! Прошу вас! Я должна вернуться домой, меня тут держат насильно. Я знаю, возможно, это не так выглядит, но я… — Я знаю, госпожа Джису, — с грустью сказала старушка. — Я понимаю, что вам тут некомфортно… Господин Тэхен, мой хозяин, предупредил меня… Я не могу вам помочь, но я принесла еду. И чистую одежду, потому что нельзя же постоянно ходить в пижаме. — Нэнэ… Вы не понимаете… Я тут не по своей воле! Я не больна и не просила держать меня тут! Я хочу вернуться домой, моя семья переживает! — Но ваша семья тоже тут, — старушка пожала плечами. — Господин Чонгук… — ее лицо скривилось. — Он сам вас привез. — То есть… Вы видели, как я тут появилась? — ужаснулась Джису. — И вы… То есть вы не хотели бы позвать мне помощь? — Я всего лишь старая няня господина Тэхена, — она улыбнулась виновато. — Я не могу принимать за него решения. Он большой мальчик, он сам знает, как правильно. — Он не большой мальчик, он большой преступник! Я не должна сидеть тут под замком, я имею право выйти отсюда, я… — Госпожа Джису, я ничего не решаю… — Но если вы оставите меня тут, вы будете соучастницей преступления! Я могу подать в суд и на вас. Старушка с жалостью посмотрела на нее и покачала головой. — Если я отпущу вас, я вряд ли останусь в доме господина Тэхена. Господин Чонгук вышвырнет меня оттуда. Поймите мои чувства… Все это кажется вам несправедливым, но у меня нет другого выбора. Я не могу потерять его, я растила его с младенчества… Он такой милый мальчик. — Но вы потеряете его навсегда, если его посадят в тюрьму за мое похищение… — Я не думаю, что его посадят… — она улыбнулась. — Он влиятельный человек, наш господин Чонгук… Он что-нибудь придумает… — А что я? — Джису потеряла самообладание. — Я хочу свободы! Вы же ходите туда, куда хотите, почему мне нельзя?! — Но я вам ничего не запрещаю… — старушка отшатнулась к двери. — Простите. Думаю, мне лучше уйти. — Нет! — вскрикнула Джису, которая испугалась, что Нэнэ уйдет и больше не вернется к ней без Чонгука или Тэхена. — Простите. Я не буду проситься наружу. Пожалуйста, останьтесь. Я боюсь темноты и одиночества… И мне очень плохо одной. Побудьте со мной немного. Пожилая горничная с опаской посмотрела на Джису, но потом, будто бы смягчившись, сделала пару шагов к ней навстречу. Она и раньше была добра к Джису, и теперь не казалась ей врагом — даже если Чонгук и Тэхен планировали все это, вряд ли старая Нэнэ принимала участие в их планах. — Я могу сделать вам травяной чай, — сказала она. — И хорошую ванну с маслами. Если хотите, я принесу вам книгу или попрошу, чтобы вам дали ноутбук или как его называют, посмотрите фильм… Ну или я могу позвать моего господина Тэхена… — Нет, его точно не нужно… — Джису бессильно опустилась на ковер. — Я видела его недавно. И он совсем не кажется мне тем, кто принимает решение. Он просто плывет по течению. Не так ли? — Господин Чонгук решает основные вопросы, касающиеся дел господина Тэхена, — старушка поджала губы. — Он с ранней юности заботится о нем. За что, конечно, его можно только поблагодарить. — А родители мастера Тэхена не были против? — Они давно погибли. Никого нет. Он один, и у него есть только господин Чонгук. И я, — с гордостью сказала она. — Вы его няня? Не так ли? Поэтому он зовет вас Нэнэ… — Он добрый мальчик, — лицо старушки осветилось нежностью. — Никогда никому не причинял вреда или боли. Он не так воспитан. Его родители были интеллигентными людьми, они обожали своего сына. И всегда заботились о нем. И о господине Чонгуке тоже… Он был другом господина Тэхена, они хорошо ладили. — А как они погибли? — В пожаре, — ни один мускул не дрогнул на лице пожилой женщины. — Это был несчастный случай. Слава богу, молодой хозяин спасся… С тех пор он немного потерял ориентацию в пространстве… Скорбит до сих пор. Не может даже нормально помолиться о их памяти. Всегда переживает. Его тогда все бросили… Думали, что он с ума сошел. — Все? — Кроме господина Чонгука, — кивнула она. — Он был верным другом. Он и вытащил моего хозяина из депрессии. Водил его к специалистам, а потом подсадил его на рисование. Мой хозяин ведь забросил свои картинки, когда погибли родители… Не хотел рисовать. Просто не мог… А потом как начал творить шедевр за шедевром. Они все хорошо продались, эти его картины. Они странные, я такие не понимаю. Но люди их купили за большие деньги. За просто огромные деньги. — И он разбогател таким образом? — Нет, там все провернул господин Чонгук… — нахмурилась Нэнэ. — В отличие от моего хозяина, этот молодой господин хорошо торгует. Он продавал картины моего господина Тэхена, потом покупал акции, здания, вкладывался во что-то — и сделал моего хозяина звездой. Все его просто обожали, особенно девушки. — Вам не нравится это? — Мне главное, чтобы господину Тэхену было хорошо, — старушка, закрыв за собой дверь на замок, раскладывала на столе приборы и еду для Джису. — А как он объяснил, что привез меня в свой дом? — Откуда вы знаете, что вы в его доме? — ахнула старушка. — О боже… Вы меня обманули? Что скажет хозяин. — Не беспокойтесь, я ему не скажу… — поспешила успокоить ее Джису. — Я это давно поняла, а вы только подтвердили. Ведь они не потащили бы вас ухаживать за мной в незнакомое место. Да и куда им меня вести… Только домой к мастеру Тэхену… — Я о вас позабочусь, моя госпожа Джису, — пообещала Нэнэ. — Они говорили, что вы отравились лекарствами… Поешьте, а я что-нибудь расскажу вам… Но если вы не будете убегать от меня или воровать ключи. — Я клянусь, что не буду… — Джису встала с места. — А вы расскажите мне еще о детстве мастера Тэхена… Я поем и буду вести себя тихо… Даю слово.