Слепые слышат

Это был самый странный ужин на памяти Джису — и много позже она никак не могла понять, почему Чонгук разрешил ей его. Им накрыли красивый стол в большой гостиной, где не было абсолютно никого, кроме старенькой Нэнэ, а сама Джису так и осталась в пижаме и тапочках, на случай, если вдруг она будет вести себя плохо. — Мясо просто изумительное, — приговаривал Чонгук. — Даже в хороших ресторанах не подают такого мяса, Нэнэ. Ты сегодня превзошла саму себя. — Благодарю вас, — вежливо отвечала та. Она не сводила напряженного взгляда с Джису, словно пыталась понять, чего именно добивается девушка, согласившись провести вечер со своим похитителем. Джису старательно разрезала кусочек мяса, силясь посмотреть на Нэнэ, но она безумно боялась, что Чонгук может что-нибудь заметить. Поэтому безучастно поддерживала бессмысленный разговор. — Когда ты привезешь сюда Чеен? — не выдержала она. — А когда тебе хочется? — ласково спросил он. — Завтра, — выпалила Джису. — Я хочу хоть кого-то увидеть. Ну, кроме тебя и Тэхена. — Завтра не получится, — Чонгук задумался. — Скоро у Тэхена конкурс. Мы поедем туда, подыщем место для его картины. Он ведь ее почти закончил. А она настоящее произведение искусства, первое место. — Тогда послезавтра? И на целый день. Мне мало двадцати минут, вырванных у твоего хена. — Послезавтра… Возможно, — кивнул Чонгук. — Но нужно кое-что решить. Хен не очень тебе доверяет, боится, что ты плохо на нее повлияешь. — Почему это? — возмутилась Джису. — Разве я давала ему повод? — Ну он видит, что ты сидишь сейчас взаперти, — сказал Чонгук. — Это, как минимум, странно. Возможно, считает, что ты проявляешь характер, а ведь Чеен-ним добрая и спокойная девушка. — Послушная, так ты хотел сказать, не правда ли? — И это тоже… — улыбнулся Чонгук. — Она ведет себя уважительно, хочет семью и детей. Просто чудесный вариант для жизни и для всего самого хорошего. — Я за вас обоих рада… — Джису сострила. — За тебя и твоего хена. Ваши представления о женщинах настолько отвратительны, что мне даже сказать нечего. Как будто бы умение женщины слушаться и подчиняться это ее важнейшее достоинство. Жаль только разочаровывать твоего хена — Чеен совсем не глупая. И если она его слушает сейчас, то это только потому, что она сама это хочет. Вот и все. — Хорошо, пусть будет так, — Чонгук даже спорить не стал. — Попробую уговорить его привезти ее послезавтра. Вы сможете выйти в сад и поболтать. Но без шуток, Джи, я уже говорил, что не буду слишком добр, если ты меня обманешь. — А я могу выйти с ней в город прогуляться? — Джису заранее знала ответ, но решила, что спросить будет совсем не лишним, вдруг Чонгук решил изменить свою тактику. — Да, когда ты станешь моей женой — пожалуйста. Я ведь не собираюсь забирать у тебя твоих друзей. Ты сможешь общаться с ними. — А моя семья? Родители, брат? В конце концов, Намджун тоже моя семья на данный момент… И у него моя собака. Дальгом! Я хочу забрать его. — Как только мы оформим брак — да, — сказал Чонгук. — По крайней мере, мне тоже нужны некие гарантии. Ты же понимаешь, я хочу тебе доверять, но пока не могу. В полной мере точно не могу. Ты разочаровала меня в этом. — В том, что не ведусь на твои обещания? В том, что планирую сама решать свои проблемы и жить так, как хочется мне? — И в этом тоже, — в тон ей ответил Чонгук. — Нэнэ, все было вкусно, но я хочу десерт. Я чувствую запах вишневого пирога, ведь вы его пекли на ужин, не так ли? — Совершенно верно, господин Чонгук. Старушка поклонилась ему, но вид ее не показывал ничего особенно хорошего — она не любила Чонгука, и не скрывала этого. — Это ведь любимый пирог господина Тэхена. Я планировала, что он останется на ужин. И старалась, чтобы у него наконец появился аппетит. — Тэхен скоро приедет… — проворчал Чонгук. — И попробует твой пирог. Но уж нас с Джису ты накормишь? — Я все принесу, — с достоинством сказала няня. — Госпожа, вы выглядите очень бледной. Может немного чая? Или кофе сварить? — Я не против кофе, — призналась Джису. — У меня болит голова, наверное, давление упало из-за всех этих странных таблеток. Нэнэ собрала тарелки со стола и вышла со своим сервировочным столиком. При Чонгуке она двигалась медленно, соответственно своему возрасту, старалась показать свою нерасторопность. Но Джису знала, что без него Нэнэ вполне шустрая, легко может бесшумно подойти к комнате и не оставляет улик. — Эта старая ведьма раздражает меня, — сказал Чонгук. — Миллион раз просил Тэхена отправить ее домой и найти другую прислугу, но он умоляет оставить ее. Все-таки она работала еще с его родителями. Даже его бабушку с дедушкой помнит. Она растила его с младенчества, можно сказать. — Значит, она хорошо его знает? — уточнила девушка. — Более чем, — Чонгук кивнул. — В тот страшный день, когда погибла семья Тэхена, она была в доме. Я приехал, а они с Тэ стоят и смотрят на огонь. Это было страшное зрелище. Она немного даже умом поехала после, ведь она привязана к семье Тэхена, своего дома у нее нет. А потом всю свою заботу переложила на Тэ, а тот и рад ее принять. Он к ней слишком добр, на его месте я бы ее отправил в дом престарелых. — Сам же говоришь, что ей некуда идти… — Джису нахмурилась. — Она тебе явно не мешает. Пусть работает. Она добрая и заботливая. — И глупая. И ограниченная. И сует свой нос туда, куда не нужно, — уточнил Чонгук. — Некоторые говорили, что Тэхена из горящего дома она вытащила сама, поэтому, думаю, ты права, ей суждено до смерти менять ему белье и готовить пироги. Тэ, в этом случае, действительно очень понимающий и добрый. И благодарный, поэтому я и не вмешиваюсь особо. Позволяю им играть в семью и дальше. — А где был ты, когда был пожар? — внезапно спросила Джису. — Почему тебя не было рядом с ним? — Я не член его семьи, Джи, — рассмеялся Чонгук. — Да, я провожу много времени с Тэхеном, но тогда мы только-только начинали свою жизнь. Я, в отличие от Тэ, не из богатой семьи, я много работал. Я в ту ночь был в своем доме. Я ужинал с семьей Тэ, а потом уехал. И ночью меня разбудили, сказав, что в его доме пожар. Я приехал туда, и не узнал ни Тэ, ни старуху. Они словно призраков увидели. Потом мне же и пришлось заниматься похоронами и поминками, заказывать некролог в газеты, решать вопросы с наследством и принимать людей. Тэхен потерялся, а старуха Нэнэ лежала в больнице. Других же родственников у Тэ не было. Какой-то его двоюродный дядя пытался узнать насчет наследства, но там все было чисто. Тэ — единственный сын, его родители все оставили ему. — И что дальше? Как он вышел из депрессии? — Я принес ему снова холсты и краски, сказал ему нарисовать то, что внутри. Он нарисовал выжженную землю, может, помнишь? Это одна из его старых картин, но ты же фанатка, наверняка, помнишь. — Я помню, — Джису внезапно озарило. — Там просто темные цвета, пустыня из черного пепла и вдалеке сожженное дерево, да? Три огромные ветви, одна из них словно в небо уходит. — Да, да, — кивнул Чонгук. — Я эту картину так не опишу как ты, но она, правда, очень красивая. И любимая у многих критиков. Так вот, то, что ты и другие видели, это чистовик. А набросок он нарисовал тогда, когда похоронил родителей. С этой картины все и началось. Я ее не продал, хотя Тэ был не против, оставил на память, но за нее просили очень многие. Предлагали даже миллион долларов. Для такой картины это более чем хорошо. — Миллион долларов в обмен на память о темных днях. — Ты говоришь прямо как Тэ, — оживился Чонгук. — Но у Тэ такая особенность — он рисует только тогда, когда сильно взволнован. В спокойном состоянии он не рисует совсем. Ему словно отключают свет, ему скучно. А когда он зол или возбужден, или когда ему грустно, он кисточку из рук не отпускает. Просто счастлив в такие моменты — рисует картину за картиной. — Но разве от этого не нужно избавляться? Это же отсутствие стабильности, нервный срыв в чистом виде. — Да, но не для художников. Художники всегда в стрессе. Их это радует. В коридоре послышались шаги и голоса — Нэнэ счастливо катила свою тележку и с кем-то ласково говорила. — Долго будет жить, — сказал Чонгук. — Тэхен вернулся. Надо же, я думал, что это дело больше времени займет. Дверь открылась, и Тэхен вошел в комнату — длинное синее пальто, волосы взъерошены, бледные губы изогнулись в улыбке, едва увидел Джису. — Привет, — сказал радушно Чонгук. — Тэ, присоединяйся к нашему ужину. Правда, мясо мы уже съели, но остался вишневый пирог. Нэнэ для тебя его испекла. — Джису-я, — Тэхен снял пальто, бросил на стул, сел на свободное место. — Как ты? Выглядишь уставшей… Ты не приглашал к ней врача, Гук? — Нет, с ней все в порядке, — Чонгук сиял лицом. — Думаю, мы с ней друг друга хорошо поняли. Джису хочет послезавтра увидеть свою подругу. И Джису будет вести себя хорошо. — Я бы и завтра с вами съездила посмотреть на выставку, — неожиданно для себя самой сказала девушка. — Это было бы неплохо. Правда. — Но это маловероятно, — отмахнулся Чонгук. — Ты выкинешь там какой-нибудь трюк, и мне потом придется запереть тебя недели на три. — А что именно? — поинтересовалась Джису. — Скажу, что меня похитили и держат взаперти? Надо же, это ведь чистая правда… — Не начинай, Джи, я рассержусь… А если я сержусь, то все кончается плохо. — На самом деле, — Тэхен осторожно вставил в их разговор, — Джису права. — О чем ты? — удивился Чонгук. — Что ты несешь, Тэ? Хочешь подыграть ей? Это же глупо! — Нет, я не об этом, — сказал Тэхен. — Ей действительно нужно пойти с нами. Ведь мы будем выбирать место для картины. А на картине Джису. Я рисовал ее. И хочу, чтобы на выставке она представляла картину вместо со мной. — он посмотрел на Чонгука, улыбнулся, — Если, конечно, ты не против, Гуки. — Нет, почему же, я не против, — Чонгук подумал немного, — Если это касается картин, ты же знаешь, я всегда пойду на жертвы ради искусства. Но Джи должна будет пообещать мне, что не станет творить глупости. — Она пообещает, — Тэхен ответил за Джису. — Кроме того я хочу, чтобы она позировала мне. Я ведь не закончил конкурсную работу. А мне нужно, чтобы она встала в позу и помогла мне. Если, конечно, она будет не против. — Я не против, — выдавила из себя Джису, — Это лучше, чем сидеть в подвале. Я бы и в другом месте позировала бы. И сходила бы на выставку, и… Она была готова согласиться на все, лишь бы поскорее иметь возможность уйти отсюда. Но сейчас важнее было другое — ей было о чем поговорить с Тэхеном, и он, видимо, уже был готов дать ей свой ответ. — Пирог? — тихо напомнила Нэнэ. — Пока теплый, но он стынет. Будет жестким. Она поставила перед Джису чашку ароматного кофе, и та с наслаждением вдохнула терпкий запах. — С вашего позволения, — сказала старушка уходя из комнаты. — Я пойду в студию и приготовлю там все для вас, господин Тэхен. *** Джису с удивлением смотрела, как Тэхен готовит место для позирования — большой белый куб поставил в угол, накрыл простыней, чтобы не мешали острые грани. Именно туда он просто посадил Джису, нейтральная поза — руки на кубе, ноги сложены одна на другую. Словно Джису просто проходила мимо и устала, решив немного посидеть в тишине. — Разве я не позировала для другой картины? — уточнила Джису. — Там была тема другая, я помню… — Я решил написать новую картину, — сказал Тэхен. — Та недостаточно сильно меня раскрывала. И она не передавала твоей красоты, а я собираюсь создать произведение искусства. Любой, кто посмотрит на новую картину, будет спасен. Это словно святое причастие… — нелепо пошутил он. — Тэ всегда особенно рад, когда заранее видит свою картину. Он точно понимает, что и где ему изобразить, и как сделать это по-настоящему красиво, да так, чтобы у всех дар речи пропал… — Чонгук был доволен. — Кстати, по-хорошему Джису нужно переодеться. — Не сегодня, — сердито сказал Тэхен — он уже разводил краски и крошил белила на палитре. — Сейчас хватит только позы и выражения лица. А там дальше я смогу показать свою работу, и Джису-ши мне в этом поможет. — Хорошо, хорошо, не злись, — шепнул Чонгук. — Джису, делай все так, как он хочет, но только если устанешь, скажешь ему. В этой работе он настоящий тиран, не забывай об этом. Он пару минут постоял в углу комнаты, наблюдая за Тэхеном и Джису, а потом начал зевать. — Я пойду, — сказал он им. — Через час приду за Джису. Будьте паиньками. И, кстати, Джи, тут все заперто, поэтому без шуток. Он вышел, прикрыв за собой дверь, оставив их наедине. В комнате было так тихо, что Джису слышала даже удары своего сердца. Наконец, Тэхен оторвал глаза от своей палитры и посмотрел на Джису так, как никогда не смотрел раньше. Словно она была полностью нагой — ее мысли и чувства были как на ладони. Джису стало неловко, но она выдержала его взгляд. В конце концов, когда они поговорят, если не сейчас?.. — Ты жестокая, — сказал он, водя кисточкой в воде. — То, что ты заставила меня сделать, это жестоко даже для тебя. — Я просто хотела, чтобы ты сделал свой выбор, и все, — Джису нахмурилась. Не помню, чтобы говорила тебе что-то жестокое или несправедливое. — Я его сделал, Джису, — сказал он тихо. — Но мне было непросто. Ты удивительным способом надавила на струны моей души, сыграла на моих чувствах и манипулировала мной. Джису молча смотрела в его глаза. Она все поняла — Тэхен расскажет о ее словах Чонгуку, он не поверил в то, что нравится ей, он сделал свой выбор, и этот выбор погубит ее. — Ты не пыталась быть со мной честна. Ты преследуешь свои цели, — продолжал он. — Ты делаешь то, что хочешь, и ничего больше. И совсем не пытаешься понять, что другим людям тоже больно. И страшно. И одиноко. Ты эгоистична, Джису. — Хорошо, — перебила она его. — Я тебя поняла. Прости, если сделала тебе больно. Я этого не хотела. Я совсем не пыталась сделать это. — Нет, ты не пыталась. Ты просто взяла и сделала то, что хотела. И ты меньше всего думала обо мне. Поставила мне ультиматум… Ты просто удивительно смелая. И хитрая. Я недооценил тебя. И я, и Гук тоже. — Я больше не хочу ничего слышать, — отмахнулась Джису. — Я все поняла. Рисуй меня, чтобы я могла вернуться в свой подвал, раз уж такова моя судьба. Я не собираюсь оправдываться. Что сказала, то и сказала. Просто я была уверена, что ты смелее, чем кажешься. И я ошиблась. — В чем ошиблась? — Во всем. Но это уже неважно. Мне все равно. Хочу просто поскорее уснуть. Рисуй молча. Не говори со мной. — Но я ведь еще не сказал тебе, что я решил, — немного помолчав, сказал Тэхен. — Если ты запрещаешь мне говорить с собой, как же мне тогда говорить о моем решении? Я запутался, Джису-я. — Но… — удивилась девушка. — Разве то, что ты сказал, это не твое решение? Ты не хочешь меня видеть, ты принял решение и… — Я выбрал тебя, дурочка, — Тэхен распрямил плечи и внимательно посмотрел на нее. — Вот что я решил. — Не понимаю… — Джису пролепетала. — Я не понимаю. — Ты действительно манипулятор и эгоистка, — вздохнул Тэхен. — Но в одном ты была права… Я люблю тебя. И я хочу быть с тобой. Ты ведь это мне предложила?..