More Than Words

Перед тем, как уйти, ты научил меня смелости звезд: Их свет живет вечно, даже после смерти. Я не мог не попросить тебя Повторить всё это ещё раз. Я пытался всё записать, Но не смог найти ручку. Я отдал бы всё, только бы ещё раз услышать, Как ты говоришь, Что Вселенная создана лишь для того, Чтобы я мог увидеть её своими глазами. Задыхаясь, я объясню бесконечность, Объясню, насколько необыкновенно и прекрасно то, что мы существуем. Sleeping At Last — Saturn

— Маркус! — я вздрогнул, отрывая взгляд от проносящегося мимо сонного города. — О чём задумался? Карл посмотрел на меня. Я пожал плечами. Утром всегда чувствуешь себя отстраненным от мира. Трудно заставить себя что-то делать, когда хочется спать. — Переживаешь из-за соревнований? — мягкая улыбка. — Не особо, — ответил я, зевая. Карл потянулся к бардачку и достал оттуда что-то упакованное. — Держи, — он протянул мне. — Хотел отдать после игры, но думаю, сейчас самое подходящее время… Что-то не слишком тяжелое упаковано в подарочную бумагу коричневого цвета и перевязанное черной веревкой. — Открывай, — Карл смотрел на дорогу, но поглядывал на меня. Я, потянув за один конец веревки и стараясь аккуратно распаковать, всё же надорвал бумагу. — Просто разорви. Не мучайся. Карл усмехнулся, наблюдая за моими стараньями. — Книга? Ты серьезно, пап? — я рассматривал книгу. В мягкой обложке, немного потрепанная, с пожелтевшими от времени страницами. Перелистывая, я почувствовал запах старины и пыли. На обложке изображена фигура человека. Рядом сидит собака. Они смотрят в даль на водопад, над которым возведен мост со странными фигурами. За мостом можно увидеть необычный город. — «Куда приводят мечты» — эту книгу мне подарил мой отец, теперь я дарю её тебе. — Ты же знаешь, как я отношусь к книгам…- я вновь взглянул в окно, мы остановились перед светофором напротив остановки. Я замер. На скамейке сидел светловолосый парень. Казалось, он смотрел на меня потерянным, печальным взглядом. Когда мы отъехали, я обернулся. Парень всё также сидел, не двигаясь, смотря на проезжающие мимо машины. — Открой любую страницу и прочти мне строки, на которые упадет твой взгляд. Выдохнув, я сделал, как велел отец, прогоняя лишние мысли. — «Смерть — вовсе не повелительница всех ужасов. Смерть — это друг. Подумай вот о чём. Ты боишься спать ночью? Разумеется, нет. Потому что знаешь, что опять проснёшься. Думай о смерти то же самое. Как о сне, от которого неизбежно пробудишься. Настоящая жизнь — это процесс становления. Смерть — один из его этапов. Вслед за жизнью не наступает небытие. Существует только непрерывность бытия. Не сомневайся в том, что мы являемся частью замысла. Замысла, состоящего в том, чтобы поднять каждого из нас на высочайший возможный уровень. По временам путь может проходить во мраке, но он, несомненно, ведёт к свету», — я читал, Карл слушал, иногда кивая словам. — Да… великое произведение, заставляет задуматься о том, зачем мы здесь, — после прочтения этих строк я взглянул на отца. Он выглядел печальным. Больше не было той радости, с которой он дарил мне подарок. — Ну да ладно. Как думаешь, с каким счетом вы победите? — Ты думаешь, мы победим? — усмехнулся я, кидая книгу на заднее сиденье машины. — Если моя команда и дальше будет так играть, то мы займем первое место с конца точно… — Маркус, не надо так говорить, — отец покачал головой. — У тебя хорошо подготовленная команда. Что Хэнк говорит? — Что мы все остолопы и балерины, а не хоккеисты… — я отодвинул кресло и опустил спинку, намереваясь немного поспать. — Что ж… Вы отличные балерины, — Карл посмеялся, я поймал его взгляд. В голубых глазах была искра чего-то доброго и волшебного, чего нет у многих людей. На протяжении всей своей жизни он оставался собой, не прогибаясь под трудностями и проблемами. Отец смотрел на меня, а я видел, как на нас несется фура. Я видел испуганные глаза водителя фуры, который пытался затормозить. Но машина не смогла остановиться сразу. Она врезалась в бок со стороны водительского сиденья, сминая железную дверь, словно стенку картонной коробки. Нашу машину несколько раз перевернуло. Я ждал лишь, когда это закончится. Когда перестанет мотать, и я увижу самое страшное в своей жизни. Я открыл глаза, чувствуя, как чужие руки оттаскивают меня в сторону. Громкие голоса доносились, словно через толщу воды. Голова кружилась, а глаза было трудно открыть из-за стекающей по лбу крови. Я встал, покачнувшись. Фура перекрывала дорогу, не позволяя даже объехать её. Разбитая машина, перевернутая к верху колесами, лежала в паре метров от меня. Вокруг неё уже были люди, что пытались вытащить неподвижное тело человека. Сторона, куда врезалась грузовая машина, полностью вогнута внутрь. Отца вытаскивали через разбитое лобовое стекло. Я наблюдал за этим, не в силах пошевелиться. Смотрел, как другие незнакомые люди спасают моего отца. Даже когда приехала скорая, я стоял и не двигался, пораженный шоком. Я видел, как спасатели положили Карла на носилки, как пытались что-то сделать. Я почувствовал чей-то взгляд. Когда я посмотрел на противоположную сторону дороги, мне показалось, что я увидел на мгновение небольшую чёрную собаку, что неотрывно наблюдала за мной. Ко мне прикоснулся спасатель. Отвернувшись всего на секунду, я вновь посмотрел в сторону, где увидел собаку. Там её уже не было. Я думал, что мне это померещилось. Держась одной рукой за голову, я подошёл к машине. Разбитые осколки хрустели под ботинками. Я наклонился и поднял подаренную Карлом книгу. Она валялась рядом с водительским сиденьем. Некоторые страницы были порваны. Я раскрыл её и прочёл первые строки, что увидел. «Жизнь на Земле — всего лишь панорама ярких наблюдений, кажущихся нам реальными. Почему жизнь после смерти должна казаться менее реальной?» На страницы упали капли крови. Капля за каплей, а я стоял неподвижно и читал, пытаясь понять строки. Ко мне вновь подошли и повели к машине скорой помощи. Сев на жесткое и холодное сиденье, я смотрел на Карла. Смотрел на его неподвижное лицо и открытые глаза. Он не дышал. — Маркус! — я смотрел в заплаканное лицо девушки. Она говорила, обнимая меня и захлебываясь слезами. — Его нет, Маркус! Я кивнул. К нам подошел врач, он что-то говорил, объяснял. Норт заплакала сильнее. — Как вы себя чувствуете? — ко мне обратился врач. «Как? Как можно себя чувствовать в такой ситуации?». Я отрыл рот, намереваясь сказать, но не смог и произнести и слова. Испугавшись, я схватился рукой за горло. Я попытался крикнуть, но не было и звука. Лишь сипение. Норт непонимающе смотрела на меня. Я перевёл беспомощный взгляд на врача. Я потерял отца и… голос. ----------- Открыв глаза, я увидел всю ту же серую стену. Вот уже на протяжении двух лет, просыпаясь, я смотрю на неё. Я ненавижу просыпаться. Мне хочется спать вечность или больше. Ведь когда я просыпаюсь, то чувствую пустоту. Она внутри меня и снаружи. Кажется, что во сне я счастлив. Но я не помню ни одного сна. Я держал телефон в руке, смотря, как проходит минута за минутой. Не завтракая, я собрался в институт. Перед выходом мне позвонила мама. — Ты приедешь на выходные, сына? — такой родной и любимый мамин голос звонко доносился из динамика. Она никогда не унывала. И меня учила тому же. Поэтому: — Конечно, мам! Я ни за что не пропущу семейный праздник, — так же радостно постарался ответить я. Мне было сложно признаться маме, что у меня не всё так хорошо, как мечталось. Я не хотел её расстраивать, поэтому обманывал и притворялся радостным и довольным жизнью человеком. Я хотел, чтоб она мной гордилась. Ложь и притворство стало неотъемлемой частью моей жизни. — Любимый, мы будем тебя ждать… Закончив разговор, я посмотрел в зеркало, висящее напротив входной двери. Улыбки больше не было. Я смотрел в тусклые голубые глаза, когда-то счастливые и ясные. С годами их свет поглотила жестокая жизнь. «Вокруг нас столько боли, как её не замечать?». Я сидел на скамейке, ожидая свой автобус и ловя своё отражение в окнах проезжающих мимо меня машин. Рядом стояли такие же уставшие от жизни люди. Злобные и сонные они смотрели перед собой. Иногда я замечал на себе их взгляды и, поворачиваясь, заглядывал им в глаза, ожидая увидеть отблеск прошлой жизни. Но видел лишь тоску. «С чем это связано? Когда человек теряет себя? Когда я потерял себя и стал одним из них?». Мне всегда казалось, что со мной это не случится. Что я останусь мечтателем, который стремится к своим целям, не теряя веру в себя. Но вот уже на протяжении нескольких лет я один. Растворяюсь в своих мыслях, что съедают меня изнутри. «Когда ты стал таким жалким? Никому не важно, что с тобой. Вся их забота, лишь притворство и ненавистная тебе вежливость». Я разрывался, казалось, что во мне несколько личностей, что постоянно спорят друг с другом и решают мою судьбу. «Ты не прав. Люди беспокоятся, потому что им не всё равно, что с тобой. Потому что ты важная часть их жизни. Они думают о тебе, потому что любят». «Если это так, то где все эти люди, кому я «нужен»? Почему я просыпаюсь один? Почему притворяюсь счастливым, избегая глупых вопросов? Почему я не доверяю и не делюсь своими мыслями и переживаниями с людьми, что окружают меня? Кто из них настоящий? И кто заслуживает доверия?». Автобус под номером 28 приходит по расписанию. До института ехать больше получаса. И мне никогда не удается занять себе место. Меня толкают, но я терплю. Стою, повернувшись к окну, и смотрю на каменный город, мечтая оказаться в другом месте и другом времени. В этот день я опоздал на учёбу. Произошла авария, где погиб один человек. «В мире столько боли… Как её не замечать?!». — Саймон, как дела на учёбе? — Отлично, тётя! — я улыбнулся и откусил часть от пирога, что приготовила мама. — Вы к нам с Лютером надолго? — жуя, спросил я. — Саймон, они могут остаться у нас столько, сколько захотят, — сказала Алиса, толкнув меня в бок. Она любила Кэру и Лютера, казалось, больше, чем меня. Но я отмахивался от ревнивых мыслей. Кэра по-доброму рассмеялась. За столом царила уютная атмосфера. Я приехал на выходные. У Алисы День Рождения, я не мог пропустить праздник. — Что ты мне подаришь? — Алиса в нетерпении прыгала. После обеда мы перебрались в гостиную, где и должны открыть подарки. Я потянулся к рюкзаку, доставая пакет с подарком. — Не что, а кого, — сказав это, я отдал подарок. Алиса замерла, когда увидела, что внутри пакета. — Саймон! Я ведь уже взрослая! Мне исполнилось девять! — обижено сказала девочка, держа в руках игрушку трехцветной кошки. — Тебе не нравится? Отдай тогда её мне, — Лютер сделал вид, что хочет забрать кошку себе, но Алиса ловко отпрыгнула в сторону, прижимая подарок к себе. — Нет, не отдам, — поглаживая игрушку ладошкой, сказала девочка. Я улыбнулся. Мама подошла и поцеловала меня в щеку, прошептав: — Ей понравился подарок, не сомневайся, — в руках она держала нарезанный на тарелке торт с уже задутыми свечами. — Так! А теперь наша очередь, — хлопнув в ладоши, Кэра поднялась и ушла в другую комнату. Вернувшись через пару мгновений, она несла большой пакет, который сразу отдала Алисе. Подарок от тёти поглотил внимание девочки полностью. — А это тебе, Саймон, — Кэра протянула мне старенькую, потрепанную жизнью, книгу. Я прочёл название: «Куда приводят мечты». — Ух ты! Какая книга! — воскликнула Алиса, достав из пакета красивую большую книгу. — «Алиса в Стране чудес»! Ребенок раскрыл первую страницу, на которой был нарисован широко улыбающийся кот. — Спасибо, — поблагодарил я тётю, пока внимание мамы и Лютера было приковано к Алисе. — Не за что, — Кэра дотронулась до моего плеча. Я раскрыл книгу и, пролистав её, увидел на последней странице слова, написанные гелиевой ручкой. «То, во что мы верим, становится нашим миром». Видимо, прежнего хозяина чем-то зацепила эта строчка. Потом я заметил, что вся книга исписана такими небольшими заметками. Где-то карандашом, где-то ручкой. — Думаю, тебе она нужнее. Я нашла её в коробке на чердаке, когда прибиралась в доме. Мы ведь недавно переехали и теперь будем чаще приезжать в гости, — Кэра села рядом на диван, я пододвинулся. Она говорила, с улыбкой наблюдая за Алисой. Та, сидя на ковре рядом с Лютером, рассматривала картинки и читала в слух некоторые предложения. Трехцветная кошка лежала у неё на коленях. Двухэтажный дом, где мы жили, был небольшой, но уютный. Моё самое любимое место было наверху, куда не долетают разговоры. Я выбрался через окно и сел на крышу, свесив ноги. Было прохладно. В холодном небе еще не видно звезд. В такой час нас укрывало лишь серое небо. Но ближе к зиме оно будет усыпано звездами. Я открыл первую страницу книги и начал читать… Прошло две недели. И каждый день неотличим от вчера. Утро. Улица. Остановка. Сентябрь касался меня дождем, но я не замечал этого. С каждым днем, казалось, что меня становиться всё меньше, будто я испаряюсь. И вскоре останется лишь оболочка, напоминающая человека. Я стоял почти у самого края, мимо проносились машины. Иногда разлетающиеся брызги долетали до меня. Но я не отступал. Вскоре я увидел неяркий номер своего автобуса. Люди толкались, думая, что так станет больше места. Я стоял в середине автобуса, ощущая чужое неприятное прикосновение. Уткнулся в шарф. Я не хотел дышать одним воздухом с другими. Окна запотели. Казалось, мы едем в густом тумане. Из-за этого появилось странное чувство. Я зачем-то поднял голову, осматриваясь, не заметил ли ещё кто-нибудь это же чувство. Но все люди были обычными и вели себя не менее обычно. Я уже собирался отвернуться, как увидел человека, что сидел в наушниках. В руках он держал книгу, но смотрел в окно. Где остался след от руки, когда тот протер запотевшее окно. Что-то в нем было другое. Он сам был другой. Только трудно понять, что именно его отличало. Казалось, что все мы — это пазл, и лишь он был другим. Элементом, что был не на своем месте. Видимо, я слишком долго смотрел, так как парень повернулся, почувствовав чужой взгляд. Он сидел в конце автобуса, но даже на таком расстоянии я понял, что он смотрит на меня. Я вздрогнул, когда увидел его необычного цвета глаза. Один — зеленый, другой — голубой. Только с примесью серого цвета. Из-за этого они казались тусклыми, погасшими. Я смотрел не больше пары секунд. Заметив легкую ничего не значащую улыбку, я опустил голову, смутившись. Этот день стал началом, что изменил наши судьбы…