More Than Words

Я не могу победить, я не могу царствовать. Я никогда не выиграю эту игру. Я потерян, я тщеславен, Я никогда не буду прежним. Я не могу бежать, я не смогу летать. Я никогда не сделаю это. Я не могу отдыхать, я не могу бороться. Все, что мне нужно, это ты и я. Не могу забыть, поэтому вина всегда со мной. Но я не могу принять, что мы отчуждены. Я не могу уйти сейчас, это не правильно. Я не могу провести еще одну бессонную ночь. Если тебя нет, я парализована. Без тебя, без тебя… Я не могу смотреть, я слеп. Я потерял сердце, я сошел с ума. Я никогда не буду прежним. Без тебя, без тебя … Max Schneider — Without You

Чувства переполняют изнутри, и я не могу понять, что мне делать. Я старался не поднимать взгляд, казалось, он еще смотрит на меня. Почему-то стоило ему лишь взглянуть, сердце, испугавшись, забилось быстрее. Я с нетерпением ждал своей остановки, но в то же время, не хотел уходить. Все же осмелившись, я мельком взглянул в сторону парня. Но тот сидел, читая, и не обращал больше ни на кого внимания. Я расстроился. «Значит, мне всё это показалось?». Теперь я стоял спокойно, не волнуясь, и наблюдал за необычным для этого места человеком. Его вещи выглядели дорогими. В его образе не было изъяна. Я смотрел, как он сидит неподвижно, даже не перелистывает страницы. Возможно, он задумался, и ему трудно сосредоточиться на строчках. Такое часто бывает, когда в человеке больше переживаний. Или когда ты опустошен настолько, что нет сил даже читать. «Что у него случилось? Почему он здесь? Он всегда ездил на этом автобусе?». Прежде чем выйти на своей остановке, я обернулся на парня, но тот не поднял головы. «Почему же мне стало грустно? Почему мне хотелось, чтоб он посмотрел на меня?». В институте день тянется невероятно медленно, будто время здесь меняет законы. И минуты превращаются в часы. — Саймон! — я сидел возле окна и повторял прошлую лекцию, готовясь к опросу. — Саймон, нужна твоя помощь! Обернувшись, я увидел, как ко мне подходит Норт, держа в руках несколько листов с текстом. — Ральф заболел, можешь заменить его? — «Нет, я не хочу». — Да, конечно. Что надо делать? — Нужно взять интервью у тренера по хоккею, — Норт, сев рядом, сунула мне листки с вопросами. Девушка вела местный журнал, выпускаемый нашим институтом. Сам институт был громадным. Имел несколько корпусов, находящихся на достаточно большом расстоянии друг от друга. Программа обучения имела множество направлений. В нашем корпусе находилось несколько факультетов: «Биотехнология», «Гидрогеология и инженерная геология» и «Архитектурное проектирование», на котором учусь я. Также за наш институт играет команда по хоккею «Jericho». Клуб расположен в третьем корпусе. Я там никогда не был и с трудом представляю, как туда добраться. — А Руперт не может сходить? — Норт отрицательно покачала головой. — Ему необходимо написать статью о студенческом питании, — я не вступал в клуб журналистов, но ко мне всегда обращались с просьбами, потому что я не мог отказать. — Хорошо, когда это надо сдать? — Сегодня, — я удивленно посмотрел на девушку, та развела руками. — Ну да, затянули… Я бы и сама сходила, но у меня другие дела. А мы у тебя в долгу. «Угу, в который раз», — подумал я. Ни один долг ещё не был выплачен. После пар я отправился в третий корпус, где главенствовали факультеты: «Прикладная математика и информатика», «Радиофизика» и «Менеджмент». И где находились спортивные клубы по баскетболу, футболу и, конечно, хоккею. Я шёл примерно две остановки вперед от моего корпуса. Норт рассказала, как добраться, и предупредила, что, возможно, будет трудно взять интервью с первого раза, так как Хэнк не очень разговорчив. Найти нужный клуб с первого раза мне не удалось, я долго петлял в этом лабиринте из спортивных площадок и небольших стадионов. Когда, наконец, я добрался до нужного места, то увидел, как игроки в специальных костюмах стояли полукругом и слушали тренера. Войдя в зал, я сразу почувствовал холод, который заставил вздрогнуть, а по телу пробежали мурашки. Я подошёл к огороженной ледовой арене. Старался прислушаться к словам, но слышал лишь недовольную интонацию в голосе тренера. Я ждал около двадцати минут, пока Хэнк что-то объяснял игрокам. Когда я увидел, как он начал идти к ограде, то почувствовал волнение, поднимающееся волной. — Здравствуйте, мистер Андерсон! Можно задать вам пару вопросов для студенческого журнала «CyberLife»… — Что ты там бубнишь? Уйди и не мешай, — Хэнк прервал меня, не дав закончить. Я отстранился, пропуская мужчину. Он направился к ближайшей скамейке и сел, наблюдая за тренировкой его команды. Иногда недовольно цокая языком, когда кто-то делал ошибку или неправильное движение. — Мистер Андерсон, можете ответить на пару вопросов? — вновь начал я. — Парень, что тебе надо? Не видишь, я занят? Я вздохнул, понимая, что мне не удастся получить ответы. «Не удивительно, что Ральф «заболел», я бы тоже не пошёл к такому тренеру». Я постоял ещё некоторое время, но уже просто смотрел на игру. На то, как быстро проносятся мимо ограждения игроки, как ловко они передают друг другу шайбу. Выглядело всё это гармонично и естественно, будто они один организм. Но Хэнк всё равно был недоволен. — Нравится? — я вздрогнул, не ожидая вопроса. Посмотрев в глаза тренера, я кивнул. — Не хочешь попробовать? — Нет, простите, я никогда не играл, да и на коньках не стоял, — я смущенно улыбнулся, отвечая на вопрос. — Ясно, — Хэнк поднёс к губам свисток. По залу разнесся пронзительный и неприятный свист. Все тут же замерли и повернулись к тренеру. — НА СЕГОДНЯ ДОСТАТОЧНО! Андерсон крикнул, а потом поманил одного игрока к себе рукой. — Джош, ты видел Маркуса? — темнокожий парень, подъехав к нам, снял шлем. Он рукой без перчатки провел по лицу, стирая выступающий пот. — Видел лишь на парах. — Спроси у него в следующий раз, может, он захочет вернуться в команду. Всё же без него вы играете слабовато, — мужчина провел рукой по седым волосам. Выглядел он уставшим. Парень кивнул и, оттолкнувшись от ограды, направился к остальным. Те уже выходили с обратной стороны и шли к раздевалкам. — Ты ещё здесь? — вновь вздрогнув от неожиданного вопроса, я испугано перевел взгляд на Андерсона. — Давай, что там у тебя? Даю тебе семь минут. Я кивнул и достал блокнот с ручкой и листы с вопросами. — Вау! Как тебе это удалось? — Норт потрясено рассматривала исписанные листы с ответами. — Здесь ответы почти на все вопросы! Саймон, какое же ты чудо! Почему ты не хочешь официально вступить в наш клуб? Цены бы тебе не было! Норт благодарно похлопала по моему плечу. Но это оказалось слишком сильно, я покачнулся от такой похвалы. — Я не хочу, ты же знаешь, что мне неловко спрашивать людей… — Знаю, поэтому и советую тебе быть с нами и бороться с твоей неловкостью! — Норт улыбнулась мне, а потом повернулась к сидящей за компьютером светловолосой девушке. — Хлоя! Нужно срочно перепечатать эти листы. Клуб был расположен в небольшом кабинете с несколькими компьютерами и круглым столом в центре комнаты. Светлый диван стоял у окна. На столе неровной стопкой лежали книги, тетради, журналы и напечатанные листы с текстом. Ручки, карандаши, ножницы и ластики валялись по всему кабинету. На стенах висели плакаты, на которых были изображены разные события нашего университета, но спортивные соревнования занимали большую часть. — Я пойду, — я неловко махнул рукой на прощание и уже собирался выходить, как вдруг резко открылась дверь. Я прижал руку к лицу, чувствуя боль. — Элайджа! Что ты наделал! — Норт подошла ко мне, заглядывая в глаза. Я пытался сдержать слёзы боли. — Саймон, присядь, я принесу что-нибудь холодное. Темноволосый парень в очках растеряно смотрел на меня. — Прости, Саймон, я не ожидал, — я постарался улыбнуться. — Всё нормально, мне почти не больно. — Элайджа, ты принес, что я тебя просила? — Хлоя позвала парня к себе. Вскоре пришла Норт и дала мне бутылку с холодной водой. Не заметно для себя, я включился в работу, помогая с обработкой статей, что должны были выйти уже завтра. Наступил вечер. Я задержался, помогая закончить новый выпуск журнала. Нос болел, но повезло, что синяк не появился. Когда приехал мой автобус, я вспомнил, как утром увидел парня. И не ожидал встретить его вновь, но это произошло. Он сидел на том же месте. В руках книга, но он слушал музыку и смотрел на город через мутное окно. Я остановился, увидев, что место рядом с ним было свободно. Я разрывался от желания сесть рядом и отойти от него в начало автобуса. Всё же я сделал несколько шагов к парню, пока он не повернул голову. Я замер, смотря в разноцветные глаза. «Какие красивые у тебя глаза. Как тебя зовут?». Я, смутившись от своих мыслей, отвел взгляд, и сел рядом, случайно коснувшись его плеча. Он чуть пододвинулся. Я сразу отругал себя за глупый поступок, так как чувствовал ужасное напряжение, не дающее спокойно дышать. Я краем глаза взглянул на книгу, что он держал в руках, и удивился, заметив знакомые строки, которые были подчеркнуты неровной линей. «Я чувствовал, что теряю надежду, что меня опустошает отчаяние. Существование теряло смысл. Зачем всё это продолжать? Бесполезно и бессмысленно». Незаметно для себя, я начал читать то, что прочел уже пару недель назад, когда Кэра подарила мне книгу. Меня интересовали выделенные строки. В руках парня они принимали другой смысл. Для каждого человека есть своя книжная строка, к которой он не раз возвращается. Что-то тянет его к ней. Что-то близкое его сердцу. Я понимал смысл строк, но надеялся, что ошибаюсь. «Ведь не может, чтоб он думал о таком…». Я поднял голову и задержал дыхание, встретившись со взглядом парня. Я слегка наклонился, читая, и теперь был достаточно близко к нему. Настолько близко, что уловил едва заметный аромат персиков. Ненавязчивый, лёгкий, но такой приятный. Я резко отпрянул, но парень мягко улыбнулся и протянул мне книгу, разрешая просмотреть. Я не стал говорить, что уже читал её. Взял, желая рассмотреть, ведь позволяя человеку взять твою книгу, ты делишься чем-то сокровенным. Я был поражен: «Как много подчеркнутых строк». Книга буквально вся исписана, странно это видеть. Но что меня испугало, так это склеенные разорванные страницы и красные капли на них. Говорят, чтоб понять человека, достаточно увидеть его любимую вещь. То с чем он не расстается. Я растеряно посмотрел в разноцветные глаза и увидел в них печаль. Вновь опустил голову, читая первое, что увижу. «Я уже чувствовал, что теряю контроль. Как скоро наступит пустота? Как скоро воцарится безысходное отчаяние?». Открыв первую страницу, я увидел послание: «Не позволяй своему разуму убить твое сердце и душу». И подпись внизу: «М от К». Я не знал, что сказать, поэтому молчал, читая подчеркнутые строки. Когда автобус подъезжал к моей остановке, я отдал книгу и улыбнулся, поймав ответную неяркую улыбку. Выходя, я вновь обернулся, но незнакомец сидел и смотрел с застывшим лицом без улыбки на то место, где до этого стоял я. Я сидел в комнате, держа в руках свою книгу и ища строки, что вычитал у парня. Взяв карандаш, я также выделили их. Странно писать в книгах. Я раньше никогда так не делал, но сейчас это казалось правильным. Может, существуют книги, где необходимо выделять то, что стало дорого? Я посмотрел на часы, которые уже давно остановились. Без одной минуты полночь. Время замерло, как и моя жизнь. Нет ни прошлого, ни будущего, лишь неясное настоящее. «Мне надоела моя жизнь…». Я вновь начал спорить со своим голосом. «Так избавься от неё!». Внутренний голос усмехнулся, зная, что я так не смогу сделать. Я вспомнил строки из книги: «Люди полагают, что самоубийство — быстрый путь к забвению, выход из сложной ситуации. Это далеко не так. Просто личность переходит из одной формы в другую. Душу разрушить невозможно. Самоубийство лишь ускоряет более мрачное продолжение той же ситуации, выход из которой никак было не найти. Продолжение в еще более мучительных обстоятельствах». Я не мог сделать это, хотя много раз и задумывался. Я думал, каково это терять себя. Чувствовать, когда жизнь покидает тебя. Тебе становится холодно? Тебе больно? Кружится ли голова? Теряет ли мир краски? «Почему ему было так грустно?». Мысли плавно перешли к незнакомцу. Мне захотелось узнать, что у него произошло. «Почему он позволил взять его книгу?». Незаметно я уснул. Книга выпала из рук и упала обложкой вверх, замяв одну страницу. Утро. Улица. Остановка. Но вместо обычных негативных поглощающий мыслей, было лишь волнение. Я думал о незнакомце, ожидая встречи с ним. Зайдя в автобус, я сразу посмотрел в конец. Он сидел там, рядом место было занято. Немного расстроившись, я встал возле окна, и повернул голову в сторону парня, незаметно наблюдая за ним. Мы проехали несколько остановок, я рассматривал парня, запоминая во что он был одет, какой у него рюкзак, какого цвета наушники. Красно-черный провод заканчивался белыми капельками. «Я словно шпион! Нужно с этим заканчивать». Мысленно упрекнул себя я. Но взгляд всё равно не отвёл. На следующей остановке вошла бабушка. Незнакомец тут же уступил ей место и направился в центр автобуса. Я, завороженный, смотрел на него, но он не видел меня. Смотрел перед собой, обходя стоящих людей. Я отодвинулся, когда он остановился рядом. Лишь тогда парень поднял на меня взгляд, казалось, он знал, что я стою здесь. И что это было не случайно. «Не обманывай себя! Это случайность и не больше». Мы некоторое время смотрели друг на друга. Я закусил себе губу до боли, когда незнакомец отвернулся. Наверно, это выглядело глупо, что я на него смотрел так. Я разочарованный собой, выдохнул. Рассматривая грязный пол, я чувствовал себя идиотом. Через некоторое время, я увидел протянутый наушник. Я удивленно посмотрел на парня. Тот без слов предлагал мне послушать его музыку. Смущаясь, я взял наушник, случайно дотронувшись до пальцев незнакомца. Тело, словно ударило током, а дыхание прервалось. Мне с трудом удалось сделать вид, что всё в порядке. Мы слушали музыку, каждый погруженный в свои мысли. Незнакомец держался за поручень, стоя рядом со мной, а я прислонился спиной к поручню возле окна. Иногда я переводил взгляд на парня, но тот смотрел лишь на город, что проносился в окне за моим плечом. Мне хотелось, чтоб он посмотрел на меня. Мне хотелось с ним заговорить. Но я не мог осмелиться, я не мог нарушить молчание. Сейчас нас связывали: автобус, музыка в наушниках, не позволяющая отодвинуться друг от друга (из-за этого я чувствовал слабый аромат персиков, который плохо влиял на мой разум)… И наше молчание. — Саймон! — на обеденном перерыве ко мне подсела Норт. Она бросила на стол пару журналов, которые были напечатаны ещё вчера нами. — Это просто невероятно! — Что такое Норт? — девушка училась на факультете «Гидрогеологии», но постоянно приходила к нам с Ральфом и Рупертом. Я не мог назвать их друзьями, так как общались мы только в стенах института, но они, видимо, считали иначе. Ральф с аппетитом жевал шоколадный маффин, который принес Руперт. Когда парень брал интервью в столовой у кухарок, то его пытались выставить, как могли. В итоге перед нами лежало пару больших свежих маффинов. — Статья с Хэнком привлекла больше всего внимания! Необходимо написать что-то ещё! — Но почему я? Ральф уже не болеет, — на этих словах Ральф подавился, Руперт тут же начал хлопать его по спине. — Ральф… Ральф… Сегодня занят! У Ральфа важные дела… с Рупертом! — сидящий рядом парень удивленно посмотрел на друга, но отрицать не стал, лишь отвернулся и принялся доедать свой маффин. Я обречено вздохнул, зная, что не смогу отказаться. — Что надо сделать? — в моем голосе звучала нескрываемая досада. Меня резко притянули и поцеловали в щеку. Я смутился, неготовый к такому, и отодвинулся, недовольно смотря на девушку. — Возьми интервью у игроков! У любых! Можешь у одного! — Норт посмотрела на меня своими карими глазами. «Почему я не могу сказать нет? Почему я такой слабый?». Когда я вошел в зал, то почувствовал знакомую прохладу. Я не знал, что мне придется сегодня идти сюда вновь, поэтому, ожидая конца тренировки, я замерз. Когда Хэнк отпустил ребят, те устало направились к раздевалкам. Мне было неловко идти сейчас к ним. Им, наверняка, сейчас не до меня. Я стоял возле дверей, боясь войти. Я протягивал руку к дверной ручке, но сразу отдергивал, так и не решившись зайти. Вскоре начали выходить игроки. Они посмеивались и толкали друг друга. Заметив того парня, с которым вчера разговаривал тренер, я подбежал к нему. — Что, Джош? Твоя первая фанатка? — раздался неприятный смех со стороны. — Шел бы ты дальше, Гэвин! А то смотри, как бы не прилетела ещё одна шайба и не оставила очередной шрам на твоем лице, — парни, что стояли рядом с Гэвином, схватили его за плечи, не давая броситься в драку. — Пойдем отсюда, а то здесь не дадут поговорить, — повернулся Джош ко мне и улыбнулся по-доброму, заметив моё смущение. Когда мы шли от ледяной арены, парень вновь заговорил: — Ты не обращай на него внимания, он на самом деле парень нормальный, просто со своими тараканами в голове. Как тебя зовут? — Джош толкнул меня несильно своим плечом. Я пытался не замечать оскорбления, но слова Гэвина всё равно задели. — Я Саймон. Можешь, пожалуйста, ответить на пару вопросов для нашего журнала, — я говорил не громко, не поднимая взгляд. Вопросы были простыми, начиная от имен игроков и заканчивая перечислением упражнений, которые необходимы, чтоб стать успешным игроком. Эта статья нужна, чтоб привлечь в клуб больше молодых студентов на замену ушедшим. — Кто в вашей команде самый сильный игрок? — Маркус Манфред, но по некоторым причинам он пока не ходит, — я посмотрел на Джоша. — Что-то серьезное? — Угу, — я не стал настаивать, видя нежелание парня отвечать на вопрос. — Он вернется? И когда? — Не знаю, но мы надеемся, что скоро. У нас соревнование перед Новым годом между нашим университетом и соседним, — раздраженно сказал парень. — В этот раз мы точно победим. — Я уверен, — улыбнулся я. — Придешь? Билет дадим, нам нужна поддержка! — Х-хорошо, — удивился я неожиданному приглашению. Меня никогда не привлекал хоккей, хотя я его уважал, как и любой другой вид спорта. Точно, я видел имя Манфреда на постере, что висел в клубе, но не мог увидеть человека. Фото было сделано так, что плохо различимо лицо. — Будут ещё вопросы? — Нет… Спасибо, Джош. — Ты, главное не расстраивайся из-за слов Гэвина. Он король говорить глупости. — Да я и не расстраиваюсь, — соврал я, смотря в спину уходящему к остановке парню. Сегодня я вновь задержался допоздна. Мне не хотелось оставаться одному со своими мыслями. Я пытался не думать о незнакомце из автобуса, считая, что это не лучшие мысли для парня. Но как бы не старался, увидев знакомый номер на автобусе, я вспомнил разноцветные глаза. Раздраженный своим поведением, я зашел и встал возле окна, упрямо смотря перед собой. Мне безумно хотелось обернуться и увидеть, что он сидит там, но также я боялся, что его там может и не быть. Я смотрел на свое отражение в окне. Конец сентября, вечером уже достаточно темно, чтоб различать свой облик в темном окне. Прислонившись лбом к холодному стеклу, я закрыл глаза, стараясь игнорировать навязчивое желание обернуться. Я испугался, когда почувствовал чужое прикосновение к своей руке. Резко открыв глаза и обернувшись, я встретился с разноцветными глазами. Парень смотрел вопросительно, мне стало грустно, и я опустил голову. Не думал, что чьи-то сказанные в шутку слова, могут так расстроить меня. Ведь на самом деле это пустяк, ничего не значащие слова. Они должны были обидеть не меня, а Джоша. Незнакомец всё также держал меня за руку, потом он потянул за собой. Мы пошли в конец автобуса. Он уступил свое место, а сам сел рядом, не проронив ни слова. Я вздохнул, чувствуя прикосновение чужого плеча. Мне протянули наушник, который я взял и посмотрел в окно. Город мелькал огнями. Люди заходили и выходили. Уставшие, сонные, но не такие злые, как утром. «Значит, он ездит в это время?». Кажется, у меня появился повод вступить в клуб. Норт обрадуется. Я повернул голову к незнакомцу, тот сидел, закрыв глаза, казалось, что он спал, но это было не так. Я видел, как дрожали его ресницы. Он касался моего плеча, но я пододвинулся ближе, прикасаясь своей ногой к его. Парень, открыв глаза, посмотрел на меня, но я уже отвернулся и смотрел в окно. И улыбнулся, когда незнакомец, не отодвинувшись, замер и вновь закрыл глаза. Возникло приятное чувство. Все мысли, что беспокоили и изводили меня, исчезли. Рядом с ним мне было хорошо и спокойно. Мне захотелось, чтоб время замерло. Чтоб мы ехали вот так целую вечность. Слушали музыку и касались друг друга. Чтоб не было завтра и забылось вчера. Чтоб не было ничего кроме нас. Эгоистично ли желать себе счастье? Казалось, что именно сейчас, я счастлив. На лице появилась легкая улыбка. И это улыбка не смущения, что обычно появляется у меня, каждый раз, когда я говорю с кем-то. Это была моя улыбка. Мне нужно было выходить на следующей остановке. Я повернулся к парню, вынимая наушник. Тот смотрел на меня, но не вставал, чтоб пропустить. Я улыбнулся ему, но сразу смутился своему поступку. Мне хотелось, чтоб парень улыбался, чтоб он не грустил. «Но кто я, чтоб стать частью его жизни? Мы ведь всего лишь пассажиры автобуса номер двадцать восемь». Когда я выходил, то, как и вчера, обернулся. «Именно в этот момент мне не захотелось оставлять тебя… Ты смотрел на меня. Мне казалось, ты просил меня остаться. Просил, чтоб я не уходил. А я ведь и не хотел уходить. Я просто делал то, что делаю обычно. Поступаю, как велит разум, а не чувства. Страх, что меня осмеют и не так поймут, управляет мной. Я боюсь, что всё это я себе нафантазировал. Что это глупые мечты. И стремление избавиться от одиночества, которое преследует меня годами». Меня толкнули в спину, заставляя покинуть автобус. Я стоял, не двигаясь, но обернулся, когда автобус отъезжал. «Ты сидел возле окна и смотрел на меня. А я не мог отвести от тебя взгляд, чувствуя нарастающую тоску». Теперь всё изменилось. «Ты стал частью моей жизни. Незаметно, как случайно вошедший пассажир, который ошибся номером автобуса. Мне теперь трудно без тебя. Я жду утра. И ещё больше я жду вечера. Ведь тогда мы вместе. Ты позволяешь садиться рядом, с самого утра занимаешь мне место и заставляешь сесть возле окна, закрывая собой от остальных и не позволяя особо упрямым выгнать меня. Утром все уставшие, сонные и злые. Но не я. Теперь утро для меня особое время. Наше время. Когда мы говорим молча. Мы слушаем музыку. Сначала твою, а вечером мою. Я заметил, что ты постоянно носишь с собой эту книгу. Я хочу узнать, почему? Что она значит для тебя? Иногда я делаю тебе сюрпризы. Я поворачиваюсь и улыбаюсь тебе. Ты вопросительно поднимаешь бровь, я протягиваю тебе руку, а ты свою. Я смотрю, как ты с интересом вертишь в руках оригами. Небольшой силуэт лошади, но ты с восторгом принимаешь сделанный мной подарок. В такие дни я по-особому счастлив. Мне нравиться смотреть на твою улыбку. Я знаю, что тебе нравятся персики. И я достаю их специально для тебя. И ты обязательно делишься со мной. После этого у меня руки пахнут персиками, и, сидя на парах, я закрываю глаза, представляя, что ты рядом». Дни проходят, и я теряю себя. Теперь мне важен только «незнакомец», который стал мне ближе, чем кто-либо другой. Я перестал думать о бессмысленности своего существования. Ведь теперь у меня есть смысл. «Я хочу сделать тебя счастливым…». Теперь я мог улыбаться, поддерживать разговор и даже смеяться над глупостями. Ведь теперь я этими историями делился с ним. И все эти глупости не считались таковыми, ведь они были рассказаны для него. «Я говорил взахлеб, рассказывая о том, как прошёл мой день. О том, как меня вновь послали брать интервью у человека, к которому бояться подойти остальные. А я слушал, как прошел твой день, представляя всё это. Как ты отвечаешь у доски, что ты ел на обед, что будешь делать вечером». Мы говорили без слов. «И я вовсе не расстраивался. Я улыбался тебе, а ты мне». Может, со стороны это выглядело и глупо. Два парня сидят, слушая музыку, иногда переглядываясь, и, ловя взгляд друг друга, улыбаются. Незаметно наступила зима. «У тебя накопилась целая куча сделанных мной оригами разных животных. Львы, кошки, волки, драконы… Ещё мы смотрели с тобой фильмы. Один фильм на несколько дней. Мы смотрели с твоего телефона, близко наклонившись друг к другу, делая вид, что сосредоточены на фильме, а не на наших ощущениях. Это были лучшие моменты в моей жизни… Но как-то я заболел. Плохо начал себя чувствовать. Ты ещё вечером заметил, когда мы ехали домой, что я побледнел. Я тогда прилег на твоё плечо и закрыл глаза, чувствуя ужасную усталость. Ты приложил руку к моему лбу, меря температуру. А потом просто обнял, перебирая пряди моих волос и позволяя отдохнуть. Аккуратно разбудив меня, ты показал, что мне надо выходить. Я встал, покачнувшись. Ты поддерживал за руку. Я вышел и как обычно, поднял руку, чтоб попрощаться с тобой. Ты стоял за закрытыми дверьми и грустно смотрел на меня». — Не грусти, я скоро вернусь, — сказал я одними губами. ---------- Этого парня не было уже больше четырех дней. Когда он не пришёл на следующий день, я понял, что что-то случилось. И злился на себя, что не дал номер телефона. Сейчас я сжимаю в руке листок, на котором были написаны цифры. Я боялся, что с парнем могло что-то случиться. Он явно заболел. Я вспомнил его побледневшее лицо, высокую температуру. Вспомнил, как он прижимался ко мне, будто пытался скрыться от мира. — Маркус, — ко мне подошла Роуз и поставила тарелку с блинчиками на стол. — Ты чего такой грустный сегодня? Что-то в институте произошло? Женщина села на соседний стул и взяла меня за руку. Я мотнул головой. Рядом лежал блокнот с карандашом. Роуз наша домохозяйка, но стала частью семьи, как и её сын Адам. После смерти Карла она была для нас с Лео настоящей опорой. Хотя и ей было тяжело, Роуз не показывала этого. Прошло уже больше трех месяцев. С Норт мы почти не общались, сначала она приходила, но вскоре, уставшая от моего молчания, ушла. Виделись только в университете. Я потерял голос из-за стресса и не могу говорить, да и не хочу. Постепенно я привык к этому, и мне даже нравится. Люди становятся другими, когда ты не можешь с ними поговорить. Они теряют к тебе интерес. Ведь кто ты без слов? Пустышка? Когда я вновь стал ездить в институт, то заметил того парня, что видел в день аварии. Я тогда испытал странные эмоции. Ведь он напомнил о том дне. Я старался не замечать его. Но чувствовал его взгляд, он смотрел на меня. Я не понимал почему. Когда я всё же посмотрел на него, то не смог сдержать легкой улыбки (это был первый раз, когда я улыбнулся, после аварии). Я усмехнулся, когда парень, смутившись, отвернулся. Я, правда, пытался не замечать его, игнорировать, но что-то меня в нем привлекало. Даже не так, тянуло к нему. Он казался таким невинным. Каждый раз, когда его толкали, хотелось защитить от людей. Я не хотел возвращаться домой рано, поэтому незаметно приходил на тренировку моей команды. Смотрел, как они играют. И удивился, когда увидел того парня, что встретил в автобусе. Он о чём-то говорил с Хэнком. Теперь всё мое внимание было приковано к нему. Я видел, как он вздрогнул, когда тренер с ним заговорил. После того, как он ушёл, я направился в библиотеку, где вновь перечитывал книгу, подаренную Карлом. Сидел там до восьми вечера, а потом направлялся на ближайшую остановку. И вскоре заметил входящего в автобус светловолосого парня. Как-то незаметно мы стали ближе. Будто что-то специально нас сближало. И самое главное — мы молчали. Он не говорил. Даже не пытался и не настаивал. С ним было всё по-другому. Когда парень рядом, мне становилось лучше. Все его поступки были милыми. Когда он дарил мне подарки в виде оригами или когда угощал персиками. Постепенно цвет его глаз изменился и стал ярким. Это заставляло смотреть на него, не позволяя отвести взгляд. Мне нравилась музыка, что он слушал, фильмы, что он смотрел. Казалось, что мы стали друзьями. И когда он не пришёл, я заволновался и не мог найти себе место. Я хотел узнать его имя в институте, но это было бы странно. Я ведь даже его имени не знаю. Когда я пришёл к Хэнку, чтоб спросить его об этом парне, что разговаривал с ним. Он не мог вспомнить его имени. Да и не был уверен, что он говорил его. Вместо этого, меня заставили выйти на лёд. И это было невероятно, я так давно не стоял на коньках, но всё равно почувствовал поднимающийся изнутри азарт. Команда встретила меня радостными криками. Я не мог не улыбаться. Возвращаясь домой, я надеялся, что увижу знакомую светлую макушку, но его не было. И мне становилось с каждым днем грустнее. Хотя так не должно было быть. — Ладно, поешь, — Роуз, погладив меня по голове, встала и ушла на кухню. Я так и не смог притронуться к еде. Ушел. Я стоял на том месте, где обычно стоял светловолосый парень. Я смотрел в окно, но что-то заставило меня обернуться. Это был он. Его взгляд. Слегка напуганный, но, стоило ему меня увидеть, счастливый. Когда он начал идти ко мне, сердце быстро забилось. Он упрямо расталкивал ругающихся людей. Он смотрел на меня, слегка улыбаясь. Протянул руку, касаясь моей. Казалось, он что-то хотел сказать, но молчал. Я достал из кармана смятый лист с номером. — Доброе утро, — голос звучал хрипловато из-за того, что долго не говорил. — Здравствуй, — мне ответили.