More Than Words

Отпусти, Дай твоей печали скатиться с плеч Разве ты не знаешь? Самое трудное — позади Впусти это чувство, Посмотри на мир ясным взглядом; В конце концов В нашей памяти останутся только эти ощущения Пусть твои беды уйдут прочь, Пусть они останутся позади; Пусть засияет солнце, Пока ты не почувствуешь, как его тепло согревает тебя… И я не против, Если тебе понадобится моя поддержка: Мы справимся; То, что чувствует сердце — вот что на самом деле важно Наши жизни определяются Этими мимолётными мгновениями, Этими маленькими чудесами, Этими непредсказуемыми поворотами судьбы Времена меняются, Но эти мимолётные мгновения, Эти мимолётные мгновения — остаются Стой, оглянись. Там на восходе солнце надежды, Оно всегда горит Светит всю жизнь Тебе сквозь годы, Так как прежде, в час зари. Все мои сожаления Когда-нибудь пройдут, Но мне не забыть Того, что я чувствую сейчас… В эти мгновения: Эти маленькие чудеса, Эти витки и повороты судьбы, Да, эти непредсказуемые повороты судьбы… Времена меняются, да, Но эти мимолётные мгновения, Эти мимолётные мгновения — остаются Да, они всё же остаются, Эти маленькие чудеса, О, эти витки и повороты судьбы… Времена меняются, Но эти мимолётные мгновения, Эти маленькие чудеса — остаются… Rob Thomas — Little wonders

Странное ощущение сковало тело. Мне было безумно холодно, меня било мелкой дрожью. Неосознанно я сильнее прижался к обнимающему меня человеку. Открыв глаза, я тут же зажмурился от яркого зимнего солнца, что проникало в комнату через большие окна. Дома я всегда сплю, обнимая подушку. А сейчас я обнимал Маркуса. Когда я закинул ногу ему на бедро и обнял его руками, я не знал. Во сне мы не можем контролировать себя. Я лежал у него на груди, чувствуя, как Маркус одной рукой обнимает меня за плечи. Одеяло свисало с кровати, лишь конец слегка укрывал наши ноги. Дрожа всем телом, я попытался подняться. В комнате не было холодно, но меня бил озноб. В горле пересохло, мне хотелось пить. Голова кружилась, а футболка была влажной от пота. Пытаясь встать, я случайно разбудил Маркуса, руки подогнулись, и я упал на кровать. — Саймон? Что с тобой! — Маркус тут же сел и старался помочь мне. Я из-за какого-то внутреннего упрямства не желал принимать его помощь. Слабо отталкивал и говорил, чтоб он не трогал меня. — Саймон! — он положил руку мне на лоб, я дернулся, скидывая её. Вчерашний вечер ярко отпечатался в моей памяти, и теперь я вспомнил каждую деталь. У меня возникло отвращение к парню, к его действиям и поступкам. Меня затошнило. Я сполз с кровати и, шатаясь, пошёл в сторону ванной. Я зажал рукой рот, сдерживая рвотные позывы. Я с трудом открыл белую дверь в ванную комнату. Стоило сделать пару шагов, я упал на колени перед унитазом. Казалось, что меня выворачивало наизнанку. Мышцы живота скручивало до боли, из глаз текли слёзы. Я хотел, чтоб всё это закончилось. Мне было плохо, и я мечтал умереть, чтоб перестать чувствовать. Прошли минуты, а казалось, часы. Шум воды причинял боль. Я прижимался щекой к холодной мраморной поверхности, наслаждаясь тем, что всё прошло. — Саймон, как ты? — тихие слова и теплая рука на спине, заставили посмотреть на Маркуса. Он всё это время был рядом. — Отвали, — даже сейчас я нашёл в себе силы, чтоб поднять руку и попытаться оттолкнуть парня. Моё касание ему ничего не сделало, но он всё-таки встал и отошёл. Когда Маркус убрал руку со спины, по телу прошла дрожь от лишившегося тепла. В дверях стояла Роуз. Она смотрела с беспокойством. Я закрыл глаза, не стараясь подняться. Казалось, что иначе меня снова вырвет. — Что случилось? — Роуз шептала, но даже такой шёпот казался громом. — Я… — если бы мне не было так плохо, я бы с интересном послушал, что скажет Маркус. «Конечно, можно притвориться, что ты не в чём не виноват, что ты не причастен к этому…». Маркус молчал, и я уже решил, что он скажет правду. — Вчера я… — Я напился, — мой голос был хриплым. «Почему даже после всего, что ты сделал, я не хотел, чтоб о тебе плохо подумали другие? Почему я защищал тебя?». Я знал ответ. Я не был уверен, что Роуз поверит моим словам, ведь она видела меня ночью. — Нет, — Маркус заговорил, удивленно смотря на меня. — Вчера я заставил Саймона проглотить наркотики, видимо сейчас это последствия…. Парень договорил. Наступила странная тишина. — Маркус! Наркотики! Откуда? — Роуз была поражена. «Конечно! Чтоб Маркус сделал что-то подобное?! Нет, он же святой…» — Это мои наркотики, Роуз, — в ванную заглянул Лео. — Маркус тут ни при чём! Парень говорил быстро. Он подслушал разговор. — Лео… Что ты? — Маркус повернулся к нему. — Так! Стоп! — Роуз злилась. — Откуда у вас наркотики? Послышались ещё шаги. — Мам! Они не виноваты! Это всё я! — в дверях рядом с Лео появился ещё один парень. Я смотрел отстраненным взглядом на расплывающиеся перед глазами фигуры. Глаза слезились. — Куда ты лезешь, Адам! — Лео дал подзатыльник пареньку, тот тут же потёр место удара рукой. Наблюдая за ними, я почувствовал, как меня снова начало скручивать. Они замолкли. Роуз увела Лео и Адама. Меня трясло. Когда всё прошло, я со стоном лёг на пол. Маркус сидел рядом, прислонившись спиной к стене. — Почему ты сказал, что напился? Это ведь ложь, — я перевел взгляд на него. Смотрел, не понимая, что я чувствую к нему. «Как ненависть может быть на равных с …?». Я молчал, не зная, что ответить. «Сказать правду или соврать?». Я смотрел в разноцветные глаза, и, казалось, что мне становится лучше. Маркус протянул руку и коснулся моей щеки. Я прикрыл глаза, наслаждаясь чужим теплом. «Как понять себя? Почему я не могу признаться себе? Почему я веду себя так? Было бы намного проще быть, как все… Но… Что со мной не так?». Я говорил. Молча. Надеясь, что Маркус меня поймет. — Маркус, как он? — Роуз заглянула к нам, я вздрогнул из-за резкого разрыва тишины. — У него высокая температура… — Помоги ему встать, я кое-что приготовила. Должно помочь… Дверь тихо прикрылась. Маркус приблизился, потянулся ко мне и обнял, крепко прижимая к себе. А я, словно тряпичная кукла, положил голову ему на плечо. Мы сидели так ещё некоторое время. Парень гладил по спине, незаметно я начал засыпать. — Саймон? — шёпот вырвал из сна. — Не спи… Надо встать. Ты можешь? Я кивнул. На кухне за столом уже сидели Лео и Адам с опущенными головами и молча ели манную кашу. Роуз заваривала чай, но, увидев нас, сразу потянулась к чашке, которая стояла отдельно. — Вот, выпей. Это отвар из лечебных трав. Должно помочь, — я послушно взял и сделал глоток. От горького вкуса меня передернуло. Маркус мягко подтолкнул меня, заставляя подойти к столу, и усадил рядом. Роуз поставила перед нами тарелки с едой. От запаха еды я напрягся, боясь, что меня вновь вырвет. Но удивился, почувствовав голод, а не тошноту. Я начал есть и постепенно силы начали возвращаться ко мне. Маркус ел, но постоянно бросал взгляд на меня. Я игнорировал это. — Так, мальчики, а теперь объясните мне всё, — после того, как мы поели в тишине, Роуз заговорила. Но никто не произнес ни слова. — Я понимаю, вы друг за друга горой… Но я должна знать! Наркотики — это серьезно! — Маркус заговорил первым. Он коротко рассказал, что было вчера до момента, случившегося в туалетной комнате. Но запнулся, не зная, как сказать, откуда у него появились таблетки. И почему их принял я. Чувствуя, как Маркус буквально разрывался, я взглянул на него. Он не мог сказать правду, но и лгать ему сложно родному человеку. — Это я предложил Маркусу принять их… Маркус отказался, — я говорил, смотря перед собой. — Я принял слишком много… Я болезненно закашлялся. — Саймон… — Маркус не мог понять меня, как и я. — Знаете, что бы вы мне тут не говорили… — Роуз обвела всех взглядом. — Саймон единственный, кто ни в чём не виноват…и Саймон, дорогой, — Роуз дотронулась до моей руки и улыбнулась, — ты ужасно врёшь. И это очень мило, что ты пытаешься защитить Маркуса. Но я должна знать правду! — Это мои, Роуз. Маркус отнял их у меня… Я… — Лео встал. Он тяжело вдохнул и подошёл к окну, смотря на оранжерею. — Я не мог больше это чувствовать. Мне, казалось, что они облегчают существование… Я начал забывать. Забывать, — он обернулся к нам, но смотрел в глаза Роуз, — забывать всю боль. Будто они притупляли её. — Лео, мальчик мой, — Роуз подошла к парню и обняла его. — Но почему ты не сказал мне? Почему не обратился за помощью… — Мне казалось, что это всё не важно для тебя. Что ты больше любишь… их, — я смотрел, но не мог понять, почему они сами создают себе проблему. Почему врут и делают больно друг другу, думая, что так лучше. Лео мог попросить помощи. Ему нужно было немного внимания, но он скрывал это. А другие делали вид, что всё хорошо. Каждый переживал боль сам, но было бы намного легче, если бы они разделили её на всех. — Глупый! Ты мне дорог также сильно, как и Маркус с Адамом. Ты мой сын, — Роуз качала в объятьях Лео, тот начал шмыгать носом. — А ты, Адам? Как ты связан с этим? — Никак он не связан, Роуз, — голос Лео звучал глухо из-за того, что он уткнулся в плечо женщины. — Просто этот идиот любит заступаться! — Ничего я не идиот! — Ты даже не знал, о чём мы говорим! Влетел в дом и тут же кинулся нас защищать! Но ты младше нас! — А ведёте вы себя, как дети! Из вас я один самый разумный! — Не зазнавайся, а то не пойду с тобой в кино, где не пускают несовершеннолетних! — ЭЙ! Лео спорил с Адамом, всё так же находясь в объятиях Роуз. Это ему не мешало браниться с братом. Адам ложкой ел персиковое варенье и запивал чаем, сидя в пол оборота и кидая на Лео недовольный взгляд. Наблюдая за ними, я не смог сдержать улыбки. Когда ко мне прикоснулись, я вздрогнул. Маркус положил руку мне на колено. Я смотрел в глаза и, мне показалось, в них что-то изменилось. — Роуз… Я люблю Саймона, — наступившую тишину прервал звон. Адам, который держал чайную ложку в руке, от удивления уронил её. Я потрясенно смотрел на Маркуса. Все замерли и, казалось, боялись пошевелиться. Это было слишком. Я не понимал, зачем он признался. — Что? — Роуз, всё так же обнимая Лео, повернулась к нам. Для неё сегодня было слишком много откровенностей. Маркус, словно доказывая свои слова, притянул меня к себе и поцеловал. Я начал вырываться. Стул с грохотом упал, когда я встал. Растерянность сменилась злобой. — Знаешь, Маркус, это так не работает! — говоря это, я вновь закашлялся. «Если он хотел так извиниться, то это был ужасно!». Я быстро посмотрел на Роуз и остальных, те молча наблюдали за нами. «Тебе было трудно признаться… вот только ты не подумал обо мне. Для тебя важен лишь ты сам». Я не стал ждать ответа. Быстро пошёл в комнату и забрал куртку. На ходу одеваясь, я столкнулся в дверях с Маркусом. Он не говорил. Молча проводил до выхода. Я думал, он будет меня останавливать или скажет что-то, но он молчал. И это меня напугало даже больше, чем, если бы он злился. — Тебя подвезти? — всё же спросил Маркус, пока я обувался. За его спиной появилась Роуз. Она тихо смотрела на нас, держа в руках пакетик с персиками. — Не надо, — сухо ответил я. — Саймон, возьми, — я забрал у Роуз пакет. — Они сладкие… Она говорила, смущаясь. Сегодня для неё было очень насыщенное утро, которое ещё не закончилось. Она узнала о Маркусе то, что никогда не предполагала. Рядом всегда была Норт. «И вот появился я, который всё испортил… Испортил покой этой семьи». Я смотрел на Роуз, но та не могла поднять на меня глаза. Прежде чем закрыть за собой дверь, я посмотрел в разноцветные глаза. — Разберись сначала в себе… «Кому я это сказал?». — О, Боже! Саймон! Что с тобой? Уехав от Маркуса, я не захотел оставаться один в холодном доме. Собрав немного вещей, я уехал к родным. — Всё хор… — я чихнул. А потом ещё раз. -.ошо, мама. Мама прикоснулась губами к моему лбу. — Да ты весь горишь! Быстро в дом! — мама впустила меня, помогая снять куртку. — Саймон! Ура! — Алиса, перепрыгивая через одну ступеньку, спустилась с лестницы и подбежала ко мне. Я обнял её и поднял на руки. Девочка держала в одной руке игрушку, а другой обнимала меня за шею. Трехцветная кошка за эти месяцы сильно потрепалась. Алиса, видимо, носила её с собой постоянно. Мы прошли в гостиную. Там я опустил Алису, но она не хотела меня отпускать сразу. Я начал её щекотать. Громко смеясь, девочка упала на диван, освобождая меня из цепкой хватки. Мама, поставив чайник на кухне, вернулась. — Саймон, быстро прими горячий душ, я тебе принесу чистые вещи и сразу в кровать! — мама стояла, уперев руки в бока. — Хорошо, мама, — я послушно направился в ванную. Приняв горячий душ, мне стало легче. Всё, что было утром — это не последствия отравления, это всего лишь я заболел. Я болезненно кашлял. Зайдя к себе в комнату, где раньше жил до того, как переехал в большой город, я включил свет. Тот тускло осветил небольшую комнату. Деревянная кровать у окна. Полки с книгами от пола до потолка. Платяной шкаф, где Алиса любила прятаться и притворяться, что это дверь в Нарнию, и письменный стол рядом. Уже был вечер. Небо усыпано звездами. Сидя на кровати, я не мог оторваться от них. Подтянув ноги к себе, я вновь вспомнил всё, что произошло за это короткое время. — Саймон, — мама, постучав, вошла в комнату, держа в руках поднос с едой и лекарствами. Села рядом и поставила передо мной поднос. Я ел молча. Мама нежно смотрела на меня, прикоснулась рукой к чёрным волосам. Она ничего не сказала. Какими бы мы не были, как бы мы не меняли себя, для мамы мы всегда будем любимыми и единственными. Наша внешность лишь оболочка, которая оберегает нас от окружающих. Меняя её, мы пытаемся защититься так от других. Но мама знает и помнит нас истинными. — Ма, что со мной не так? — я не смог доесть, отставил тарелку. Вкус еды не чувствовался. Горло до боли было сжато чем-то невидимым. Глотать больно. Слова прервались кашлем. — Сына, почему ты думаешь, что с тобой что-то не так? — Просто поверь, я оказался не тем, кого ты хотела видеть, — я говорил тихо, отвернувшись к окну. Там слабо отражалась комната и мама, смотрящая на меня. Она долго молчала, не зная, что сказать. — Сай, чтоб у тебя не случилось в институте, они не правы. — Разве? Разве мнение большинства не важнее мнения одного? И как мой голос «перекричит» голоса тысяч? — Расскажи об этом поподробнее… За окном шумел лес, потревоженный ветром. Снег поднялся с земли и стеной кинулся на наш дом, но тут же рассыпался. — Сына, ты… влюбился? — мама улыбнулась своей догадке. Я не стал отрицать, покачал головой. — Неужели! И как её зовут? — Маркус… Я взглянул в мамины глаза, ожидая увидеть то, чего я боюсь. Презрение и отвращение. Но вместо этого на её лице появилась мягкая улыбка. Она подсела ближе и обняла. — Какой он? — я обнял в ответ, вдыхая любимый запах выпечки и дыма от печки. — Добрый, смелый, умный… Он лидер, к нему все тянутся. Он любит свою семью. Но… — я замолчал и с трудом мог продолжить. Мама погладила по волосам, подбадривая. — Он не хочет признать, что я ему тоже нравлюсь. Он боится мнения общества, и я понимаю почему… Но почему меня это так задевает? И ещё у него есть девушка… — А он любит её? — мама заглянул мне в глаза. — Не знаю, но он целовал её… — А тебя…? — … и меня, — почему это так смущает. Но в тоже время мне было так хорошо, ведь я смог поделиться своими чувствами с кем-то. — Я не знаю, Саймон. Любовь — это сложная задача. Хоть условия всегда одни и те же, но ответ всегда разный. И у каждого человека получается иначе. Но… что из этого верно? — Ма, но это же не математика! — Ты ошибаешься! — мама улыбнулась, потрепав мои волосы. — Наша жизнь одно сплошное уравнение! В нем столько неизвестных, что до конца дней не получается решить его. А любовь — это одно из неизвестных слагаемых. Ты же умный у меня! Сможешь найти ответ сам? Недовольно посмотрев на маму, я не выдержал и улыбнулся. — Да разве я смогу? — Сможешь, Сай! Выпей лекарство и спать! Мама забрала поднос и, уходя, поцеловала меня в щеку. Я выключил свет и лёг, укрываясь одеялом и шерстяным пледом. Лунный свет проникал в окно, и, казалось, комната светилась изнутри. Я не мог заснуть. Стоит закрыть глаза, я вижу Маркуса. Я не понимал, что он чувствовал, когда я уходил. Почему так странно повел себя. Или это я не правильно отреагировал… «Но что я мог сделать? Как нужно было поступить?». — Саймон? — в дверь поскреблись. — Да, Алиса? — я сел. Девочка открыла дверь и прошла ко мне, держа в руках игрушку, забралась под одеяло и легла рядом. Раньше мы всегда так спали, когда Алисе снились кошмары. — Что приснилось тебе на этот раз? — я обнял её, она прижалась ко мне. — Что-то тёмное. И были выстрелы. А ещё там была вода… много воды. Но она сменилась скалами. Горы выросли прям из неё, — девочка шептала, и её голос казался загадочным. — Не бойся, ты всегда можешь превратиться в птицу и улететь, помнишь? — я попытался успокоить Алису. Она кивнула, но не ответила. Когда я уехал, Алиса сильно обиделась на меня. Она считала, что я её бросил. Окончив школу, я поступил в университет, который находился далеко от нашей деревни. Мы жили на самой окраине. Этот дом достался маме от первого мужа, моего отца. Но потом он бросил нас. Позже появился отец Алисы, но и он ушёл до того, как Алиса научилась ходить. Первое время нам тяжело приходилось. Я подрабатывал вечером после школы. Мама работала репетитором по математике и постоянно находилась вне дома. Пару лет назад мама смогла устроиться в школу и там учила детей. Но, как бы не было тяжело, нам всегда помогали Кэра, сестра моей мамы, и её муж. Мы долго лежали с Алисой, слушая ночную тишину. — Саймон, почему ты приехал? Только не обманывай меня! Я знаю, когда ты врешь! — Просто небольшие трудности в университете, — я не знал, как рассказать Алисе, что происходит в моей жизни. И не знал, стоит ли вообще рассказывать. — С людьми? — Да… — А почему ты просто не подойдешь и не скажешь им то, что думаешь? Я улыбнулся детской наивности. — Так не принято, Алиса. Мы должны скрывать чувства и мысли. Так делает каждый взрослый. — Какие глупые взрослые! И ты тоже глупый! — Я? — от удивления я привстал, заглядывая в карие глаза. — Да! — девочка села, прижимая к себе кошку. — Ты ведь любишь его! Так скажи ему это в лицо! — Ты подслушивала! Алиса! — Ну и что? Разве это важно? Я ведь тоже беспокоюсь, а вы мне ничего бы не рассказали! — Ты ещё ребёнок, тебе не положено такое знать! — Откуда ты знаешь, что положено, а что нет? Опять скажешь, что так общество решило? Знаешь, Саймон, ты также зависим от него, как и твой Маркус! — Он не мой! — Ты только это услышал из того, что я сказала? — Алиса уже не шептала. Когда она переживала или волновалась, её голос всегда становился громким. Но я не обратил на это внимание. Сейчас было важно другое. — Алиса! Ты не должна вмешиваться! — Саймон! Ты не должен приглупидиотить! — Такого слова нет, — мы вновь спорили, как когда-то. Алиса даже встала и теперь смотрела на меня сверху вниз. — Уже есть! Если я его сказала, то оно есть! — Алиса… — я больше не мог сопротивляться её напору. С каждым годом она становилась всё сильнее. Я не понимал, как это происходит. Но мне трудно выиграть у неё в споре. — Ты не понимаешь… Я не уверен, что он чувствует то, что и я! — Почему ты просто не спросишь… Ведь это не сложно. Скажи ему: «Что ты ко мне чувствуешь, Маркус-Ты-Идиот?». — Не говори так о нём! — Что хочу, то и говорю! Он тебя обидел. Почему я не могу его обидеть в ответ? — Это сложно… правда. Поверь, Алиса, я много раз пытался. Но у меня ничего не выходило. Он не слышит меня. — А правильно ли ты говорил? Как это было? — Алиса сложила руку на груди, всё также держа в одной руке кошку, и с видом столетнего мудреца посмотрела на меня. — Ну… — я замялся. — Я спросил молча. — Молча? — Алиса наигранно возвела глаза к потолку. — Почему я не удивлена? Вы ещё больший идиот, друг мой! — Опять ты говоришь, словно из прошлого века? — я сел на кровати, замотавшись в одеяло и подогнув ноги под себя. Мы могли так говорить часами. Я и забыл, как скучал по этому. И я вовсе её не упрекал в бессонных ночах. Ночь — самое чудесное время для таких разговоров. — У тебя есть его номер? — Зачем тебе, — я с опаской глянул в сторону куртки, в кармане которой лежал телефон. — Давай позвоним ему? — Сейчас?! — я даже поддался вперед, чуть не упав с кровати. — Ну да… думаешь, он спит? — Конечно! — Если он чувствует то, что и ты, то я думаю, он не спит, — Алиса быстрым шагом подошла к куртке и взяла телефон. Я попытался встать, но, запутавшись в одеяле, упал. — Нет! Не смей! — я уже говорил так же громко, как и Алиса, не боясь разбудить маму. — У тебя всё тот же пароль? — Нет! Прошу, Алиса! Но девочка уже выскочила за дверь с телефоном в руках и кошкой. Я побежал за ней. — Что происходит? — из соседней комнаты вышла сонная мама, потирая глаза. Но мы не ответили ей. Алиса замерла у самой лестницы и, вскинув руку, приказала мне не двигаться. Она держала телефон, включив его на громкую связь. Был всего лишь один короткий гудок. Ответили сразу. — Саймон! — от голоса Маркуса сердце пропустило удар. Я сглотнул, чувствуя легкое головокружение. Маркус не спал. — Саймон? — Это не Саймон! Это твоя совесть! — Алиса заговорила, и я мечтал провалиться под землю. Я попытался отобрать у неё телефон, но она ловко увернулась и побежала вниз. — Хочешь загладить грехи, дитя Божье? Тогда признайся! Признайся, иначе не попадешь в рай… Алиса не успела договорить, я отобрал у неё телефон. От бега я начал кашлять. Накинув на плечи мамину куртку, я вышел на улицу, не желая, чтоб нас подслушивали. Я отключил громкую связь и заговорил: — Прости, Маркус. Это моя сестра, — голос хрипел. — А она у тебя милая… — я улыбнулся, услышав мягкий смех парня. — Как ты? — Отлично! Вроде… А ты? — И я. Мы молчали. Это было странное молчание. Оно не было неловким, а наоборот, казалось, это то молчание, которое когда-то было так нам близко. — Я должен извиниться перед тобой, — Маркус заговорил, ему было трудно. Я чувствовал. — Не надо. Ты уже извинился и не один раз. — Но откуда…? — Я слышал. Ты молчал со мной. Тогда в ванной. И в спальне. И сейчас. Разве нет? — Да… Я смотрел в ночное небо, мне подмигивали звезды. Шли минуты. А мы не говорили. Ветер кинул снег мне в лицо, заставляя очнуться. — Маркус… — М? — Заберешь меня? Это была неожиданная просьба. Хотя я просто последовал совету Алисы. Я сказал то, что хочу. -… и ты мне нравишься. — … — Маркус молчал. Я даже не слышал его дыхание. Мне показалось, что он отключил телефон, но это было не так. — Маркус? — Прости, Саймон… я случайно задохнулся, но ожил, ведь мне надо тебя забрать, — я широко улыбнулся, чувствуя, что и парень улыбается со мной. Счастье охватило изнутри. Пытаясь сдержать чувства, я согнулся пополам и задержал дыхание. — Если ты тоже пытаешься задохнуться, я тебе это не прощу. Я не выдержал и засмеялся. — Так-то лучше… Вернувшись в дом, я подбежал к Алисе, которая сидела в гостиной с важным видом, а рядом с ней лежала трехцветная кошка, и обнял. — Ты меня задушишь, Саймон! — Спасибо! — Я ничего не сделала… — Ошибаешься! Ты столько сделала для меня! — И поэтому ты хочешь меня убить? Вот как ты благодаришь? — Алиса пыталась говорить серьезно, но, видя моё счастье, улыбалась в ответ. — Я так понимаю, вы спать не собираетесь? — мама спустилась вниз, завязывая халат. — Тогда идём пить чай с пирогами… Маркус приехал утром, как раз в тот момент, когда приехали Кэра и Лютер. Сначала было неловко, но Лютер быстро нашёл общий язык с Маркусом. Мы позавтракали вместе. Алиса недовольно рассматривала парня, а потом спросила, почему я променял её на «этого». Мама приняла Маркуса радушно. Хоть было и не привычно, но она понимала, что это мой выбор и моя жизнь. Мы уехали днём. В машине играла приятная музыка на всю громкость, она отдавалась в груди. Я не мог не смотреть на Маркуса. Он просил, чтоб я не отвлекал его. Но мы даже не говорили, разве, что молча. В какой-то момент, парень не выдержал и остановился у обочины. На этот раз я сопротивлялся, но лишь из-за того, что не хотел заразить Маркуса. Тот ответил, что ему «наплевать». На этом мои сопротивления были закончены. Мы приехали ко мне домой. Маркус походил из комнаты в комнату и сказал, что мы не останемся здесь. И начал собирать мои вещи. Прежде чем уйти насовсем, я взглянул на часы и удивился. Они снова шли. Тихо тикали. Время вновь двинулось вперед. Теперь мне было неловко перед семьей Маркуса, но это оказалось напрасно. Роуз извинилась за свое поведение. Она не знала, как реагировать и что сказать. Обняла меня и повела за стол. Лео с Адамом сначала смеялись, но это было беззлобно. И прекратили, когда Маркус пригрозил им. Почему-то это подействовало. Мы сидели в оранжерее под самым большим персиковым деревом. — Может, уедем? — тихо попросил я, прикасаясь к руке Маркуса. — Уедем, — согласился он. — Как думаешь, сколько жизней мы прожили вместе и сколько проживем? — я только что закончил читать вслух книгу «Куда приводят мечты» и сейчас просто листал страницы прошлого. — Думаю, много… Иногда я вижу то, что когда-то видел, но не могу вспомнить, где, — Маркус потянулся к ветке и сорвал персик. — Тебя это пугает? — И да, и нет… Если рядом будешь ты, чего мне бояться? — А мне страшно… — Почему? — Если это будет, как в книге, я не вспомню тебя, — я повел плечами. — Я не хочу забывать тебя. — Но… ведь мы каждый раз будем влюбляться, как в первый! Разве это не здорово? Я покачал головой. Мне стало грустно. — А что если тебя не станет? И мне придется жить многие года в ожидании смерти, ведь нельзя убивать себя… — Тогда ты найдешь кого-то получше… Я гневно посмотрел на Маркуса. Не выдержав его слов, я встал, оставив книгу на земле. — Саймон! Я пошутил! — Маркус догнал меня, я смотрел в сторону, не желая поднимать взгляд, ведь тогда он увидет, что я… — Эй! Ты чего расстроился? — парень обнял меня. Я несколько раз глубоко выдохнул. — Ты идиот, Маркус! — Знаю… Дальше разговоры бесполезны. Нас тянуло друг к другу. Поцелуи со вкусом персика. Мягкие, сладкие. — Мальчики! Идем пить чай! Лео приготовил оладьи!

***

Вот… Как-то так. Правда, я не специально (специально). Надеюсь, вам понравилась история так же, как и мне. Хоть она получилось и короткой, но мне показалась очень тёплой. Я не могу не поблагодарить всех вас! Спасибо, что были рядом! Спасибо, что оставляли отзывы! Спасибо, что поддерживали! Спасибо, что читали и ждали новые главы! Хочу сказать вам спасибо! И извиниться перед вами. Знаю, что многим уже надоело это слышать, но … я стала увереннее! Да. Теперь я ценю каждую главу! Какая бы она не была. И всё это благодаря вам! Еще скажу отдельное спасибо всем, кто указывал мне на ошибки! Это очень мило с вашей стороны. Я стараюсь их не допускать, но у меня не выходит. Спасибо, что делаете наши истории лучше. И ещё одна неприятная новость. Очень грустная и обидная! Мне нужно сдать курсовую работу к концу этого месяца…. А я даже не приступала (если только каплю). Поэтому следующая история выйдет либо через неделю. Либо после сдачи работы. Спасибо за понимание. P.S. Очень важный вопрос! (Я вновь отложу ту историю, что хотела написать вместо этой… В общем, про неё пока забудем. Она очень личная, когда я её напишу, вы поймёте почему). Новая история! Кого вы хотите видеть в главных ролях?) (знаю, выбор небольшой) — Саймона или Маркуса? — Даниэля или Коннора? Жду ваших ответов в комментариях. (в группе создам ещё опрос, хотя я догадываюсь, кто победит). И от того, кто будет главным, будет зависеть поведение в той или иной ситуации! (но сюжет будет нетронутым) Понимаю, так трудно судить, не зная, какая будет история… Пусть вам подскажет интуиция. Поверьте, я буду рада любому вашему выбору! Спасибо, лисята! Te Amo.