Встреча в переулке

      Если честно, Пул совершенно не понимает, почему Паучок позволяет ему издеваться над ним. Они не знают настоящих имён, не видели лиц друг друга, лишь изредка встречались в каких-то передрягах, да переулках. И чёрт его знает, когда перепалки с Паучком перешли к желанию Уэйда нагнуть пацанёнка, и хорошенько его оттрахать.       В первый раз Уэйд зажал Питера в подворотне, собираясь сорвать с него маску, но вместо этого он поцеловал парня сквозь неё, а Паучок отпихнув Пула, скрылся среди домов с помощью паутины.       А дальше, всё как снежный ком. Участились встречи. И «случайно», уже было вовсе не случайно.       И вот, Уэйд уже может приподнять его и свою маски, чтобы соприкоснуться губами. Чёрт, чувствовать дрожь Паучка, это так восхитительно, что член каждый раз вставал колом, непременно упираясь в юношу, и ставя его в ещё более идиотское положение.       — Паучок… — бормотал Уэйд, в одну из очередных встреч, кусая шею Питера и пугая его до чёртиков каждый раз по новой.       Нет, Питер вовсе не боялся Пула, он боялся нездоровой связи, что внезапно появилась между ними. Боялся его натиска, но в то же время, извиваясь в тисках Уэйда, он желал именно этого — похотливого, извращённого, нездорового парня.       Паучье чутье при Пуле кричало о том, что нужно закончить начатое, или хотя бы разузнать больше об этом придурке, но если честно, Уэйд был настолько болтлив, что рассказал о себе всё сам. Болтливый ублюдок, не скупился на красочные эпитеты о том, как чьи-то кишки размазывались по автостраде, и от этого сводило желудок. Хотелось бы сказать «это не правда», но Питер знал — наёмник — и правда единственное, что идеально вписывалось во весь образ Дэдпула, характеризуя его от и до. Два слова «наёмник» и «убийца» — и вот готов портрет того, от кого нужно держаться подальше. А не думать о том, что ебучее сердце выпрыгнет из груди, от его липких, насмешливых фраз.       — Попробуем что-то новенькое?       И вот, Человек-Паук, дружелюбный сосед, занимается не чем иным, как петтингом, в переулке, мимо которого проходят десятки людей. Самое стрёмное, что Питер даже не задумывается о том, что их могут увидеть. Плевать. Плевать на всё. И в голове появляется лишь один вопрос: кто же из этих двоих более одержим другим?       — Пул… — Питер выгибается, он никогда не думал, что ласки через ткань приносят такое удовольствие и такое мучение одновременно. — Пожалуйста, Пул… — Паучок изгибается у стены, поддерживаемый только руками наёмника. — Рукой, коснись его рукой… Пожалуйста…       — Какой ты развратный, хочешь кончить мне в руку? Хочешь толкаться в неё, а?       Паучок лишь беспомощно отворачивает голову в сторону, закусывая губу, бормоча в ответ что-то бессвязное.       — Ну, уж нет, придётся испачкать свой костюм. Я помогу тебе…       И Уэйд помогает, наклоняясь к самому уху Питера и кусая его за мочку, прежде чем прошептать: «Подумай о том, как я вставляю в тебя член, как он заполняет тебя, как ты стонешь…». Уэйду не нужно заканчивать предложение, Питер издаёт сдавленный стон, и пальцы Пула пропитываются вязкой жидкостью.       — Умница.       Пул целует Питера в лоб, а после облизывает пальцы. А Питер в очередной раз пристыженно сбегает, чувствуя себя до одури неловко и смущённо.       — До встречи! — доносится откуда-то снизу, и Питер знает, что Пул провожает его своим насмешливым взглядом.