Встреча в переулке

      — Я купил чимичангу, — устало произносит Питер, падая на край крыши рядом с Пулом.       — Только не говори, что хочешь расстаться.       — Уэ-эйд! — фыркнул парень, пихая наёмника в бок. — Снимай свою маску, а?       Они сидят на краю крыши, болтая о прошедшем дне. Питер мечтает о лете и стажировке у Старка. Уэйд, как обычно, убить одной пулей, как можно больше людей.       — Я тоже приготовил тебе подарок.       — И что же это, пуля из твоей задницы? — Питер весело щурит глаза, наклоняясь ближе к Уэйду.       — Чёрт, я так и знал, что нужна была пуля! Извини, в следующий раз!       Наёмник запихивает руку поглубже в штаны, вытаскивая оттуда два браслета. И радуется этому, как ребёнок. Питер же кривит губами, как бы говоря «твою мать, где они были?!», но всё же, берёт в руку один из браслетов, которые правильней назвать фенечками.       — Ты делал их сам? — не скрывая восхищения произносит Питер, завязывая одну, на которой написано «POOL»,на руке.       — Не совсем, — уклончиво отвечает Уилсон, и по его улыбке становится ясно одно — уточнять кто плёл фенечку — не стоит.       — Очень мило с твоей стороны, — Питер берёт в руки вторую фенечку, предназначенную, для запястья Уэйда. — Давай, эта фенечка помимо прочего, будет памяткой о том, что не все уроды, ладно?       — Ты же лапочка, — касаясь губами шеи Питера, произносит Уэйд. — Хочу открыть тебе один секрет, я не люблю чимичангу… Мне просто нравится это слово. Звучит же круто?       Уэйд заливается смехом, Питер явно где-то что-то не улавливает и просто отвешивает наёмнику оплеуху.       — Мне пора домой, спасибо за вечер.       — Уже? Пффф… — Пул расправляет руки, вскакивая на ноги и как бы говоря «не могу жить без тебя», падает назад, на крышу дома. Слышится звонкий треск и сдавленное «ауч».       — Ты безнадёжен.       Питер качает головой, спускаясь с бордюра и садясь на Уэйда сверху. Он касается его потрескавшихся губ и хочет, раствориться в этом поцелуе.       — Мммфф… — довольно урчит Уэйд, притягивая к себе Паучка и отвечая на поцелуй. — Может, ты всё же задержишься?       — Может, все жё, — передразнивает его Питер. — Но точно не сегодня. Я обещал тётушке Мэй, что сегодня вернусь раньше.       Пул делает недовольное лицо, сильнее сжимая Питера.       — Тогда завтра мы проведём весь день вместе, хорошо?       Питер на мгновение замирает, а после, улыбнувшись, соглашается на предложение Уэйда.       — Я не против свидания с тобой тет-а-тет.              — Ты хочешь, чтобы я завязал себе глаза прежде, чем вошёл в дом? Уэйд… Зачем это?       — Пожалуйста! Пожалуйста! Пожалуйста! — раздаётся знакомый голос на другом конце провода.       — Можно я их просто закрою?..       — Завяжи! Повязка на ручке.       Питер повинуется, завязывает себе глаза и начинает нервничать.       — Готово…       — Толкай дверь и иди на мой голос. Не забудь разуться.       — Пул…       Потакая Уэйду, Питер делает ровно то, чего хочет Пул. Он идёт на его голос, выставив руки вперёд и только его чутье, спасает от косяков.       — Ещё один шажок… И… СТОП! — голос Уэйда звучит совсем рядом. — Сними повязку.       Паркер снимает повязку, открывает глаза и видит то, что заставляет отойти его на пару шагов назад.       — Не знаю, какая у нас сегодня дата, но пусть она будет запоминающейся, — произносит Уэйд, лёжа совершенно голый в лепестках роз и розой в зубах. — Что скажешь?       — Ты свихнулся, — хохотнул Питер, ощущая себя счастливым дураком. Пока Уэйд наливал по бокалам вино.       — Если хочешь ко мне, то это корабль без трусов, — Пул выгибает одну бровь, протягивая Питеру бокал.       — Будем играть по твоим правилам.       Питер стаскивает с себя одежду, бросая её на пол. Делает он это быстро и уже в следующее мгновение оказывается рядом с Уилсоном, целуя его в губы, утопая в лепестках и проливая вино на кровать.       — Правило номер один… — перехватывая инициативу (и убирая бокалы) произносит Уэйд, опрокидывая Питера на спину, — пьём вино с живота. Не трепыхайся, — Пул вытаскивает кончик языка, наливая вино на плоский живот Питера.       — Ой, оно холодное, Уэйд… Стой… Ах…       Питер судорожно вдыхает воздух, когда Пул касается горячим языком его тела. Он сминает простыню своими руками, запрокидывая голову и подавляя стон.       — Зря я не сделал этого раньше, — урчит в ответ Уэйд, наливая ещё вина на живот Питера и касаясь жидкости языком, словно кот.       — Уэ-эйд, — прерывисто произносит Питер, поднимая голову, — я тоже… Тоже хочу вина.       И бутылка тут же оказывается в его руках. Уэйд растягивается на кровати, подкладывая под голову руки. Теперь наступает очередь Питера пить вино с тела Пула. Эта близость чертовски раскрепощает. А скольжение языка по чужому телу — не передать словами. В какой-то момент, Уэйд принимает сидячее положение, сталкиваясь, лицом к лицу с Питером и целует его в губы, шею, ключицы. Сжимая его тело в объятьях, и ощущая, как пальцы Паркера в ответ сжимают его плечи.       — Уэйд…       Наёмник опускается ниже, целуя соски, живот, мошонку и, в конце концов, член Питера.       — Уэйд… — бормочет Питер, вздрагивая всем телом, и откидываясь назад. — Уэйд… Пожалуйста, Уэйд… Остановись…       Пул поднимает свой взгляд на Питера, замирая на мгновение с членом во рту, а после вытаскивает его, облизывая покрасневшие губы.       — Палец в твоей заднице сегодня лишний?..       — Нет… — Питер хватает ртом воздух, приподнимаясь, чувствуя жуткое волнение и страх, возбуждение и желание, что заставляет дрожать его голос. — Я не испугаюсь, Уэйд, я не… Я не нежный цветочек. Помнишь, когда мы в том переулке… Когда я… Это возбуждает… — Питер сглотнул. Повисла пауза. Тишина.       «Не сказал ли я лишнего?»       «Дурак-дурак!»       — З-забудь…       — Грязный мальчишка…       Питер моргнул, удивленно взглянув на Уэйда. Но не успел он сказать и слова, как в следующее мгновение, резким движением был перевёрнут, а лицо его оказалось воткнутым в подушку.       — Ах, ты не… Мнх.. Ах…       Звонкий шлепок. Ещё и ещё. Задница Питера зарделась, задвигалась, заёрзала. Слова и вздохи проглатывала подушка. Единственное, на что хватало сил, так это — хватать воздух, в те моменты, когда нога Пула меньше всего давила на его спину и не касалась головы.       От давления веса Уэйда, казалось, что его спина вот-вот сломается. Питер чувствовал, что может прекратить это, но вместо этого, продолжал слабо протестовать. Пытался оттолкнуть Уилсона, но в тоже время, получал неимоверное наслаждение. Словно Уэйд, смог подобрать нужные ноты, с полуслова поняв желания Питера, и не стесняясь, исполнил нужный мотив.       — Прогнись, Питер. Как кошечка. Ты же хочешь этого? Покажи, куда ты хочешь, Питер? Куда ты хочешь?       Питер поворачивает голову в сторону Пула, как только нога наёмника перестаёт давить ему на спину. Он касается длинными пальцами ягодиц, что всё ещё горели от шлепков, и раздвигает их.       — Хороший паучок, — Уэйд облизывает губы. Его шершавая рука касается пальцев Питера, что послушно сжимали ягодицы, раздвигая их в стороны. Он касается губами одного из пальцев Паучка, и именно его вводит внутрь Питера, что вздрагивая, вжимается в подушку.       Питер, к своему стыду (или нет?), не раз касался себя руками, не раз он приносил себе удовольствие при помощи пальцев, но сейчас мир готов перевернуться с ног на голову. Его тело реагировало на сия действия совершенно иначе, оно дрожало от приятного возбуждения и его собственные пальцы внутри ощущались совсем иначе. Раньше он ощущал их лишь при движении, а сейчас, под взором Пула, он чувствовал жар и тепло, и он не мог сдержать стонов, и даже не пытался этого сделать.       — Пожалуйста… — пробормотал Питер, вынимая пальцы и получая звонкий шлепок по заднице.       Пул коснулся возбуждённой головкой дырочки Питера и медленно вошёл внутрь. Кажется, в какой-то момент Питер перестал дышать, наступила секундная тишина и Паркер, оперевшись теперь на руки, запустил пальцы в свои волосы, шумно вдыхая воздух открытым ртом. Он ощущал в себе чужой орган, его тепло и свою заполненность. Это было не больно, скорее странно. Но в тот момент, когда Пул начал фрикции, Питер уже не мог думать о чём-либо, ибо Уэйд, умело входил в его зад, касаясь простаты, от чего тысячи маленьких фейерверков начали взрываться в голове Паркера, заставляя его голос срываться в мелодичных стонах и криках.       В свою очередь Уэйд тоже потерял голову (хорошо, хоть не в прямом смысле этого слова). Липкое тело Питера, солёная шея, в которую впивались зубы Пула, всё это уносило молодых людей в страну эйфории, счастья и разврата.       Хлюпающие звуки, мокрые волосы, капелька пота, что пару секунд назад висела на носу Уэйда, сейчас упала на поясницу Питера и в этот же момент, Уэйд поменял позу, приподняв Питера за грудь, а после взяв его за горло. Теперь его горячее дыхание било прямо в ухо Питеру, а его член стал толкаться грубее и Питер уже не понимал, когда подмахивал бёдрами, а когда пытался захватить ртом воздух, чтобы в очередной раз выкрикнуть имя Уэйда. В какой-то момент, время остановилось, и горячая струя семени вылилась на простыню, Питер вскрикнул, обмяк и Пул отпустил его тело, что бессильно шлёпнулось на кровать.       Казалось, прошла целая вечность, а не десять сраных минут. Уэйд спустил свою сперму на спину Паркера и лёг рядом, губами касаясь его влажных волос. Через пару мгновений, чёртовы романтики уже сопели, лёжа в обнимку.