Другой Моргот.

      Все когда-нибудь угаснут: деревья, звезды, свет древ, эльфы, люди, майар и валар. Ни у кого нет какого-то особого права на счастье, каждый даёт его себе сам. И Мелькор знал, что обязательно станет счастливым, если счастливы будут близкие. В частности, Майрон. Майрон боялся прикосновений или воспоминаний, или вообще чего-то совсем иного. Он отстранялся, когда Мелькор целовал его перед сном, сидя на кровати. Вала потом уходил, и уже, засыпая, он ощущал, как рядом в одеяло кто-то зарывается, обнимает его поперёк живота. Поздно ночью, когда вся крепость уснула, Майрон по обычаю прошлёпал из своих покоев к покоям Мелькора босиком, прислушался, потоптался на месте, тихо вошёл, не забывая запереть дверь. Майа подкрался к кровати и, аккуратно приподняв одеяло, скользнул в теплоту. Лёжа рядом с вала Мелькором он ощущал себя как детёныш волколака в туше свежего мяса. Он был доволен как никогда. Его маленькая победа. Неожиданно Мелькор повернулся и всем своим немаленьким весом придавил Майа, целуя в щеку. - Так-так. У нас тут шпионы,- протянул он наигранно.- Что, Майрон, своих покоев уже мало? - Нет... - майа погрустнел. - Просто я не хотел быть один. - И поэтому покинул свою тёплую постель, прошёлся по коридору босыми ногами, а теперь ещё и лезешь греть об меня свои ледышки? Майрон тихо извинился и попытался выползти из-под вала, но Мелькор обнял его и прижался к губам. - Неужели ты думаешь, что я могу прогнать тебя? - Майрон ощущал жаркое дыхание у своего уха и необычное чувство в животе и там. Майрон вспыхнул, как огонёк на наковальне. Стыдно, но очень хочется чтобы вала... Нет! Нельзя даже думать о таком. Майрон напрягся и, подтянув ноги, сильно пнул вала, от чего тот слетел с постели. Схватив верхнее покрывало с постели, Майрон выбежал в коридор, запнувшись о ногу вала. Вот дела! Такой сперва стеснительный, робкий мальчик стал каким-то диким! Вала это одновременно нравилось и настораживало. Его мальчик сходит с ума в прямом смысле слова. Его мучают воспоминания, иначе зачем пинать флиртующего, но любящего его вала? Мелькор натянул тунику, чтобы прикрыть наготу, хотя какая разница - крепость спит. Он вышел в мрачный коридор, освещенный бледным лунным светом. Дойдя босыми ногами до комнаты Майрона, майа там не обнаружилось, но стоило выйти в сад - Майрон сидел среди цветов, закутавшись в покрывало, и смотрел на витающий перед ним огонёк. Он еле вздрогнул, когда его со спины обхватили сильные руки. - Ты стал ещё сильнее, чем прежде, раз смог не просто оттолкнуть меня, а откинуть, - вала усадил майа себе на колени. - Не дуйся, а просто поговори со мной. - Я тоже тебя люблю, но проявить свои чувства мне очень сложно, - Майрон устало положил голову на плечо вала. - Боюсь, что никогда не смогу дать тебе того, что ждут все влюбленные. - Понимаю, ты боишься, Майрон. Но вспомни, как борются со страхами в Валиноре. Знаешь, Варда очень давно сильно боялась темноты, тогда Манвэ запер её в подвале, а потом, когда перестали раздаваться крики, выяснилось, что она развесила звёзды по всему помещению. Так вот... Если будешь бегать от того, чего боишься, то это будет всегда тебе мешать. - Это предложение близости? - шёпотом произнёс Майрон. - Именно. - Нет! Мы не можем! - Не веди себя как смазливая эльфийская девочка! Ты показываешь свои умения, таланты, стараешься повторить то, что показываю я или Вилрес. Ты даже у Готмога управлять огненным кнутом научился. И неужели тебя может сломать какой-то нелепый страх, когда рядом я? - Ну... Мелькор... - Заткнись, - мягко прервали его. Вала повалил ученика спиной на покрывало, и несмотря на робкие попытки отстраниться, впился в губы, проникая в жаркий рот. - Только не здесь... - Крепость спит, помнишь? - Я тебе этого не прощу... - Никто не увидит, вокруг нас заросли роз. С этими словами Мелькор потянул шнуровку на лёгкой тунике Майрона, а тому оставалось лишь дрожать от смешения противоречивых чувств. - Ты точно знаешь, что делаешь? - вцепившись в предплечье залепетал Майрон, точно пьяный. - Умолкни. Ляг на спину. Слишком резко, слишком порывисто Мелькор раздвигает обжигающие губы, врывается в рот, оглаживает зубы и язык. Майрон весь дрожал от чего-то ранее неизведанного - возбуждения и истомы. Когда вала прикусил кожу на шее, он сам обнал его и прижал ближе, будто желая растворить в себе. Мелькор целовал его там, где даже в своих самых сокровенных мыслях майа и подумать не мог. Майрону оставалось лишь закрывать рот, чтобы приглушать стоны. Ведь если кто-то узнает... Неожиданно его плоть погрузилась в такое тёплое, мягкое и влажное нутро. И тогда громкий стон непроизвольно вырвался из рта майа. - Мель...кор... Ахм! Прекрати! Вместо ответа Майрон почувствовал пальцы там, где некогда его касался мастер Ауле. А дальше лишь лёгкая боль, смешанная с удовольствием и удивлением. Они толкались в нутро, создавали лёгкий дискомфорт. Мелькор поднялся к его лицу и впился в губы. Ему нравилось видеть алые от стыда и всего этого действия щеки своего ученика, хватающегося за его за спину и шею в порыве страсти. Ему нравилось, как Майрон тянется к своим чреслам, а потом одёргивает себя в сладкой истоме. - Ты готов? - К чему? - с опаской вздохнул майа. Ответа снова не последовало. Майрон у между ягодиц ткнулось нечто большое и он догадывался что. - Мелькор, не надо, остановись! - Уймись. Мелькор почти лёг на него, перекрывая все пути к отступлению, а потом толкнулся членом в податливое жаркое нутро. Майрон вскрикнул в свою ладонь. - Видишь, не так больно... Майрон обнял его за плечи, а потом смутно понимал, что вообще происходит. Лишь движения, кусающий за шею вала, вздохи, шлепки, страсть. Пришёл в себя он только тогда, когда почувствовал внутри вздрагивание и что-то жидкое. Мелькор все ещё двигался в нем, касаясь Майрона в самом интимном месте. И самого майа накрыла волна, заставившая в глазах потемнеть. Мелькор поцеловал в нижнюю губу и вышел из Майрона. Объятия и уверенность в том, что все это нормально - вот, что нужно сейчас майа. Они провели всю ночь среди роз и тепла друг друга, смотрели на искры огоньков, созданных магией Майрона. Слова были не нужны, поэтому слышна лишь трель странной птицы, мерзнувшей, зачем-то залетевшей в холодные края. Пред рассветом вала и майа пошли по своим покоям, будто и не было этой ночи, первой и последней за триста лет.