Все ради искусства

Холодный дождь хлестал по лицу, затекал за шиворот, заставляя идти быстрее, вынуждая сделать решительный шаг под спасительный козырек здания, на вывеске которого было написано "Картинная галерея". Отряхиваясь от капель дождя, парень оперся плечом о дубовую дверь с табличкой о часах работы галереи, рассматривая также прикрепленный к двери обыкновенный белый лист А4 с витиеватыми буквами на нем, которые гласили, что внутри проходит выставка "Эротической фотографии Павла Добровольского". По козырьку нещадно били струи дождя и, кажется, прекращаться не собирались, рука сама потянулась к ручке двери. Вообще Антон не мог назвать себя большим знатоком фотоискусства, но все же старался тянуться к прекрасному. Все-таки Санкт-Петербург — культурный город, и грех не приобщиться к искусству, тем более в такую погоду, как сегодня. Тихо звякнул колокольчик, и высокий светловолосый парень переступил порог, сразу оказываясь в сухости и тепле небольшой галереи. Два небольших зала с развешанными на них фотографиями и около десятка, вероятно, таких же любителей искусства, как и он, загнанных сюда непогодой, в основном молодые парочки. Несколько женщин постарше и двое мужчин бродили по залу, перешептывались, пили горячий чай, предоставленный строгой женщиной в униформе, сидящей в углу с термосом и стаканчиками. На фото были изображены девушки, женщины, обнаженные и почти раздетые, одинокие или в паре с мужчинами. От фотографий веяло страстью вперемешку с любовью и нежностью. Казалось, кадры вот-вот оживут и красивый подтянутый мужчина жарко возьмет полуголую красотку, расположившуюся у него на коленях. Снимки завораживали, оживляли сознание, порождали в голове яркие картинки, и светловолосый парень очень скоро почувствовал, что внутри него становится жарко, а щеки наливаются румянцем. Он возбуждался, хоть это и выглядело смешным. Впрочем, кажется, не он один. Зрители, вцепившись в своих половинок, разглядывали фото, а после спешно покидали выставку так, словно вдруг вспоминали, что дома не выключили утюг. Одиночки же переглядывались и тоже уходили друг за другом следом. Однако искусство просто сбивало с ног, завораживало сознание, заставляя организм со всей страстью откликаться на увиденное. У одной из фотографий Антон задержался дольше остальных, не в силах оторвать от нее глаз. На ней были изображены два молодых человека по виду от двадцати пяти до тридцати лет, они были полуобнажены. На темноволосом парне были джинсы и ковбойская шляпа, на том, что помладше, — одни джинсы. Темноволосый стоял за спиной своего партнера и обнимал его сзади, а второй парень прижимался к нему нежно и страстно, выгибался, обнимая его рукой за шею, так что сомнений не оставалось — эти двое друг друга любят. Антон вглядывался в синие глаза темноволосого мужчины в ковбойской шляпе и испытывал невероятные до сей поры ощущения, он хотел почувствовать на себе его красивые руки, ощутить прикосновения к своей коже, почувствовать тепло его тела и то, как ровно бьется у него сердце. Девушки у Антона не было уже давно, может, поэтому его с такой силой тянуло к прекрасному? Ответа на этот вопрос не было, а вот желание осталось. — Интересуетесь? — раздалось тихое за его спиной, и парень резко обернулся, встречаясь с карими глазами мужчины в сером тонком свитере и темных джинсах. В руках у мужчины был фотоаппарат. — Я… — Антон запнулся, и мужчина улыбнулся, протягивая руку. — Если позволите, Павел. Павел Добровольский, автор всех фоторабот на этой выставке. — Антон. Красиво… У вас, — Антон тщательно подбирал слова и чувствовал себя неловко. — Да, многие оценили. Вы знаете, я, кстати, наблюдаю за вами с тех пор, как вы вошли, даже сделал пару фотографий. Глаз художника не обманешь, у вас очень красивое лицо, руки, да и сама фигура… Модельная. — Что, простите? — опешил светловолосый парень, и мужчина тут же замотал головой. — Не поймите меня неправильно, вы очень фотогеничны. Вам никогда не предлагали сниматься в качестве модели? — Нет, — Антон покачал головой, и Добровольский улыбнулся. — Значит, я буду первым. Предлагаю вам поучаствовать в моей новой серии фотографий и… — Порно? — парень прищурился, и Павел иронично приподнял бровь. — Ну, скажете тоже… Порно... Какое же тут, друг мой любезный, порно? Это же чистое искусство, эротическое искусство. — И это тоже? — Антон мотнул головой в сторону, указывая на фото двух парней. — И это, — Добровольский ухмыльнулся. — Красиво любить — тоже искусство, не находите? — Возможно, — неопределенно пожал плечами парень, внезапно обнаруживая себя идущим бок о бок с фотографом по выставочному залу и болтающим с ним обо всем на свете. — Вы никогда не были с мужчиной? — вопрос от Добровольского прозвучал настолько буднично, что парень опешил, оглядываясь по сторонам, словно боясь, что их могут услышать. — Нет, — произнес в конце концов Шастун, и фотограф кивнул на свой фотоаппарат. — Странно, вы когда остановились у фотографии моих моделей, в ваших глазах я заметил оживление и интерес. Хотите взглянуть? Вы в этот момент выглядели весьма сексуально. — Нет, спасибо, — Антон закусил губу, взъерошил волосы, пытаясь скрыть свою неловкость от происходящего, и лишь поэтому поспешил перевести их импровизированный разговор на другую тему. — И куда потом попадут эти работы? — Шастун вновь бросил взгляд на фото молодых парней. — В интернет или на выставку? — Я занимаюсь серией эротических фотографий для одного закрытого интернет-портала. Обычному извращенцу туда путь закрыт, состоятельные люди платят деньги и наслаждаются тем, что их привлекает больше всего, — Павел вновь улыбнулся и достал из кармана свою визитку, прежде чем высокий парень смог что-то сказать. — Антон, вы позвоните мне, когда все на досуге обдумаете? Мне как раз не хватает одной модели. Работа хорошо оплачиваемая, уж поверьте, в обиде не будете. — Мне придется раздеваться? — осторожно спросил парень, улавливая в глазах напротив ответ на свой вопрос. — Так все ради искусства, молодой человек, все ради него… — мужчина замолчал, а затем добавил. — Не смею вас больше задерживать, вы подумайте. До свидания. — До свидания, — протянул Шастун, провожая глазами мужчину с фотоаппаратом, который неспешно направился вдоль стены со своими творениями. Руки все еще сжимали белый прямоугольник с номером телефона фотографа, и парень сунул его в карман джинсов. Дождь на улице стих, и он поспешил покинуть галерею.

***

Антон позвонил на номер, оставленный ему фотографом, спустя пару дней, предварительно обдумав все плюсы и минусы данного события. Отпуск на работе, конечно же, вошел в список плюсов, как и большое количество свободного времени. Из минусов был страх перед неведомым искусством, который Шастун всеми силами пытался гасить, пока добирался до студии Добровольского в центре города. Тогда же по телефону обсудили и будущий гонорар, и съемочный процесс, и то, как нужно себя вести во время таких фотосессий. Мысль о деньгах притупляла чувство неизвестности, но никуда не девала чувство неловкости, поэтому порог студии Шастун переступил, смущаясь и краснея, как первоклассник. Огромная трехкомнатная квартира, превращенная в студию, меньше всего походила на логово разврата и похоти. Уютное помещение, разделенное на несколько зон, окна занавешенные плотным тюлем, камеры на штативе, техника фотографа. В небольшом закутке притаилась кухня, в зале — два мягких диванчика у стены, струящиеся белые полотна, свисающие с потолка, белоснежная ванна. В другой фотозоне, отделанной кафельной стенкой и тропическим душем, находились огромное мягкое кресло и красивый белоснежный ковер. Возле бутафорского камина была еще одна локация, а также стойки с разнообразной одеждой и аксессуарами, которые могли понадобиться в процессе съемки. Все, что нужно, ничего лишнего или пугающего. Антона насторожила лишь огромная круглая кровать, занимавшая свое почетное место посреди помещения. Красивое черное покрывало, наволочки в цвет и зеркальная стена в изголовье навевали разнообразные мысли пикантного характера и глупую улыбку. Хозяин студии был приветливым, улыбчивым, обаятельным. Возможно, так и выглядят извращенцы, кто их знает. Но больше всего Антона заботило не это. На небольшой кухоньке обнаружился темноволосый мужчина тридцати лет в белой футболке и серых спортивных штанах, наливающий в стакан апельсиновый сок. Шастун его сразу узнал, это был тот самый ковбой, глаза которого смотрели на него с фото на выставке. Теперь эти глаза очень живо осматривали его в реальности с головы до ног, а после мужчина приветливо улыбнулся и кивнул. — Привет. — Кстати, Антон, познакомься, твой сегодняшний партнер Арсений, — Павел на мгновение показался в арочном проеме, представляя парней друг другу, и Антон закусил губу, протягивая руку. — Очень приятно. — Я сейчас настрою технику, а вы знакомьтесь и готовьтесь. Арс, я надеюсь, ты поможешь. Антон у нас впервые. — Обязательно. Кстати, для храбрости можно и коньячку, — голубоглазый лучезарно улыбнулся, и сердце высокого парня ухнуло вниз, когда мужчина разлил спиртное на самое дно стаканчиков. Обжигающий напиток проскользнул по телу, но легче не стало. Антон выдохнул и, мысленно настраиваясь на встречу с искусством, подошел к Добровольскому. — Паш, а он... — Антон запнулся и мотнул головой в сторону кухни. — Арсений, он… — Тебя что-то смущает? Мне казалось, тебе он понравился, и я решил, что тебе в первый раз будет комфортно именно с ним. Арсений — профессионал своего дела, так что, как говорится, расслабься и получай удовольствие, — коварный Добровольский улыбнулся. — Главное, не зажимайся, иначе в кадре будет видно, что ты напряжен. — Ага, — Антон кивнул, кажется, понимая, что фотограф решил сыграть на его мимолетных чувствах к мужчине, фото которого он видел всего один раз, но запомнил его надолго. — Раздевайтесь, — внезапно отдал команду Добровольский, и темноволосый одним привычным движением стянул с себя футболку, а после — и штаны, обнажаясь полностью. Челюсть Антона, как ему показалось, с грохотом упала на пол и там осталась. Обнаженный мужчина выглядел великолепно, и парень на несколько секунд завис, бесстыдно разглядывая своего сегодняшнего партнера. — Антон, ну чего ты ждешь? Раздевайся и проходи к нам, — Павел, не отрываясь от штатива с камерой, четко отдавал указания, и в то время, как Арсений, демонстрируя свою упругую задницу, прошел на локацию "Тропический дождь", Антон все еще стоял на месте, осознавая весь масштаб происходящего. — Тебе помочь? — шутливо поинтересовался Арсений, и они с Пашей переглянулись так, словно им в головы пришла одна и та же идея. — Я сам, — моментально заголосил Антон, в то время как руки смеющегося Арсения тянули его в сторону локации, попутно помогая избавляться от джинсов. Белую футболку с боксерами по решению властелина камеры решено было оставить, и Шастун уже было обрадовался, но, видимо, зря. — Так, ребят, сегодня мы снимаем страсть. Воды в душе минут на двадцать, так что полностью сосредоточимся на процессе. Должно получиться, — протянул Добровольский и щелкнул вспышкой камеры. — Арс, на позицию. Антон, упрись ладонями в стену, прогнись. — Прогнуться? — прошептал парень, явственно ощущая своим задом член стоящего позади мужчины, который хоть немного, но касался тела своего партнера. — Не прогибайся, — Добровольский вздохнул и безнадежно махнул рукой на парня, который пытался слиться с бутафорской кафельной стеной. — Не прогибайся, просто не думай об этом, Арс все сделает сам. Работаем. Кажется, для темноволосого мужчины прозвучала своего рода команда "фас", так как уже через мгновение чужие руки заскользили по футболке, оглаживая живот, грудь, сжали пальцами соски, и Антон рвано выдохнул, непроизвольно откидывая голову на чужое плечо. Щелк, щелк, вспышка, еще одна. Кажется, кадр удачный, Добровольский откуда-то сбоку довольно присвистнул, и фотоаппарат вновь защелкал кадрами. Антон не успел заметить, в какой момент он остался без футболки и без трусов, кажется, он вообще не особо понимал, что происходит вокруг. Руки Арсения скользили по его телу, а когда в ход пошли губы, мысли покинули голову парня, он дернулся, ощущая, как мужчина сзади прижимается ближе, как горячая головка его члена скользит по пояснице. Щелк, щелк. — Бля, — зашептал парень, чувствуя, как по телу прошла горячая волна и низ живота скрутило жарким узлом. — Расслабься, ты очень красивый, — шепнули чужие губы, оставляя порывистый щекотный поцелуй на его шее. — Арс, молодец, в камеру посмотри, вот так. Антон, прикрой глаза, не жмись в стенку, у вас же страсть. Больше страсти, жмись к Арсу, не бойся, он без команды не трахает, — Добровольский фыркнул своей же удачной шутке, на что Арсений покачал головой. — Очень смешно. — Смешно-смешно, десяток кадров, а нужного нет. На позицию давайте, включаю воду. Покажите мне страсть, камера должна запотеть, — ругался Добровольский, сияя при этом, как начищенный пятак. Антон выдохнул, пользуясь минутной паузой, и прикрыл глаза. Ведь это все ради искусства, ради прекрасного, ну, еще денег, но это уже больше, как сладкий бонус. Чужие руки оказались на его ягодицах и бедрах, сверху полилась вода, довольно прохладная. Леденящие струи попадали на кожу, заставляли дрожать, инстинктивно прижиматься к жаркому телу партнера, выгибаться и дрожать уже под его руками. Струи воды били по телу, Антон впервые за эти минуты посмотрел глаза в глаза и непроизвольно скользнул руками по спине мужчины. Арсений наклонился и, кажется, готов был поцеловать парня в губы. Щелк, щелк где-то там, словно в тумане. Губы соприкасались, прикусывали кожу, Антон чувствовал язык, который скользил по его губам, чувствовал руки на своем мокром теле, ощущал, как его собственный член упирается мужчине в живот. Арсений тяжело дышал и гнул в своих руках парня, не забывая при этом, зачем они здесь и что происходит. Щелк, щелк. Страхи, сомнения, чувство неловкости, паника — все это куда-то делось в ту же секунду, когда пальцы мужчины обхватили член Антона и провели по нему рукой, когда губы скользнули по груди, а язык слизывал капли воды, когда Арсений, глядя в глаза, прижимал парня к стене, терся своим членом о его член, чувствовал в своих руках дрожащее тело. Антон впервые застонал, открыто, пошло, не таясь, прижался ближе, словно, кроме них двоих, в студии и не было никого. Камера ловила все детали от пошлого стона до дрожащих ресниц, от сплетенных мокрых тел до жадных пьянящих поцелуев. Щелк, щелк. Добровольский дышал носом через раз, только и успевая нажимать на кнопку камеры, и бесшумно передвигался по локации, вылавливая движения тел, выхватывая эмоции. Сексуальный, пластичный Арсений возбуждал, заставлял хотеть, заставлял подчиняться его движениям, его рукам, его телу, раскрывал своего партнера, словно бутон розы, лепесток за лепестком, срывал с губ жаркие поцелуи и стоны. — Стоп, есть, снято, — голос фотографа отрезвил сознание, Антон с шумом выдохнул в чужие губы, обнаруживая себя прижатым к стенке. Его ноги все еще обвивали чужую поясницу, а руки его сегодняшнего партнера крепко сжимали его зад, в который очень явственно упирался стоящий колом член. И кто знает, чем могло все закончиться, если бы не команда "стоп". Хотя известно чем. И, судя по всему, Антон в этот момент был совершенно не против отдаться… Искусству... Целиком и полностью. — Отлично сработали, — хрипло произнес фотограф. Арсений выдохнул, улыбнулся, глядя Антону в глаза, и произнес: — Ну что, Паш, камера запотела? — Ага, а я, кажется, кончил, — в тон ему ответил Добровольский, и Антон засмеялся, утыкаясь лбом в чужое обнаженное плечо со множеством родинок. Арсений, ухмыляясь, обнял парня за талию. С них обоих стекала вода, и выглядело все так… — А, может, продолжим? — секунду спустя предложил фотограф, и в студии наступила тишина. — Ну, пока настроение есть, пока свет хорошо стоит, — добавил Павел, упуская тот момент, что в студии хорошо стоит не только свет. — Продолжим? — Антон сглотнул, ясно понимая, что продолжать они будут явно в другой локации на черных шелковых простынях огромной круглой кровати, и тогда дороги обратной уже не будет. Впрочем, ее уже нет, этой дороги. Антон вступил на другую тропу, как только согласился на эту фотосессию. — К той сумме, что уже есть, еще несколько тысяч. Если красиво сработаете, то стоимость ваших фотографий взлетит до небес, — произнес Добровольский и улыбнулся. — Думай, Антош, думай. — Секс? — зачем он спросил очевидное, если мгновение назад все могло произойти и без лишних слов. — Порно, — лениво, словно шутя, протянул Арсений, и их глаза пересеклись в этот момент. Антон понял, что согласится на все, что предложит ему этот парень. Павел предпочел не отвечать на вопрос, а залип в монитор ноутбука. — Я согласен. — Арс, работаем. Сделай красиво, — короткий кивок, а дальше все происходило, словно во сне. Жар тела, чужие руки, губы, холод простыней. Антон выгнулся, щелчок камеры, возле его губ напряженный ствол замер для очередного кадра, и парень на автомате скользнул по нему языком, вбирая губами скользкую головку. Щелк, щелк, чужой член толкнулся ему в рот полностью. Новый щелчок камеры, Арсений скользнул вниз по телу парня, сжимая его бедра, ягодицы, кусая, лаская и целуя. Антон пошло застонал, понимая, что этот момент словила камера: его прикрытые глаза, со стоном приоткрытый рот. Темноволосый мужчина подмял юношу под себя, распял на простынях, выгнулся сам, демонстрируя себя и партнера на камеру, потерся своим членом о член лежащего парня, помогая себе рукой, обхватывая оба ствола сразу, надрачивал грубо, размашисто. Антон дрожал, срывался на хриплые стоны, сминая в кулаке черные простыни и выгибаясь, ярко и эмоционально кончил себе на живот, вместе с ним кончил и Арсений. Щелк, щелк, щелк, кадр за кадром, камера, поставленная на автоматический режим снимала потные мокрые сплетенные тела. Добровольский молча курил, сидя на диване у стены, судорожно выпуская в потолок дым. — Спасибо, снято. Антон, тяжело дыша, замер на черных простынях, прикрыл глаза, прислушиваясь к звукам вокруг, к себе новому, одухотворенному, поглощенному искусством с головой. На что, оказывается, только не пойдешь ради него, ради искусства... Искусства как оно есть.