Слёзы Лимба: Книга вторая

Декабрь, 1927

Крайслер Империал 1926 года пожирал милю за милей бесконечной дороги, вьющейся сквозь унылые холмы. Пожухлая трава и редкие, корявые кусты — вот и всё, что осталось от некогда плодородной земли. Джордж вжимал педаль газа, стремясь побыстрее убраться из этой гнетущей пустоши. Но холмы, словно волны застывшего моря, тянулись бесконечно, изредка открывая взгляду останки заброшенных домов. Он достал из бардачка фонограф — тяжёлый, металлический, с затейливой гравировкой. Долго смотрел на него, словно на орудие пытки. Звуки, которые он должен был услышать, пугали его. Но выбора не было. Вставив валик, Джордж запустил механизм. Послышалось шипение, за которым последовал голос, полный отчаяния и страха. — Джордж, я врал тебе. Прости меня, — голос Эвана был хриплым, надломленным. — Знаю, ты меня ненавидишь. Но… ты должен понять. Дослушай до конца. Джордж стиснул зубы. Голос друга, такой знакомый, с вечной мальчишеской ноткой, сейчас звучал как из могилы. — Ты и сам всё знаешь… Кто друг, кто враг. Я слишком поздно понял… Скоро я всё забуду. Стану чистым листом. Новой жизнью. Третьей по счету… Джордж отвернулся. Слезы жгли глаза, но он не позволял им пролиться. В его сердце зияла пустота, выжженная болью. — Я связался самим Дьяволом, Джордж. Не ищи меня! — голос Эвана сорвался на крик. — Не приближайся! Слишком поздно… Спаси остальных. Останови это. Но… держись подальше от меня. Умоляю… Шипение фонографа стихло. В машине повисла тишина, тяжелая, как могильная плита. Джордж смотрел на дорогу, уходящую в бескрайнюю тьму, и знал, что пути назад нет.

***

Джордж остановил автомобиль возле двухэтажного кирпичного дома. Свежий декабрьский воздух обжег его открытую кожу. Он запер машину, кожа его водительских перчаток скрипела о холодный металл ключа. Застегнув свое тяжелое шерстяное, он осмотрел здание. Около входной двери на натянутых веревках развевались на ветру мокрые простыни. Тощая собака с огромными ушами лежала в будке и издала предупреждающий лай. Джордж осторожно заглянул во двор. Пес подбежал к молодому человеку, чуть порычал на него, но, принюхавшись, будто признал в нем кого-то хорошо знакомого и начал приветливо вилять хвостом. Скрип двери нарушил тишину. Из дома вышла женщина с корзиной белья. Она развешивала влажную одежду, тихонько напевая что-то себе под нос. Джордж не мог оторвать от нее взгляда. Ее одежда была простой: выцветшее серое платье, замаранный фартук, шаль и платок на голове, из-под которого выбивались светлые волосы. Закончив, она вытерла лоб и повернулась, и ее глаза встретились с глазами мужчины. Зрачки женщины расширились, с ее губ сорвался вздох, руки взлетели к лицу. Она сделала шаг назад, как будто не веря в реальность происходящего. Волна эмоций захлестнула ее, и она бросилась к Джорджу. — Ты вернулся! — воскликнула она, слезы навернулись на ее глаза. — Здравствуй, Лиза, — произнес он с застенчивой улыбкой. — Виктор… — прошептала она, осторожно касаясь кожи его лица. — Я не верю своим глазам. Ты ничуть не изменился… — Мы все изменились… — шепотом ответил он. Лиза кивнула и медленно побрела к скамейке. Она села и устремила свой взгляд на солнце, пытающееся спрятаться за тучами. Джордж сел рядом и вздохнул, виновато глядя на Елизавету. — Я писала тебе письма, — сказала она с натянутой улыбкой. — Все время… Когда тебя забрали на фронт, я не переставала писать. Она вцепилась в край скамейки, как будто боясь упасть от порыва ветра. — Но потом… Мне сказали, что я могу больше не ждать. Но я продолжала верить… — Лиза сжала его руку, рассмотрев обрубки пальцев. — Прошел год, потом два… И я перестала надеяться на чудо. Но оно случилось, — слезы потекли по ее щекам. — Ты вернулся. — Я хотел узнать, как ты живешь. Поэтому и приехал. Я не переставал думать о тебе. Особенно после того, как получил твои письма, — Джордж достал из кармана стопку пожелтевших конвертов. — Благодаря им я узнал, где ты находишься. Но долго боялся приехать. — Почему? — Мне казалось, что я последний, кого ты желаешь видеть… — вздохнул он. — Твои письма дошли до меня лишь в двадцатом году… — Ты не должен винить себя. — Расскажи о себе, — попросил он. — Как сложилась твоя жизнь? — Мы переехали сюда во время войны. Я вышла замуж. Всей семьей собрались здесь. Тогда это место было оживленнее. Но после войны деревня начала пустеть… — Лиза положила голову на его плечо. — Я родила двоих детей. Когда им исполнилось три года, муж ушел… Родители перебрались в Швейцарию. — Почему ты не поехала с ними? — Не смогла… Я привыкла к этому дому. Ты бы видел, как тут красиво летом. Я посадила цветы, вишню, яблони. Мои дочери довольны. — Где они сейчас? — В школе. Они такие красивые… Мечтаю, чтобы они смогли вырваться отсюда. Здесь нет будущего. — Ты еще молодая. — Мне уже тридцать… Я осталась одна… Они замолчали, любуясь просторами равнин. Джорджу было непривычно находиться в такой тишине. От этого кружилась голова. — Можно я останусь на ночь? — спросил Джордж. — Виктор, я запрещаю тебе задавать такие вопросы, — ответила она. — Прости. — Они будут рады тебя видеть. Переночуешь и вернешься в город, — ласково произнесла она. — Ты все такой же скромный… — Правда? — он почесал затылок. — Мне казалось, что от меня прежнего ничего не осталось. — Когда я тебя увидела, то подумала, что встретила призрака. Я знала многих людей, и все они изменились. А ты нет.