Слёзы Лимба: Книга вторая

"Мир — это всего лишь сон, иллюзия, мираж... Но пока мы в нем, мы должны играть свои роли."

— Герман Гессе, "Сиддхартха" (1922)

Декабрь, 1927 год

Татьяна опустилась на мягкое сиденье своего Vauxhall 20-60, вдохнув аромат дорогой кожи. Этот роскошный автомобиль, сияющий черным лаком, был последним подарком Петра, сделанным всего за несколько месяцев до его трагической смерти. Она провела рукой по гладкой поверхности руля, все еще хранящему тепло его рук. В памяти всплыл образ супруга, его широкая улыбка, когда он вручал ей ключи от машины со словами: «Теперь ты будешь ездить, как королева!» Горькая улыбка коснулась губ Татьяны. Он всегда умел ее баловать. Vauxhall плавно скользил по дороге, в отличие от старого Ford Model T, на котором они с Петром ездили раньше. Татьяна любила ощущение скорости, легкость управления, мощный ровный гул мотора. Но сегодня привычная эйфория от вождения не приходила. Ее мысли были заняты расследованием убийства Себастьяна, и она с трудом сосредотачивалась на дороге. Татьяна нервно постукивала пальцами по рулю, вглядываясь в серую дымку декабрьского Лондона. Женщина включила зажигание, мотор отозвался ровным мурлыканьем. Выехав со двора, Татьяна почувствовала привычное удовлетворение от владения этой мощной, послушной машиной. Она нажала на педаль газа, и Vauxhall плавно ускорился, унося ее в сердце мрачного, дождливого Лондона. Декабрьская погода в Лондоне в этом году вела себя непредсказуемо. Всего час назад улицы были скованы льдом, а сейчас их покрывала слоем грязной слякоти, которую Татьяна про себя называла «уличной блевотиной». Подобные перепады температуры не были редкостью зимой 1927 года, газеты писали о «климатических аномалиях» и предрекали раннюю весну. Татьяна направлялась к квартире Себастьяна. Она должна была повернуть налево и пересечь торговый переулок, но в последний момент передумала. Ее внимание привлек худенький мальчишка-газетчик, дрожащий от холода в тонкой рубашке. На нем были штаны на подтяжках. Татьяна, сжалившись над ребенком, остановила машину, вышла и купила ему булочку с яблоком в ближайшей пекарне. Мальчик, сияя от счастья, прижался к стене и жадно набросился на еду. — У вас доброе сердце, юная леди, — раздался рядом скрипучий голос. Татьяна обернулась и увидела крошечную старушку, опирающуюся на трость. Она поняла, что женщина слепая. — Я не вижу. Но прекрасно слышу. Особенно эмоции людей. — продолжила старушка. — Что-то плохое грядет. Я слышу это… Не садитесь в машину. Скоро они станут непослушными… Старушка ушла, оставив Татьяну в недоумении и смутной тревогой. Она поспешила к дому Себастьяна, пятиэтажному каменному зданию. Его квартира находилась на третьем этаже, Татьяна отлично помнила дорогу. Поднявшись по лестнице до третьего этажа, Татьяна нащупала в кармане пальто ключи, но замерла, услышав скрип. Входная дверь в квартиру Себастьяна приоткрылась от порыва ветра, обнажив темный проем. Она не была заперта. Сердце Татьяны заколотилось чаще. Кто-то был внутри. Тяжело сглотнув, она вытащила пистолет и осторожно переступила порог, внимательно осматривая квартиру. На полу виднелись следы от сапог, ведущие на кухню. Они делали странный поворот на кухне и возвращались обратно в коридор, обрываясь у двери ванной. Татьяна затаила дыхание, стараясь унять волнение. Приоткрыв дверь ванной, она скользнула внутрь, держа пистолет наготове. Внутри никого не было, но дверцы душевой кабины были закрыты, от них исходило тепло, словно кто-то недавно принимал душ. Сердце Татьяны екнуло. Куда он мог деться? Прячется? Она осторожно открыла дверцы душевой кабины и заглянула внутрь. Зрелище, открывшееся ее глазам, заставило ее отшатнуться. Дно кабины было покрыто кровью и… кусками кожи. Человеческой кожи. Создавалось впечатление, что кто-то содрал с себя кожу живьем, не оставив ни клочка. Татьяна, зажав рот рукой, чтобы не вдохнуть тошнотворный запах крови, выскочила из ванной и прислонилась к стене, жадно глотая воздух. В этот момент из гостиной донеслись торопливые шаги, а затем хлопнула входная дверь. Незваный гость уходил. Татьяна, преодолев приступ тошноты, бросилась в погоню. Она выскочила на лестничную площадку, заперев за собой дверь квартиры. Шаги еще были слышны. Она могла его догнать. Сбегая вниз по лестнице, Татьяна проклинала свои сапоги на высоких каблуках, которые мешали ей двигаться быстрее. Выскочив на улицу, она огляделась, пытаясь разглядеть в толпе человека, вышедшего из подъезда. И увидела ее. Женщина невысокого роста в расстегнутом пальто, развевающемся за спиной словно крылья, быстро удалялась в сторону торговой улицы. Татьяна, не раздумывая, бросилась в погоню, ловко лавируя в толпе прохожих. Но незнакомка не уменьшала скорость, и расстояние между ними не сокращалось.

***

Они миновали несколько улиц и выбежали на просторную набережную. Людской поток здесь был реже, и Татьяна смогла немного перевести дыхание, не упуская из вида удаляющуюся фигуру незнакомки. Та бежала, не останавливаясь, словно заведенная, и Татьяна, не привыкшая к таким марафонам, с трудом поспевала за ней. В голове Татьяны вновь всплыло зрелище, которое она обнаружила в ванной Себастьяна. Куски кожи… мужской кожи. Эта мысль заставила ее содрогнуться. Неужели беглянка видела то же самое? Но почему она тогда убегает? И что она искала в квартире Себастьяна? Преследование продолжилось на мосту через Темзу. Река излучала запах тины и сырости, смешанный с запахом канализации. Татьяна закашлялась, ее легкие обжигало морозным воздухом. Она уже готова была сдаться, но в этот момент незнакомка остановилась на середине моста и повернулась к ней. Ее лицо выражало удивление и страх. Женщина оказалась моложе, чем Татьяна предполагала, лет тридцати, не больше. Ее длинные каштановые волосы трепал ветер, который на середине моста был гораздо сильнее. — Кто вы? — с трудом переводя дыхание, спросила Татьяна. — Зачем вы убегали от меня? — Я убегала не от вас, — ответила незнакомка, ее голос дрожал. — Они уже рядом… Они нашли меня. — Кто «они»? — Татьяна медленно приблизилась к ней, чувствуя, как ветер пытается сорвать с нее шляпу. — И что вы делали в квартире Себастьяна? — Мы искали одного и того же человека, — сказала женщина, стараясь перекричать шум проезжающих машин. — Но его там нет… Мои опасения подтвердились. Случилось нечто ужасное… Община не допустит, чтобы я рассказала правду… Вы многого не знаете. Но скоро все изменится. Я вам обещаю. — Я вас не понимаю! — Татьяна повысила голос, пытаясь перекричать шум. — О какой правде вы говорите? — Они контролируют наши умы, — прошептала женщина, ее глаза расширились от ужаса. — Используют их, чтобы управлять миром… Они наблюдают за вами. И не позволят вам раскрыть их секрет… Рано или поздно они уберут вас… если не остановитесь… Татьяна почувствовала холодок на спине. Слова незнакомки звучали бредово, но в ее глазах было столько страха, что Татьяна невольно засомневалась. В этот момент она услышала за спиной звук тормозов и тяжелые шаги. Оглянувшись, она увидела, как их окружают вооруженные люди. Они не обращали внимания на Татьяну, их интересовала только незнакомка, которая в ужасе жалась к ограждению моста. Внезапно воздух наполнился гулом, похожим на звон гигантского колокола. На мосту воцарился хаос: машины неслись навстречу друг другу, словно управляемые невидимой рукой, и с грохотом сталкивались, превращаясь в груду искореженного металла. Татьяна едва успела отскочить в сторону, когда одна из машин пробила ограждение и чуть не сбила ее. Вооруженные люди, охваченные паникой, кричали друг другу что-то неразборчивое, пытаясь пробиться сквозь хаос к незнакомке. Люди кричали, в воздухе разносился запах гари. Раздался взрыв, и одна из улиц погрузилась в пламя. Незнакомка, не долго думая, перелезла через ограждение моста и, взглянув на Татьяну полными ужаса глазами, прыгнула в темную, ледяную воду. Татьяна остолбенела, не в силах пошевелиться. В этот момент она почувствовала резкую боль в затылке и погрузилась во тьму. Последнее, что она услышала, был оглушительный взрыв, от которого задрожал весь мост. А затем наступила глубокая, зловещая тишина. ***

На следующий день…

Эрван стоял посреди больничного коридора, не снимая шапки и куртки. Его взгляд был устремлен в одну точку, словно он видел что-то, недоступное другим. Он был здесь, но в то же время его здесь не было. — Господин Хапперт? — обратился к нему врач, вытирая пот со лба. — У меня потрясающие новости о вашей жене… Просто невероятные! Эрван медленно повернул голову к врачу, его глаза казались пустыми и безжизненными. — Новости… — повторил он, словно эхо. Врач, немного смущенный его реакцией, продолжил: — Мы провели все необходимые обследования, и… вы не поверите… но от ее недуга… не осталось и следа! Это просто необъяснимо! Эрван едва заметно улыбнулся одним уголком губ. — Необъяснимо… — прошептал он. — Да… необъяснимо… — Мы не понимаем, как это возможно, — продолжал врач, все больше удивляясь странному поведению Эрвана. — Но она абсолютно здорова. — Здорова… — Эрван повторил слово, словно не веря ему. — Как это… возможно? — Мы не знаем, — честно признался врач. — Но факт остается фактом. Мы должны пронаблюдать за ней еще некоторое время, но… я уверен, что самое страшное позади. — Позади… — Эрван медленно кивнул. — Но… тень… всегда остается. Врач нахмурился. — Что вы имеете в виду? — спросил он с тревогой. Эрван только пожал плечами и отвернулся. — Вы можете ее увидеть. Третья палата. Она спит. Эрван кивнул и пошёл по коридору, не спрашивая, где находится палата. Он двигался плавно, бесшумно, словно призрак. В палате пахло черешней и лекарствами. Татьяна лежала на кровати, ее лицо, обрамленное рассыпавшимися по подушке рыжими кудрями, было спокойным и безмятежным. Болезнь, которая еще недавно иссушала ее кожу, делая ее бледной и прозрачной, словно фарфор, отступила, вернув румянец ее щекам. Губы, раньше сухие и потрескавшиеся, теперь были мягкими и яркими. Длинные ресницы отбрасывали тени на ее высокие скулы. Она выглядела здоровой и красивой, словно вернулась к жизни после долгого сна. Эрван тихо прикрыл дверь и сел рядом с кроватью, не снимая шапки и куртки. Он вглядывался в ее лицо, и в его глазах появилась странная смесь нежности и боли. — Ты спишь, — прошептал он. — А я… я жду. Жду, когда ты проснешься. И тогда… тогда все начнется сначала. В этот момент дверь палаты открылась, и на пороге появился высокий лысый мужчина. Он держал в руке сверток и смущенно улыбался. Эрван не повернул головы, он продолжал смотреть на Татьяну. — Прошу прощения, — тихо сказал лысый мужчина. — Пришел Себастьян Моран. Требует пропустить его в палату к мисс Хапперт. Эрван медленно поднялся со стула, его движения были плавными и неуловимыми, словно он был соткан из дыма. — Моран… — прошептал он. — Он не должен ее видеть. Он не должен ничего знать…