Слёзы Лимба: Книга вторая

«И так мы бьёмся, лодки, идущие против течения, неотвратимо отбрасываемые в прошлое.»

— Фрэнсис Скотт Фицджеральд, «Великий Гэтсби»

Декабрь, 1927 год.

Рука Джорджа пульсировала, раздувалась вокруг укуса. Эрван, игнорируя страдания друга, с ледяным спокойствием изучал его рану. Наконец он отнял пальцы от запястья Майлза и равнодушно скользнул взглядом по лысой голове водителя, украшенной пластырем на мочке уха. Затем снова перевел взгляд на Джорджа. Ни намека на радость встречи, ни тени узнавания в его глазах. Он смотрел на него как на незнакомца, избегая обращаться к нему по имени, словно забыл его. — Это не волки, а ожившие воспоминания, порожденные, вероятно, старыми легендами об охотнике, погибшем от волчьих клыков. — Он пригладил короткие волосы, почти сливающиеся с темной обивкой салона, открыл чемоданчик — аптечку? — и достал бинты. Резкими, грубыми движениями он пропитал их спиртом и туго перебинтовал рану на запястье Майлза. Джордж морщился и тихо стонал от боли. Лиза спала. Успокоительное, пахнущее лимоном, подействовало быстро, погасив ее ярость. Джордж не видел, сколько ей вкололи, но, судя по крепкому сну, доза была немаленькой. К его удивлению, Эрван, несмотря на всю свою резкость, заботливо укрыл Лизу одеялом и придал ей удобное положение. На какое-то время Эрван замер, уставив неподвижный взгляд на мелькающую за окном дорогу. Он сидел между Джорджем и Лизой, погруженный в свои мысли. Лицо его было настолько непроницаемо, что невозможно было угадать, что творится в его голове. Возможно, он сам этого не знал. Мысли самого Джорджа стали вязкими и неясными, словно он блуждал в тумане между сном и явью. Но одно он чувствовал отчетливо — страх перед этим странным, чужим Эрваном. Он смотрел на него с затравленным взглядом избитой собаки, боясь пошевелиться. В этой встрече не было ни радости, ни вопросов, ни воспоминаний. Только страх. Джордж никогда не мог представить себе Джеффа таким. Внешне он не изменился — все тот же, до тошноты красивый, с пронзительными серыми глазами. Джордж цеплялся за мысль, что всему виной какая-то магия, не дающая им ни говорить, ни понять, что происходит, почему время превратило их в этих чужих друг другу людей. — Я видел тебя мертвым… — слова сорвались с губ Джорджа прежде, чем он успел их обдумать. В салоне повисла тяжелая тишина. За окном мелькали бесснежные декабрьские пейзажи, залитые золотисто-рыжим заревом. Там, где раньше лежали сугробы, росла высокая трава и цвели необыкновенные цветы, словно сошедшие со страниц «Алисы в стране чудес». Но мир этот был пугающе пуст. Ни птиц, ни насекомых. Только мертвая, отталкивающая в своей красоте картина. — Я умер. Это правда, — прошептал Эрван и шумно втянул воздух носом. — Но мне не дали уйти окончательно. Есть рай, прекрасный и совершенный. И есть ад, полный вечных мучений. Я побывал в обоих. И теперь они для меня — одно целое. И я никогда не забуду, кто отправил меня туда.

***

Гриб из огня и дыма таял на горизонте, по мере того как похитители Кристины и ее детей удалялись от места происшествия. Солнце клонилось к закату, намекая на приближение вечера. Они давно покинули город и мчались по сельской местности, усеянной домами и грязными остатками растаявших сугробов. Небо хмурилось, начинал накрапывать дождь. Декабрь выдался необычайно теплым: местные жители в свитерах пытались лепить снежки из подтаявшего снега, цепляясь за последние остатки зимы. Кристину и Эдварда везли в отдельной машине, и о судьбе Адама и Эмми оставалось только гадать. Странные молчаливые похитители не проявляли агрессии, и Кристина надеялась, что им приказано доставить их невредимыми. Но нервное сжимание пистолетов в руках похитителей не давало ей полностью расслабиться. В начале пути Кристина кричала, задавала вопросы, но поняла бесполезность своих попыток. Ответы были только в месте назначения. Единственным утешением было то, что Адам и Эмми пока в безопасности. Несколько раз они проезжали мимо внедорожника, где сидели дети, и Кристина видела их спокойные лица. Похитители чем-то их задобрили, иначе бы Адам, мальчик с бойцовским характером, уже поднял бы шум. Проехав по каменному мосту через незамерзшую речку, они въехали в ухоженный парк с идеально подстриженными деревьями. Вскоре машина остановилась у громадного серого здания католической церкви, башни которой скрывали тусклое солнце. Автомобили выстроились в линейку у входа, и одна из башен отозвалась звоном колоколов, словно приветствуя гостей. Из внедорожника, где находились дети, вышел мужчина — главарь банды — и направился к входу. К нему вышла женщина в черной рясе. Кристина не видела ее лица, но по походке поняла, что она в возрасте. Они оживленно беседовали, поглядывая на машину Кристины и Эдварда. Женщина повернулась, и Кристина с ужасом узнала ее. Это была Анна Стрингини в темном парике из пышных кудрей, сквозь которые пробивалась седина. Главарь банды преклонился перед ней, и Анна прикоснулась губами к его лбу, словно благословляя. — Что там? — шепнул Эдвард, придвигаясь к Кристине. — Не знаю, — ответила она, пытаясь разглядеть, что Анна передала мужчине. Это был какой-то металлический предмет. Анна вернулась в церковь, а главарь банды начал открывать двери машин. — Детей отведите в келью, — скомандовал он двум своим людям, когда Адам и Эмми вышли из машины. — Они не должны чувствовать себя в опасности. Дети послушно пошли с похитителями к церкви. В этот момент Эдвард бросился к одному из оставшихся мужчин, выхватил у него автомат и выстрелил в похитителей, ведущих детей в церковь. Пули попали им в головы. Эмми закричала, и вместе с Адамом упала на землю. Оставшиеся похитители открыли огонь по Эдварду, который успел спрятаться за внедорожником. Кристина пыталась криком остановить полицейского, но тот внезапно выстрелил в её сторону, чудом промахнувшись. Пуля впилась в дерево рядом с плечом женщины. Кристина в панике метнулась в сторону, ища укрытие, но мысль о детях, оказавшихся в центре перестрелки, не давала ей оставаться на месте. Выждав момент, она пригнулась и побежала к детям, держась подальше от стреляющих. Но добраться до них ей не удалось. Эдвард бросил оружие и скрылся за машиной, а когда похитители окружили его, он выскочил и швырнул в них гранату. Взрыв отбросил Кристину на несколько метров, огненное облако обожгло её пальто. Похитители оказались в эпицентре взрыва. Адам и Эмми с криком бросились бежать от огненной волны. Взрывная волна разрывала тела на части, окрашивая все вокруг в кроваво-красный цвет. Затем взорвались внедорожники, взлетая в воздух один за другим. Когда все стихло, окрестности заволокло густым едким дымом. К счастью, детей не задело осколками. Мир вокруг них превратился в сплошную серую массу, воздух обжигал лёгкие, заставляя их заходиться в кашле. Внезапно сквозь этот удушающий мрак донеслось хриплое, надрывное: — Адам!.. Эмми!.. Это был голос Кристины. Он звучал слабо, почти неразличимо в какофонии треска догорающих обломков и шипения дождя, начавшегося сразу после взрывов. Но для Адама он был словно маяк в штормовом море. Он вскочил на ноги, вглядываясь в густую дымную завесь. Кристина медленно брела сквозь дым. Её светлые волосы были в саже, пальто порвано, а лицо и руки покрыты ссадинами и ожогами. Она кашляла, хватала ртом воздух, но упорно продвигалась вперёд, протягивая руки в слепом поиске. — Адам!.. Эмми!.. Где… вы? — её голос прерывался кашлем, но в нём была такая бесконечная любовь, такая отчаянная надежда, что у Адама сжалось сердце. Он бросился к ней, крича в ответ: — Мама! Мы здесь! Адам подбежал к матери, его тело дрожало от пережитого ужаса. Женщина рухнула к нему на грудь, лицо её было бледным, а дыхание прерывистым. Он обнял её, чувствуя, как слабеют её руки. Её взгляд, полный невыразимой любви и боли, был устремлён на него. Она пыталась улыбнуться, пальцы слабо сжали его рубашку, словно она хотела удержать его рядом. Он увидел, как одна слезинка скатилась по её щеке, оставляя чистый след на закопченном лице. — Мама? — прошептал он, голос дрожал, а в горле стоял ком. Он видел, как жизнь покидает её глаза, как угасает свет в них. — Мама! — в этом крике было столько отчаяния, столько боли, что казалось, само небо содрогнулось. Мир вокруг него сузился до её лица, до её безжизненных глаз, смотрящих куда-то вдаль. Он понимал, что она уже не слышит его, не видит, не чувствует. — Мама, пожалуйста, не уходи! — он прижался к ней, вдыхая запах её волос, смешанный с ароматом дыма и пороха. Он хотел запомнить этот запах, запомнить её тепло, которое быстро уходило, оставляя лишь холодную пустоту. В этот момент снова прогремел взрыв. Один из автомобилей разлетелся на осколки, выбивая окна в церкви. Адам в ужасе посмотрел на Эмми и, сделав над собой нечеловеческое усилие, оторвался от матери. Он должен был защитить девочку, должен был выжить. — Скорее, Эмми! — крикнул он, схватив её за руку. — Надо уходить! Скорее! — Кристина! — Эмми в последний раз оглянулась на неподвижное тело женщины, застывшей с выражением любви и тоски на лице.

***

В салоне внедорожника было жарко. Водитель опустил стекло, выпуская сигаретный дым наружу. Эрван, нахмурившись, беспокойно поглядывал на Джорджа. Лиза спала, ее ровное дыхание нарушала лишь вибрация машины, которая с трудом продвигалась по размытой дождем дороге. Они давно покинули город и теперь ехали через заснеженные деревни, где снег уже начал таять под дождем. Солнце редко проглядывало сквозь тучи, и водитель был вынужден включить дальний свет. Джордж тоже спал, но его сон был беспокойным. Он бормотал, вздрагивал, иногда тихо скулил. Эрван положил руку на его плечо, словно пытаясь успокоить. Джордж затих, но через некоторое время снова заерзал, и Эрван крепче сжал его плечо. Внезапно Джордж резко вскинулся, словно от толчка. Он открыл глаза, но взгляд его был не сфокусирован, он смотрел сквозь Эрвана, словно не видя его. Затем он начал судорожно хватать ртом воздух, словно задыхаясь. Эрван испуганно отшатнулся. Он попытался встряхнуть Джорджа, привести его в чувства, но тот не реагировал. Его тело сотрясали судороги, он начал хрипеть и закатывать глаза. — Он просыпается… — прошептал Эрван, больше для себя, чем для водителя. — Он борется… В этот момент водитель с криком ударил по тормозам. — Не работают! — заорал он, лицо его побелело от ужаса. Машина, не слушаясь управления, со скрипом шин понеслась вниз по склону. Эрван инстинктивно обхватил Джорджа, прижимая его к себе. Майлз продолжал биться в судорогах. — Прости, — прошептал он Джорджу на ухо, голос его был полон боли. — Это я… я не могу… удержать его… Я пытался… Скрежет металла оборвал его слова. Раздался звук, похожий на взрыв. Тело Эрвана выбросило из машины, он летел с огромной скоростью, словно камень, выпущенный из пращи. Остальные пассажиры взорвались прямо в воздухе, их кровь и осколки тел забрызгали Эрвана. Только он остался цел, защищенный невидимым сиянием. Он видел, как в воздухе порхает одеяло Лизы, мгновенно пропитавшееся кровью. Через несколько секунд Эрван с силой врезался в ствол дерева. Острая ветка, словно копье, пронзила его насквозь, выходя наружу из живота. Защитное сияние, окутывавшее его до этого момента, рассеялось, словно дым. Он повис на ветке, как сломанная кукла, чувствуя, как теплые струйки крови стекают по коре вниз. Мир вокруг него начал расплываться, звуки приглушились, только пульсирующая боль в животе напоминала о реальности. Собрав остатки сил, Эрван начал бороться за жизнь. Он извивался, цепляясь за ветку ногами, пытаясь высвободиться из захвата острых сучьев. Напрягая все мускулы, он рванулся вперед, и ветка с треском сломалась. Эрван с глухим стоном рухнул на землю, тело его обмякло, боль отступила, сменившись онемением и пустотой. Лежа на холодной, мокрой земле, Эрван медленно приходил в себя. Он открыл глаза и увидел над собой черное небо, усыпанное мириадами звезд. Он пытался вдохнуть, но боль в груди не позволяла ему сделать полный вдох. С трудом перевернувшись на бок, он увидел в нескольких метрах от себя догорающие обломки внедорожника. Языки пламени жадно лизали искореженный металл, отбрасывая пляшущие тени на окружающие деревья. В воздухе стоял тяжелый запах гари и бензина и… чего-то еще, сладковатого и тошнотворного. Это был запах смерти. Эрван закрыл глаза, не в силах больше смотреть на это зрелище. — Прости меня, Джордж… — прошептал он, голос его был едва слышен. — Прости… я подвел тебя…

***

Он стянул с себя кожаную куртку. Та внезапно стала тяжелой, словно рыцарские доспехи, пропитанная кровью, которая окрасила в красный цвет всю его одежду. Эрван с отвращением швырнул ее на землю и попытался встать, но ноги не слушались, словно ватные. Рана в животе была глубокой и широкой. Эрвану даже показалось, что он видит сквозь нее собственные кости и внутренности. К счастью, ветка не задела ничего жизненно важного. Но боль была нестерпимой, и кровь все еще лилась из раны. Тело периодически вспыхивало ярким белым светом, освещая темноту леса, но свет быстро угасал, и Эрван снова погружался во мрак. Он не мог вспомнить, когда солнце зашло. Должно быть, он потерял сознание. Но сколько времени прошло? Десять минут? Час? Опираясь на ствол дерева, он с трудом поднялся на ноги и, шатаясь, побрел в сторону озера, которое мерцало вдали. Только сейчас он заметил, что лес вокруг него изменился. Мокрая трава застыла, покрытая тонкой коркой льда, и хрустела под ногами, словно стекло. Деревья тоже покрылись льдом, сверкающим в темноте причудливыми узорами. Озеро превратилось в гигантское зеркало, отражающее чистое, холодное небо. У самого берега в лед вмерзло одеяло Лизы, окруженное кровавым гало. На противоположном берегу лежала машина, разломанная на несколько частей, словно детский конструктор. Искореженный обугленный от взрыва металл был разбросан по всему лесу. Он обошел озеро и остановился рядом с обломками внедорожника. Повсюду лежали части тел: руки, ноги, разрубленная голова водителя… Чуть поодаль он увидел верхнюю часть тела второго напарника. Он был мертв, но по выражению его лица было понятно, что он умер не сразу, осознавая весь ужас происходящего. Рядом с телом валялась кобура с пистолетом. Эрван забрал у него оружие. К счастью, оно не сильно пострадало в момент взрыва. — Хи-хи-хи, — раздался за спиной тоненький детский голос. Эрван резко обернулся, вглядываясь в темноту, но никого не увидел. Смех повторился, ближе. Эрван почувствовал резкую боль в животе и прижал руку к ране. Он сделал глубокий вдох, стараясь успокоиться, и поднял пистолет. Кто-то был рядом. Он это чувствовал. — Тише, тише, — прошелестел нежный, словно материнский, голос. — Иди вперед. Не бойся. В тот же миг с неба упал тусклый синеватый луч света, освещая фигуру, парящую над поверхностью озера. Это был Джордж. Он висел в воздухе без всякой поддержки, вокруг него кружились куски плоти, словно жуткие бабочки. Эрван не удивился. Он ждал этого. Молодая женщина с длинными рыжими волосами сидела полностью обнаженная у ног Майлза, поджав под себя колени, словно пытаясь согреться. В мерцающем свете луны она казалась всего лишь ребенком, потерявшимся в лесу. Но затем резко выпрямилась, ее тень змеей скользнула по заснеженным деревьям, и Эрван затаил дыхание. Незнакомка повернулась к нему, и он увидел ее лицо. Это была Татьяна. Каждая черточка — высокие скулы, прямой нос, тонкие губы — была идеально знакома ему. Даже родинка над верхней губой была на том же месте. Только глаза были другими. Холодными, пустыми, словно два кусочка льда. Ее волосы рассыпались по обнаженным плечам, контрастируя с белоснежной кожей. — Зачем ты пришел? — едва слышно прошептала она, не сводя с него глаз. Ее голос был тихим, проникновенным, но в нем звучала странная сила, которая заставила Эрвана вздрогнуть. Он молчал, не опуская пистолета. — Разве не очевидно? — холодно произнес он. — Я здесь, чтобы остановить тебя. Она печально улыбнулась, словно он сказал что-то наивное и детское. — «Кто из вас без греха, первый брось на нее камень», — тихо процитировала она. — Разве не так сказано в Писании? — Не пытайтесь прикрываться словами Божьими, — прорычал Эрван. — Вы осквернили все, к чему прикоснулись. — Осквернила? — она тихо засмеялась, и ее смех эхом разнесся по замерзшему лесу. Эрван тяжело сглотнул и перевел взгляд на парящего над поверхностью озера Джорджа. — А разве он не часть тебя? — она наклонила голову, словно изучая его. — Разве вы — не одно целое? Ты не можешь уничтожить часть себя. Ты можешь лишь подавить ее. Спрятать. Но она всегда будет с тобой. Как тень. — Замолчите! — Эрван зажмурился, пытаясь прогнать ее слова, которые словно когти впивались в его сознание. — Посмотри на него, — она показала на Джорджа. — Разве ты не видишь в нем себя? Свои страхи? Свои желания? Он — твое зеркало, твое отражение. Эрван открыл глаза и увидел в лице Джорджа что-то знакомое, пугающе знакомое. — Ты — это он, — продолжала она, медленно приближаясь. — А он — это ты. И я — часть вас обоих. Мы связаны. Неразрывно. Она остановилась в нескольких шагах от него, и ее ледяные глаза встретились с его взглядом. — Ты не можешь убить меня, не убив его, — прошептала она. — И наоборот. Выбор за тобой. Эрван резко поднял пистолет и выстрелил. Не в нее. В Джорджа. Пуля со свистом врезалась в его грудь. Майлз даже не шелохнулся. Женщина исчезла в клубах густого тумана. Джордж, лишившись невидимой поддержки, рухнул вниз, пробив тонкий лед озера. Вода с хлюпаньем сомкнулась над ним. Джефф с отвращением отшвырнул пистолет, словно ядовитую змею. Он бросился к середине озера, осторожно ступая по прозрачному льду, сквозь который было видно темнеющее на дне тело Джорджа. — Какой же ты слабый! Какой уязвимый! — раздался из темноты голос женщины. —Неужели ты этого не замечаешь? Джефф, не обращая внимания на ее слова, сжал кулаки и с неистовым криком ударил по льду. Удар, другой, третий… Костяшки пальцев разбились в кровь, но он продолжал бить, пока лед не треснул с оглушительным грохотом. Джефф без колебаний нырнул в ледяную воду. Тело Джорджа быстро уходило на дно. Джефф, превозмогая холод и нехватку воздуха, поплыл вниз, словно голодная акула, преследующая свою жертву. Вода вокруг него потемнела, свет с поверхности почти не проникал сквозь толщу воды. Он уже не видел Джорджа, но продолжал плыть, инстинктивно чувствуя его присутствие. Наконец он нащупал руку Майлза и, схватив ее, рванулся вверх, таща за собой тяжелое тело. Подъем казался вечностью. Вода сопротивлялась, словно пытаясь удержать их в своих ледяных объятиях. Легкие горели, голова кружилась. Но Джефф боролся, чувствуя, что отступать некуда. Наконец он вынырнул на поверхность, жадно глотая воздух. Пробитая им прорубь сияла в ледяном панцире озера. Сквозь нее пробивался свет — вечернее солнце неожиданно выглянуло из-за туч, отбрасывая на снег золотистые отблески. Джефф выбрался на лед, помогая Джорджу, который внезапно закашлялся и открыл глаза. Он был жив! Оба рухнули на лед, жадно вдыхая морозный воздух. Эрван чувствовал, как из раны снова хлынула кровь, перед глазами все плыло. Рана на груди Джорджа, к его удивлению, исчезла, словно ее и не было. — Нужно уходить, — прохрипел Джефф, сжимая руку Джорджа. — У нас мало времени. Она может вернуться… Ты нужен ей… Джордж смотрел на него с непониманием, словно не узнавая. Его взгляд остановился на кровоточащей ране Эрвана, и в его глазах мелькнул страх. Он ничего не сказал, но его руки сами собой потянулись к ране. Пальцы его напряглись, мышцы вздулись, кожа покраснела. Из ладоней потекли струйки черной, вязкой жидкости, которая покрыла рану, словно живой пластырь. Эрван почувствовал, как боль отступает, а тело наполняется теплом.