Ледибаг и Девиант

      Том и Сабина давно не видели свою дочь такой… Маринетт ходила по дому сама не своя, всё озиралась по сторонам, вздрагивала от каждого шороха. Сначала родители подумали, что им кажется, и на самом деле всё нормально, но когда в комнате девушки что-то загрохотало, а сама Маринетт будто бы с кем-то заговорила, жалуясь на свою «бренную жизнь», взрослые не на шутку перепугались. Переглянувшись, пожали плечами. Том предположил, что дочка опять упала с лестницы, ведущей на кровать, но это предположение только сильнее напугало Сабину. Мама же, в свою очередь, просто не хотела гадать, и потому засеменила к люку, ведущему в комнату ребёнка. На оклик юная Дюпен-Чен ответила как-то невнятно, но, как говорится, главное — это что она вообще ответила. Тем не менее, обеспокоенные родители заглянули-таки в спальню подростка.       Маринетт сидела на софе, упёршись локтями в колени. Тёмные волосы, обычно собранные в хвостики, беспорядочно лежали на плечах, а на щеках горел нездоровый румянец. Повернув голову, родители заметили, что на полу у стола лежала гора книг, тетрадей и просто какого-то хлама. Все выходные эти вещи лежали аккуратными (и не очень) стопками на столе, но теперь, видимо, были сброшены. И, кто знает, случайно ли.       — Я в порядке, — живенько сообщила Маринетт, видя, как изменились родители в лице. — Я просто не могла найти… одну вещь.       Том многозначительно закивал. Не то, чтобы он явственно себе представлял, что искала его дочь, но то, что она могла устроить такой разгром — в этом он не сомневался. Сабина же поняла, что речь шла о личном дневнике, лежащем теперь рядом с девушкой на диванчике, а потому ничего говорить не стала. Вместо этого любящая мама зашла в комнату и, оказавшись рядом с Маринетт, положила ей ладонь на лоб.       — Что ты делаешь? — спросила девушка, глядя на мать исподлобья. — У меня нет температуры.       — Ты вся красная, — сообщила в ответ Сабина, хотя уже успела убедиться, что здоровью дочери ничего не угрожало. По крайней мере, пока что. Решив, что за Маринетт стоит понаблюдать, женщина поспешила покинуть комнату. Она спросила только, не нужно ли помощь в уборке этого беспорядка. Маринетт заверила, что она была в силах справиться сама.       Когда родители ушли, а люк за ними закрылся, девушка взвыла и упала лицом в подушку.       Тикки выбралась из-за рюкзачка, за которым пряталась от родителей Маринетт, и обеспокоенно посмотрела на подопечную. Она не плакала, но и не была в порядке. Маринетт лежала и тихо пыхтела, прокручивая в голове все последние события, и, судя по всему, от этих воспоминаний становилось только хуже.       — Маринетт… — протянула квами, не зная, что ещё сказать. Сказать, что всё хорошо? Так нет ведь, не хорошо. Сказать, что всё наладится? Оно-то да, но девушке это сейчас вряд ли поднимет настроение. А если сказать, что ничего не случилось? Так вообще бред полный, случилось ведь! И что тогда? Просто пытаться успокоить? Но как?       Дюпен-Чен обреченно села, отбрасывая упавшие на лицо пряди волос назад. Посмотрела в окно. Где-то там, на другом конце города, сидит сейчас одинокий робот. Вспоминая Расса, Маринетт отчего-то испытывала тоску. Его было так жалко… И девушка сама не могла понять, почему. Этот андроид не казался андроидом, если можно так выразиться. В нём было что-то такое, чего не было у Коннора. Что-то… что-то человеческое, что ли. Взгляд, полный осознания происходящего, своего положения. Жесты, от чего-то не столь механические.       И за это его нужно убивать?       — Ты поступила правильно, Маринетт. Я так думаю, — Тикки уселась подопечной на плечо и погладила её лапкой по щеке.       — Правда? А Коннор так расписывал мне, что Расс опасен…       Тикки покачала своей сравнительно большой головкой:       — Он может ошибаться. Он ведь просто выполняет приказ. Делает то, что должен, хотя на деле может даже и не знать, на чьей он стороне.       Маринетт задумалась. В словах Тикки был смысл. Ведь и правда, Коннор особо-то и не думал. Он просто исполнитель, делает то, что, как он убеждён, правильно. У него в программе сказано, как нужно поступать. Или нет?       Застонав, девушка опустила голову. Она слишком плохо знала все эти тонкости будущего. Может, зря она подключила свои собственные эмоции? А если она просто неправильно поняла? Что тогда?       — Ох, Тикки, я не знаю… — Маринетт до боли закусила губу, впилась пальцами в волосы. — Это всё так… Не моё это. Вот за что, скажи, чем я так провинилась?       Квами божьей коровки ответа не знала, а потому просто промолчала, продолжая поглаживать щечку Маринетт.       — А если Коннор придёт сюда? Он ведь знает, где я живу. Боже, что тогда будет!..       Тикки представила, что могло произойти. На что был готов андроид, чтобы выведать информацию? Может ли он ворваться в пекарню, разнося всё на своём пути? Или он просто залезет в окно ночью, пока все будут спать, и нападёт на Маринетт? А что, если…       — Да брось, Маринетт, он сюда не сунется. Он ведь должен понимать, что ему нельзя привлекать ещё больше внимания, чем он уже к себе привлёк.       — А если он не понимает?       Маринетт и её квами переглянулись. Обе знали, что в таком случае быть беде. Ещё большей беде…       Ночью Маринетт почти не спала. Ей всё казалось, что по дому кто-то ходит, шарится по углам… Постоянно вскакивая с постели, девушка успела взбесить Тикки, хотя это, казалось, было почти невозможно. Когда же квами тоненьким голоском прикрикнула на Дюпен-Чен, последняя улеглась-таки спать, но сомкнула глаза только после того, как Тикки пообещала дежурить всю ночь. Уснуть оказалось весьма проблематично.       Маринетт постоянно думала. Из головы не выходили голоса и фразы, они звенели в ушах, заполняя тишину спящего дома. И, что удивительно, теперь, когда Тикки стояла на стрёме, перед глазами, стоило закрыть их, появлялся расплывчатый образ Нуара. Его испуганный вид, озадаченное выражение лица, его приоткрытые губы и тяжело вздымающаяся грудь. Кот даже представить не мог, что Ледибаг могла так поступить… Она ведь всегда поступала правильно, всегда следовала плану, а главное — никогда не врала ему. Если вдруг что-то выходило из-под контроля, Кот узнавал об этом первый.       И Маринетт было ужасно стыдно. Она больше всего боялась, что лучший друг посмотрит на неё с осуждением. Это и случилось…       Снился тоже Нуар. Маринетт плохо помнила, что он говорил, но точно знала, что это было ужасно. Во сне он пришёл свирепый, готовый выпустить всю эту злость на маленькую и беспомощную напарницу. А она всё сжималась, скручивалась, плакала и просила прощения…       Но он ведь должен её понять. Он всегда понимал, всегда верил, даже когда другие отворачивались. Кот был и будет тем единственным, кто никогда бы не предал. А тут… А, впрочем, а что такого случилось? Ведь Маринетт просто сделала выбор. Да, она поступила не так, как планировалось, но ведь так правильно! Правильно ведь?..

***

      Адриан ходил по комнате, не зная, как настроиться на сон. Спать не хотелось вовсе. Он никак не мог выкинуть из головы слова Ледибаг, почти проговаривал их. Возможно, именно по этой причине Плагг закрылся в шкафчике с носками, ворча и бубня что-то невразумительное.       — Нет, я не ска­жу! Он под мо­ей за­щитой. И вы мо­жете про­дол­жать ис­кать его, я не бу­ду ме­шать. Но ес­ли вы его най­дё­те и по­пыта­етесь при­чинить вред, я вста­ну на его за­щиту.       Подойдя к огромным панорамным окнам, парень прислонился к холодной поверхности и вздохнул. Он был уверен, что поведению напарницы было объяснение. Верить в то, что она просто поддалась влиянию сломанной машины, Адриан наотрез отказывался. Он знал свою Леди как облупленную. Не могла она так, нет. Если она что-то решила, значит так правильно. Но что такого было в этом девианте, что Ледибаг, только и мечтающая поскорее поставить точку в этой истории, избрала другой путь? Что заставило её сменить сторону?       Как же Адриану сейчас хотелось знать её личность… Он мог бы найти её, всё обсудить, всё выяснить. А всё эта тайна личности, акума её подери… Думая о том, насколько проще было бы, не будь у героев никаких секретов друг от друга, Агрест младший вернулся к своей кровати и забрался под одеяло.       «Хорошо, что с Коннором можно хоть как-то договориться», — подумал Адриан, смотря куда-то в пустоту. Агресту удалось уговорить андроида оставить Ледибаг в покое, по крайней мере, сегодня. Адриан был уверен, что с ней можно будет всё обсудить, но позже и в менее напряжённой атмосфере. Сейчас ей нужно было успокоиться, парень это знал по себе. А там, быть может, она и сама всё расскажет. Или просто объяснится. Как карта ляжет.       Глянув с кровати в окна, на ночное небо, усыпанное мириадами звёзд, Адриан прошептал так, будто его услышат:       — Я всё равно буду на твоей стороне, моя Леди. Постараюсь быть…

***

      В школу Маринетт немного опаздывала. Вообще, для неё это было свойственно, так что никто особо не должен был удивиться. А о том, по какой причине девушка почти не спала ночью, одноклассникам и учителям знать было совсем необязательно. Дюпен-Чен шла по тротуару, стараясь думать о чем угодно, кроме вчерашних событий.       «Ненавижу понедельники», — сказала себе девушка, потирая усталые глаза. Кстати, о них. Синяки под глазами стали ещё больше. Можно считать это успехом? Нет, наверное… А если Адриан увидит? Что он подумает?       Ну вот. Теперь к общей картине добавилась ещё и тоска от того, что красавчик-Агрест никогда не полюбит такую девушку.       — Маринетт, всё будет хорошо, — услышав голос Тикки, девушка глянула через плечо, надеясь увидеть притаившуюся в рюкзачке квами. Конечно, этого сделать не удалось. — Постарайся немного отвлечься.       — Не могу я, этот… андроид, — Маринетт хотела сказать другое слово, но сдержала порыв, — знает мою настоящую личность. Он может появиться в любой момент!       — Напомню: ночью он не появился.       Маринетт спорить не стала, но, всё же, это её не убедило. Коннор был на многое способен…       Зайдя в школу, Дюпен-Чен выдохнула с некоторым облегчением. Хоть на уроки сильно не опоздала, уже плюс. Зайдя в класс, опустилась на своё родное место и тут же опустила голову на прохладный стол, даже не доставая вещи. Пролепетав какое-никакое, но приветствие, поздоровалась с Альей. Сезер, в свою очередь, уже поняла, что подруга будет дремать на каждом уроке. «Obviously!» — только и подумала Алья, смотря во все глаза на убитую жизнью Маринетт.       — Хэй, твой ненаглядный пришёл, — в пол голоса сообщила Сезер, как бы поправляя очки, когда в кабинет вошёл Адриан. Кстати, с опозданием куда большим. И впервые в жизни, наверное, Маринетт не отреагировала. Нет, на её лице отобразилась тень эмоции, схожей с заинтересованностью, но, опять же, это была лишь тень.       Опять вздохнув так, будто все беды мира свалились на её хрупкие плечи, Маринетт проговорила в мыслях по слогам: «Не-на-ви-жу по-не-дель-ни-ки».       До начала объяснения новой темы Адриан посмотрел на Маринетт лишь вскользь, но уже успел догадаться, что у неё что-то произошло. Обычно подруга была более, как бы это сказать… живой?

***

      Со школы Маринетт уходила одна. Не то чтобы она очень хотела быть в одиночестве, но просто так вышло, что Алья и Нино разговорились с другими ребятами, а у Дюпен-Чен желания вести оживлённую беседу не было. Выйдя из помещения, девушка побрела к пекарне, шаркая ногами по плитке. Благо, дом был очень близко.       Выйдя с территории школы, Маринетт зачем-то притормозила у лестницы, глубоко вздохнув. Позади раздался задорный смех ребят, с которыми девушка уже попрощалась, и брюнетка съёжилась. Закинув рюкзак за плечи, двинулась дальше.       «Бывает, наступает такой момент, когда твоя безмятежная жизнь вдруг обрывается, начинаются серые будни, и кажется, что эта черная полоса настолько длинная и широкая, что не найти ей конца и края. И не важно никому, что ты чувствуешь. Просто так получается. И ты просто не знаешь, что тебе делать, ведь тебя к такому не готовила жизнь», — думала Маринетт, ловя себя на мысли, что это звучит как-то слишком пафосно. Встряхнув головой, она недовольно фыркнула и подняла глаза.       Увидев перед собой кареглазого мужчину с идеальной осанкой, девушка оторопела.       — Нам нужно поговорить, — без какого-либо вступления заявил Коннор, подходя ближе.

***

      — Чувак, тебя точно не отпустят?       Адриан покачал головой. Отец всегда был непреклонен в таких вещах. Он бы ни за что не отпустил сына вечером в город без охраны, да ещё и с друзьями, которые «так плохо на него влияют». Нино, впрочем, другого ответа и не ждал, но попытать удачу стоило. Попрощавшись с друзьями, Адриан поспешил к приостановившейся неподалёку машине.       Медленно переходя с одной ступеньки на другую, парень оглядел улицу. Не заметив знакомого автомобиля, подросток замер. Может, ему кажется? Горилла никогда раньше не опаздывал. Посмотрев по сторонам ещё и ещё, Агрест убедился, что в этот раз что-то пошло не так. Достав их кармана телефон, Адриан собирался позвонить кому-нибудь и узнать, что делать, да вот только сообщение, пришедшее какое-то время назад, расставило всё по местам. Водитель задерживался из-за какого-то поручения Габриэля.       «Что ж, подождём…»       Поправив сумку, висящую на плече, Адриан принялся ходить взад-вперёд, просто не зная, что ещё делать. Шаг… шаг… шаг… шаг…       — ...я ничего не скажу! — вдруг разнеслось по округе неясное восклицание. Резко обернувшись на звук, парень остановился и прислушался. Чуть погодя стал различим и другой голос, но он был настолько тихий, что разобрать слова было просто невозможно.       А вот откуда разговор доносился до ушей, Адриан понял. Чисто из любопытства заглянув за угол школы, подросток открыл рот, ведь что-что, а увидеть спорящих о чем-то Коннора и Маринетт Дюпен-Чен он никак не ожидал. Впрочем, как и Коннор явно не собирался пересекаться с юным Агрестом. Андроид посмотрел в зелёные глаза подростка с немым вопросом, в то время как Маринетт всё соображала, с чего же это вдруг Коннор так изменился в лице.       А, вот с чего…       — Адриан? — пискнула Маринетт, увидев приближающегося юношу.       Всё пропало. Конец. Никто не должен был знать, никто! Что он подумает? А что Коннор сейчас скажет? Боже, что вообще происходит?! И зачем Адриан вообще сюда идёт? Что за наказание-то такое?!       Маринетт уже успела перебрать все возможные развития событий, начиная от простой беседы и заканчивая войной на почве ревности, когда Агрест младший вдруг встал между ними с Коннором и грозно произнёс:       — Что вы тут делаете? Вам же нельзя тут появляться!       Коннор поджал губы, смотря то на Маринетт, то на Адриана.       — И на что вам вообще Маринетт сдалась? Нашли бы меня, раз пришли, мы бы всё обсудили!       Маринетт нервно сглотнула: «Они… они знакомы?»       — Адриан, вообще-то… Я пришёл к ней, — прямо-таки пролепетал андроид. Агрест, в свою очередь, удивлённо развернулся и посмотрел на Маринетт.       — Вы знакомы?       — Мы? С ним? — девушка издала истеричный смешок. Она совершенно не могла понять, что происходит. — Эм…       Пазл в головах у подростков никак не хотел складываться. Или же они просто боялись его сложить правильно. Испуганно переглядываясь, парень с девушкой пытались найти разгадку в глазах друг друга. Ну, или в глазах Коннора, на крайний случай.       «Он ведь знает наши личности…» — примерно в одно и то же время дошло до обоих, и подростки в ужасе уставились друг на друга.       «Этого не может быть…» — подумала Маринетт, на ходу замечая внешние сходства между придурковатым напарником и идеальным Адрианом Агрестом.       — Этого… не может быть… — выдавил Адриан, разглядев в глазах одноклассницы те васильковые омуты, которые так притягивали на патрулях.