Бездна смотрит в тебя или Взгляд из бездны

В отделе сержант Ниёми отключает голосовую связь с констеблями в районе Урук. “Инспектор Уайатт, они нашли тела…” “Я был здесь, Ниёми, - раздражённо перебивает сержанта Уайатт, - возьмите с собой РП и АП и выдвигайтесь. Проверьте место преступления, дождитесь транспортировки тел”. Уайатт уже собирается уходить, когда Ниёми говорит: “Сэр, нужно присутствие инспектора…” Сержант не видит лица Уайатта, а тот, не оборачиваясь, отмахивается и уходит. Ниёми не договаривает, он трёт переносицу и негромко просит: “Иштар-1, свяжись с доктором Харрелл, больница Нинти, район Исин”. Через минуту ожидания на голографическом экране стационарной машины сержанта появляется хмурое лицо немолодой женщины, её седые волосы взъерошены. “Ниёми, я надеюсь, это важно. И я вижу только пустое пространство”. Ниёми наклонился к маленькой камере своей стационарной машины: “Простите, доктор Харрелл. У нас в Уруке два трупа”. “В Уруке?” “Именно, доктор Харрелл. Два новеньких констебля патрулировали Урук и в шиггурате Даялу нашли два обескровленных тела”. “Скверно”, - доктор Харрелл хмурится. “Не то слово”. “Я не имею полномочий отправить машину в другой район. У нас в ведении только Исин”. Ниёми устало трёт лоб: “Понял вас, доктор”. “Я что-нибудь придумаю, нужны координаты”, - говорит Харрелл. Ниёми удивлённо смотрит на полупрозрачное изображение. “Отправляйте координаты, сержант. Пока я не передумала”, - командует доктор. Ниёми активирует мануальный интерфейс стационарной машины, находит координаты констеблей на карте и отправляет сообщением доктору Харрелл. “Получила, - говорит через пару мгновений доктор, - не обещаю бригады врачей, но тела заберут. И я проведу аутопсию. И отправлю вам рапорт”. “Доктор Харрелл, я не знаю, как вас благодарить…” “Можете сказать “спасибо” после того, как получить отч ёты о вскрытии”, - перебивает она. Ниёми просто кивает. “Ещё что-нибудь?” “Нет, доктор Харрелл”. “Хорошо, ждите транспорт из больницы. Конец трансляции”. Изображение доктора исчезает с экрана. Сержант с помощью мануального интерфейса отправляет запрос на патрульную машину и сопровождение РП (роботом-полицейским) и АП (андроидом-полицейским). Ответ на запрос приходит не сразу. Сообщение гласит: “Ожидайте 25 минут”. Ниёми выдыхает: “Кто бы сомневался…” - и садится за свою стационарную машину. “Набу, отобрази криминальную историю района Урук за ближайшие 10 лет»., - просит он. Голографический экран отображает всего несколько гиперссылок на результаты поиска. “Это будет непростое дело”, - бормочет себе под нос сержант. Йорк обходила шиггурат по периметру, зеленовато-чёрные блоки базала блестели в лучах фонаря. Цитата из кодекса Даялу - “Покуда я жив - я есть. Моя жизнь - в руках Даялу, воздающего и карающего” - соседствует с корявыми буквами, складывающимися в надпись: “Покайтесь, конец неебически близок!”. “Оракул” констебля включен в режиме анализа изображения, то есть устройство снимает видео для дальнейшей обработки андроидами участка. Сама же Йорк думала над словами да Моты о том, что они вряд ли выяснят личности убитых, и злилась. Злилась, оттого, что да Мота так спокойно относился к преступлению, как будто жизнь аморита или акшара для него ничего не значила. Но ещё больше её злило понимание того, что он прав - в Уруке они не смогут найти никаких улик, и убийца или убийцы смогут уйти безнаказанными. Йорк выросла в среде, где каждый верил в Даялу - создателя, который воздаёт за добро и карает за преступления. И она под плотным полицейским комбинезоном для виртуальности носила знак Даялу - серебристо-белая спирать из рениума с капелькой из базала в центре. Она верила, что высшее счастье и благо, доступное любому живому существу, - сама жизнь. И убийство - лишение человека высшего счастья - самый страшный и непростительный грех. Убийцам нет прощения, и после смерти они растворяются в Небытии, теряя возможность на все последующие рождения - так сказано в кодексе Даялу. Да Мота медленно обходил шиггурат Даялу внутри, его “Оракул” освещал пыльный пол и ряды грязных сидений. Толстый слой пыли был везде одинаков - никто не оставил отпечатков ног, ладоней. Всё выглядело так, словно десятки лет никто не входил внутрь. “И как эти тела попали сюда?” - подумал да Мота. Он дошёл до конца рядов сидений, дальше перед ним предстала полукруглая площадка, предназначенная уже для служителей шиггурата. На границе света и тьмы выступали стены, покрытые скульптурными портретами Даялу, раскрашенными потускневшими красками. Здесь были скульптуры Даялу-гарпии, Даялу-аморита, Даялу-нага, Даялу-ундины, Даялу-акшара и даже Даялу-бошенты - шесть народов Вавилона и шесть ипостасей божества. Да Мота опустил взгляд вниз и выдохнул: “Тиамтум… твою мать!”. Полукруглая площадка - то ли пер-джет, то ли пар-джет - вместо пыли была покрыта рисунками и надписями. Да Мота сделал шаг вперёд, чтобы заснять всю картину своим “Оракулом”: на площадке чем-то красным был начерчен правильный круг, снаружи которого этим же красным была надпись: “Смерть наполняет жизнь особой ценностью. Слова, дела и мысли наполняются особым смыслом оттого, что они могут стать последним, что мы делаем при жизни. Без смерти жизнь бессмысленна и полна обыденностью и скукой”. В центре круга был нарисован странный символ - маленький круг, из которого вниз была начерчена стрела, примерно посередине стрела была перечёркнута короткой полосой, с двух сторон ограниченной ещё меньшими, чем первый, кругами; все три круга этого символа были соединены прямыми линиями. Этот символ да Мота знал - такими знаками отмечали себя культисты, которые называли себя “Рабы Нергала”. В народе их звали “смертепоклонники”, они совершали странные обряды во имя персонифицированной смерти. Под символом была надпись: “Жизнь свирепа, а смерть - милосердна, и руки её полны ласки”. И эту фразу да Мота тоже встречал - эту надпись татуировали у себя на теле смертепоклонники, готовящиеся совершить священное для этого культа действие “алрык альмаут”, то есть “поветрие смерти”. Проще говоря, жертвоприношение - массовое отравление, взрыв в людном месте, массированную стрельбу… или же подобное убийство. “Йорк”, - негромко сказал да Мота. Его напарница отозвалась не сразу: “Что тебе да Мота?” “В шиггурате вокруг тел нет следов - ни отпечатков ног, ни следов того, что тела тащили по пыли. Но в центре, там, где пар-джет…” “Пер-а-джет”, - тут же исправила его Йорк. “Ладно, пер-а-джет… тут всё скверно - кто-то осторожно убрал всю эту многолетнюю пыль и расписал пер-а-джет символами смертепоклонников”. “Рабы Нергала”?! Ты уверен?!” - воскликнула Йорк. “Тут их символ - круги и стрела и всё такое. Да и эта надпись: “Жизнь свирепа, а смерть - милосердна, и руки её полны ласки...” “Твою мать… тогда эти двое…” “Сранное ритуальное убийство, Йорк, да! В заброшенном храме Даялу. Мы в жопе”. “Мы в глубокой жопе…” Сержант Ниёми прибыл в одно время с наземным транспортом из больницы Нинти. Он был без «Оракула», со старинным портативным передатчиком с небольшим экраном - далёким предшественником очков «Оракул». Доктор Харрелл направила архаичный наземный фургончик с двумя медицинскими роботами (РМ) серии АП. Констебли встретили сержанта и роботов снаружи. К этому моменту да Мота уже завершил съёмку внутри шиггурата, а Ниёми успел получить и отсмотреть запись со своей стационарной машины. Они молча стояли в зловеще сгущающемся сумраке, пока РМ-АП осторожно погружали тела в фургон. “Похоже, это было “алрык альмаут”, - первой нарушила тишину Йорк, когда фургончик скрылся за поворотом улицы Абзу. “Сегодня нужно передать образцы того, чем сделана надпись, в лабораторию. Конечно, не только это… если эксперты подтвердят, что это кровь убитых… Тогда да, это “алрык альмаут”, - не сразу отозвался Ниёми. После этого воцарилась тишина. Сержант вглядывался в опускающуюся с небес темноту, Йорк нервно всматривалась в сгущающиеся в подворотнях тени. Да Мота тяжело вздохнул и сказал: “Не сходится, босс”. Ниёми перевёл на него взгляд. “Я прибыл сюда из Элама, сэр. Вы это наверняка знаете. Там культ Нергала широко распространён. И я имел дело не с одним случаем “алрык альмаут”. Однажды культисты отравили целую деревню - пустили в водопровод КЦН, люди умерли мгновенно и в страшных мучениях. Но и сами “Рабы Нергала” выпили этой воды. В другой раз культист зашёл в “широкий дом” в деловом районе. Там было 10 уровней с сотнями помещений, и он начал с десятого уровня. У него был какой-то нереальный запас оружия - химические и биологические гранаты, старинный пулемёт, который стреляет патронами, и много чего ещё… он прошёл два уровня, когда туда прибыла полиция. Ему предлагали сдаться, даже после всего!.. Но он убил ещё двух полицейских, прежде чем его пристрелили, как бешеную химеру. И этот псих только улыбался!” “Что ты хочешь сказать?” “У нас в отделении был спец по изучению ненормальных, ну и этих - смертепоклонников. Он знал про них всё, что мог узнать не то, что полицейский, он был почти что учёный. Больше мог только знать тот, кто сам был в культе. Так вот. Он говорил, что смысл “алрык альмаут” в том, чтобы принести Нергалу жертву, и чтобы получить его особую милость, нужно умереть вместе с жертвой, а не оставаться дальше жить”. “Это бред! Кто может в такое верить!” - пробормотала Йорк, невольно прикасаясь рукой груди. Но сержант и второй констебль не обратили на неё внимания. “То есть, если бы этих двоих убил кто-то из “Рабов Нергала”, то он бы убил себя или устроил так, чтобы его тоже убили?” - спросил Ниёми. “Иначе в чём смысл?” - пожал плечами да Мота. “Если ты прав, то нам будет нужно мнение эксперта, который может подтвердить, что это не дело рук “Рабов Нергала”. “Не думаю, что мнение отставного полицейского из Элама будет иметь в Вавилоне вес”. Снова воцарилась тишина. “В Вавилоне тоже должны быть те, кто знает об этом культе достаточно, чтобы опровергнуть эту версию”, - задумчиво сказал сержант. Констебли ему не ответили. В этот момент обволакивающую их темноту развеял холодный яркий свет - прибыл наземный транспорт четырнадцатого участка. Из старого фургона вышли трое - полицейский робот, полицейский андроид и сопровождающий их хмурый полицейский-гарпия. Старомодная форма вавилонской полиции топорщилась на птичьей груди гарпии, а фуражка норовила упасть с головы. Он с видимым удовольствием расправил сложенные до этого крылья. “Осмотр места преступления”, - резким голосом сообщил гарпия. Ниёми мягко попросил: “Сэр, назовите ваше имя и звание”. Гарпия что-то проклёкотал на грайхе, пересыпанное ругательствами “тиамтум” и “алад”. “Прибыл заместитель инспектора Закс, Тэристис Бри. Личный номер Б012. Сопровождаю полицейского анроида, класс ПА, номер АППА-7738. Сопровождаю полицейского робота, класс ПА, номер РППА-1609”. Ниёми кивнул. “Теперь, когда с этим покончено, пусть мои дроид и робот прошерстят место вашего великого преступления, и мы все сможет отправиться домой?” - скучающе проскрипел гарпия. “Да, сэр”, - отозвался Ниёми. В заброшенный шиггурат бодро зашагали робот и андроид, за ними клекоча и бормоча что-то на грайхе, шёл Бри. Из его бормотания можно было разобрать “пуцос”(1), “муни”(2) и “колос”(3). Констебли и сержант проводили эту троицу взглядами. Да Мота бросил взгляд на возмущённую Йорк. “Ты выглядишь так, словно…” - начал он. “Этот хам только что нецензурно обозвал всех нас!” - перебила она его. “Констебль Йорк, вы знаете грайх?” - с интересом спросил сержант. “Не в совершенстве, но на достаточном уровне”, - тут же смутилась Йорк. “Ты хотела переехать в птичий город?” - вмешался да Мота. Тут же воцарилась неловкая тягучая тишина. Йорк впилась взглядом в да Моту, словно решая: а не съездить ли этому наглецу кулаком в лицо? “Я надеялась поступить на службу в ЦБР”, - наконец ответила она. “Это круто”, - совершенно искренне восхитился да Мота. Йорк в ответ только фыркнула. “Вы хотели попасть в отдел Дэйдалоса Брёггера?” - спросил сержант. “Да, сэр, верно”, - удивилась Йорк. “Брёггер - легендарный агент ЦБР, но он перестал работать со своим отделом. Он предпочитает работать один. Но желание попасть в ЦБР похвально, особенно в отдел особо тяжких преступлений”. “Я… я не знала, сэр”. Ниёми мягко улыбнулся Йорк: “Я рад видеть вас в рядах четырнадцатого участка, констебль Йорк. Я думаю, вас ждёт блестящее будущее в рядах полиции”. “Ох… хм… спасибо, сэр”. “И вы, констебль да Мота - тоже ценное пополнение наших рядов. Ваш опыт работы в Элама для нас неоценим”. “Спасибо, сэр. Незаслуженно, но приятно”, - хохотнул да Мота. Ниёми посмотрел на констеблей и устало сказал: “Мы с вами попытаемся сделать всё по правилам. Но не думаю, что этого будет достаточно”.