Рай после ада

Кисе шёл по коридору. Кто-то опять испортил его обувь. Все перешёптываются, стоит ему пройти мимо. Ну, а что? Жара, а он в кофте и тёплых штанах. Кисе постоянно мёрзнет. Он не может не носить тёплые вещи. Хотя эти вещи тёплыми то и не назовешь. Всё поношенное и не сохраняет тепло. Рёта поёжился и вошёл в класс. За волосы дёрнул Хайзаки.       — Кукла пришла! — проорал Шого. Блондин, не обращая внимания на вопли и подколы, направился в конец класса. Там он сел за последнюю парту и упал на неё. На краю столешницы Рёта увидел надпись «урод». Парень поспешил закрыть её тетрадкой.       — Слышали, Юи нашла соулмейта. Везёт же. Рёта не верит в соулмейтов. Он считает, что его никто не полюбит. Он считает себя неправильным и странным. Ну, а что вы хотели после 8 лет гнобления? В кабинет зашёл учитель, за ним парень со смуглой кожей. У парня были тёмно-синие, почти чёрные волосы. Он был в рубашке с короткими рукавами. На поясе была завязана кофта.       — Класс, знакомьтесь, это Аомине Дайки- ваш новый одноклассник, — Дайки цыкнул.- Кто из вас хочет показать ему его новый дом? Аомине закатил глаза, когда вверх неуверенно потянулась бледная ладошка.       — Кукла решила подружиться с новеньким, — выкрикнула кто-то из девчонок.- Не жирно? Тем временем парень прошёл дальше вдоль коридора из парт и сел за единственное тихое место- около Рёты. Он не спешил начать разговор, и Аомине это нравилось. Можно посидеть спокойно без лишних вопросов и болтовни. Дайки ненавидел соулмейтов. Его родители были соулмейтами. Они ненавидели друг друга. Поэтому Аомине с детства не верил в любовь между половинками. А став чуть старше, он вообще перестал верить в любовь. Родители стали жить вместе только потому что так надо. И парня они родили по той же причине. Как ему стукнуло 16, они развелись. Мать запила, потому что всю жизнь угробила на того кого не любит, а отцу ребёнок и даром не нужен. И естественно, его в детдом, и жизнь- прекрасна. Синеволосому надоела тишина и нудное объяснение учителя. Он решил поговорить с соседом по парте.       — Как тебя зовут?       — Кисе Р-Рёта.       — Давно здесь?       — В-восемь лет… Те-тебе не противно?       — Почему мне должно быть противно? Блондин отдёрнул рукав ещё ниже и теперь его ладошки были полностью закрыты. Дайки кинул взгляд на одну из надписей. «Тварь». Это была самая большая надпись на парте. Ещё были «кукла», «урод», «псих». Аомине посмотрел на парня. Его лицо было опущено на руки, лежащие на парте, и дополнительно прикрывало шёлковыми золотыми прядями. Парень дёрнул соседа за плечо. Тот резко вскочил и уставился на него. Дайки потерял дар речи. Как можно было написать такое про него? Он и урод вещи не совместимые. Кисе похож на редкую куколку из какой-нибудь коллекции. Длинные реснички обрамляли янтарные глаза такие большие и выразительные. С глаз Аомине перевёл взгляд на аккуратный носик, а затем на чуть пухленькие розовые губки. Персиковая кожа заставляла задуматься действительно ли это не кукла. Парень посмотрел на открытую тетрадку. Там аккуратным почерком сделана домашняя работа на сегодня. Дайки отвёл взгляд. Он силился понять, почему на парте написаны такие слова. Из размышлений его вывел учитель.       — Рёта, у тебя готово домашнее задание? Блондин вздрогнул и огляделся.       — Н-нет. Я… я не готов. Дайки нахмурил брови. У него же есть домашка. Почему он говорит, что её нет? Урок закончился, и Аомине увидел, как наполнились ужасом прекрасные глаза, как дрожащие руки пытаются скорее собрать все вещи с парты. Аомине слышит сбивчивое дыхание блондина. Чего он боится?       — По-пошли, сл-следующая химия, я покажу. Дайки встал и пошёл следом за Кисе. В дверях Рёту остановили. Это Хайзаки. — Кукла, куда направилась? Блондин отступил на шаг назад и наткнулся на Аомине. Дайки только сейчас заметил разницу в росте.       — Шого, я… Я… Мне… Мне ну-нужно.       — Тебе нужно идти с нами. А о Дайки не беспокойся. Его проводит Юи. Так ведь, Юи? Из-за спины Шого вышла девушка под метр восемьдесят с пышным бюстом и длинными распущенными волосами. Девушка было одета, извините, как шлюха. Она прошла мимо Рёты. Дайки обалдел. Кисе выглядел хрупким даже по сравнению с девушкой. Рёта был и ниже неё. Юи взяла его под руку и увела в следующий кабинет. Хайзаки схватил блондина за волосы и потащил в туалет. Там он швырнул его как котёнка на пол. Рёта поёжился. Холодно. Кто-то из ребят Шого пнул его в живот, и он застонал от боли. Ещё удар.       — Снимите кофту, — велит Хайзаки, расплываясь в ядовитой ухмылке. Рёту поднимают всё также за волосы. Один держит, пока другой снимает единственную более или менее тёплую вещь. Парни кидают серую кофту на замке Хайзаки, в руках которого уже была зажигалка.       — Шо-шого, пожалуйста, не-не делай этого, про-прошу, — сквозь слёзы умолял Кисе. Шого зажёг зажигалку, и огонь перенёсся на кофту. В туалете не стоят сигнализации. Просто всем уже надоело срываться по пустякам вроде подожженной сигареты.       — Ой, извини, рука дёрнулась. Парни пошлите. Они вышли из туалета. Рёта сделал тоже самое через 5 минут. Звонок. Кисе сидел на стуле. Он не слушал учителя, ему было холодно. Дайки это заметил. На спинке стула весела его кофта. Он снял её и набросил на блондина.       — Н-не нужно. П-правда. Кисе снял тёплую вещь и пихнул Аомине. А что если Хайзаки и её спалит? Бровь Аомине поползла вверх. Когда Кисе вошёл, он подумал, что тот снял свою кофту. Ну с кем не бывает. Но блондин дрожал. У него стучали зубы. И это называется «не нужно»? Рёту вызвали к доске. Было видно, как у него дрожат руки, теперь не только от холода, но и от волнения. Дайки видел, как даже учитель смотрит на блондина, как на отброса, который чудом выжил. Стоп… Учитель? Разве не учитель должен помогать ученику? В классе послышались смешки. Кисе выронил мел из дрожащих пальцев. А Аомине не мог понять, как можно издеваться над таким хрупким созданием? Кисе решил задачу правильно и быстрыми, но маленькими шажками направился к своему месту. Подножка. Рёта упал. Он поднялся, но ничего не сказав, продолжил свой путь.       — Почему ты промолчал?       — Н-не важно.       — Харе мямлить. Бесит.       — П-про-прости.       — Ты чего так боишься?       — Я… я… я не… я не боюсь.       — Почему ты снял кофту, тебе же холодно? Давай только правду, — почему я этим интересуюсь?       — Я не снимал, — совсем тихо произнёс Рёта. — У меня её забрали и сожгли. Прошу, никому не говори.       — Почему?       — Мне страшно.       — Кто?       — Ч… то?       — Кто сжёг твою кофту, дебил?       — Не…не скажу.       — Не хочешь, не говори, — Потом всё равно узнаю. Дайки потянулся, а Кисе застыл. На внутренней стороне локтя синеволосого была изображена белая лилия. Точно такая же как и у него. Рёта быстро согнул руки в локтях так, чтобы не было видно рисунка.       — Какой у тебя рост?       — А?       — Б. Рост какой?       — 170, а что?       — Спросить нельзя? … Бля, мне самому холодно становится, когда смотрю на тебя. Быстро надел. На этот раз блондин не увиливал. Кофта была не его размера. Он просто утонул в ней.       — Я… я верну.       — Забей. Уроки прошли, и теперь все расходились по своим комнатам. Как выяснилось теперь сосед Рёты это Дайки. Не то чтобы в комнате не было других. Просто с Аомине у него сложились хорошие отношения. Синеволосый занял койку по соседству. Она была единственной нормальной. И парень не очень-то хотел быть в компании Хайзаки и ещё одного парня. Кажется, его звали Ханамия Макото. Так что рядом с блондином был самый оптимальный вариант. Дайки уже раскладывал вещи, когда к нему подошёл Шого. Краем глаза Аомине заметил, как сжался на кровати Кисе.       — Дайки, завязывай дружить с куклой.       — Почему «куклой»?       — Ты его видел?       — То есть из-за внешности? Ну никто не выбирал каким рождаться. И уж поверь, я сам выберу с кем общаться.       — Тебя будут ненавидеть.       — По крайней мере, я не буду жечь чужие вещи. Хайзаки посмотрел на побледневшего в мгновение Рёту. Он медленно сел на его кровать. От этого действия блондин отполз к подушке. Шого приблизился и шепнул прямо на ухо:       — Ябедничать не хорошо, кукла.       — Шо-шого, я не… я ничего… не говорил.       — Так вот кто это сделал, — ухмыльнулся Аомине, подходя к Хайзаки. Синеволосый схватил ничего не подозревающего Шого за грудки и поднял с кровати. В синих глазах парня плескалась злость. Он не любил, когда обижают слабых. Дайки уже замахнулся, но тут до его руки дотронулись чьи-то пальчики. Они потянули руку вниз. Аомине посмотрел на пальцы и взглядом продвинулся к лицу. Кисе. Но почему?       — Не стоит.… Это всего лишь кофта, — дрожащим голосом произнёс Рёта, отпуская руку синеволосого.       — Зачем ты его защищаешь?       — Потому что он слабее тебя.       — А то есть ты не слабее его? Пошли. Дайки схватил блондина за шкирку и потащил в заброшенный туалет. Кисе вырывался как мог, но его жалкие попытки Аомине не заметил. Синеволосый прижал Рёту к стене. Блондин закрыл лицо руками. Страшно. С подбородка срывались блестящие капельки. Только после этого Дайки очнулся. Он сам не знает, что на него нашло, но он убрал дрожащие ладошки с лица и коснулся своими губами губ Кисе. Нежно, невесомо. Дайки поднял Рёту, вынуждая скрестить ноги за его спиной, а руками обхватить шею. Аомине бился языком о зубки, просясь внутрь. Кисе приоткрыл ротик, пропуская его. Синеволосый ласкал десна, нёбо. Внезапно он отстранился.       — Прости, я не хотел. Аомине отпустил светловолосого на пол и ушёл. Ему стыдно за то, что позволил себе такое. Он уже не видел Рёту, скатившегося по стенке. Он не видел, как Кисе всхлипывал. Он не знал, что блондин винит себя в случившемся. Дайки не знает, что за несколько часов сумел влюбить в себя Рёту. Кисе, надев капюшон кофты, скрывая этим самым глаза, поджал колени к груди, обхватив их руками. Дайки был тёплым. Рёте хотелось, чтобы он просто обнял его и не отпускал, но Аомине ушёл и забрал тепло. Кисе помотал головой отгоняя все мысли. Он не хочет думать. Не сейчас. «А если я попрошу у Дайки-чии обнять меня? — против своей воли начал размышлять блондин. — Нет, он вообще перестанет со мной разговаривать». Рёта поднялся и нехотя направился в свою комнату. Перед дверью парень стёр подступившие слёзы и зашёл. Дайки сразу же подскочил к нему.       — Кто-то говорил, что не будет обижать куклу? — язвительно произнёс Хайзаки. — Так чего же у него глаза на мокром месте? Аомине застыл, устремив взгляд на покрасневшие глаза Рёты. Стыдно. Дайки прижал его к себе. Блондин пискнул, но попытки отстранится не предпринял. Наоборот, прижался всем телом.       — Всё в порядке? — тихо произнёс синеволосый.       — Живот болит, — также тихо ответил блондин. Хайзаки усмехнулся. Он уже понял в чём причина больного живота. Весь класс в курсе. А услышав ответ Кисе, он решил поиздеваться.       — У куклы началась перестройка. Ведь его соулмейт мужчина. Так ведь, Рё-та? Ведь кукле никогда не стать сильным, чтобы получить ведущую роль. Хотя, я не уверен, что твой соулмейт тебя полюбит. Ты у…       — Заткнись, — прошипел Аомине, прижимая дрожащие тельце ближе. — Ещё раз что-то скажешь, я убью тебя. Дайки хотел уже отпустить Рёту, но тут же почувствовал, как пальчики Кисе комкают рубашку на его груди. Только сейчас парень заметил, какой блондин холодный. Ну и кому достанется это чудо. Сам руки оторву, если сделает ему больно. Синеволосый услышал всхлип, сердце его сжалось. Он довёл Рёту до его кровати. Кисе сразу же свернулся калачиком, схватившись за живот. Дайки сел на краешек кровати и погладил блондина по шёлковым волосам. Ему хотелось избавить парня от страданий. Хотелось защитить от всего мира. Наверное, это называется любовь. Ночью Аомине проснулся от тихих всхлипов. Кто-то скулил, будто пытаясь не закричать. Через пару секунд Дайки понял, откуда исходят эти звуки, и направился туда. Рёта лежал, зажмурив глаза и прикусив нижнюю губу. Блондина мучили холод и боль. Внутри всё горело адским пламенем, но оно не согревало. По телу бегали противные мурашки, а со лба стекал холодный пот. Синеволосый поднял его и усадил на свои колени, крепко обнимая и прижимая к своей груди. Мощные руки поглаживали спину и голову. Кисе уложил свои дрожащие ладошки на широкие плечи и прикоснулся губами губ Аомине, мгновенно отстраняясь. Из жёлтых глаз покатились слёзы. Рёта прошептал одними губами:       — Прости меня. Дайки опешил. За спиной Рёты послышались смешки. Вскоре они переросли в полноценный смех. Противный, издевательский смех. Аомине поднял Кисе как котёнка, а тот задрожал и прижался сильнее, утыкаясь носом в основание шеи Дайки. Они вышли из комнаты под оглушительный смех. Синеволосый направился в мужскую душевую, всё ещё держа блондина на руках. Кое-как закрыв дверь, он поставил Рёту на пол, придерживая, чтобы парень не упал. Аомине снял его кофту и вытянул руку, чтобы посмотреть на внутреннюю сторону локтя. Кисе не сопротивлялся. Он беззвучно плакал. Дайки как кипятком ошпарило. — … я не уверен, что твой соулмейт тебя полюбит. Он опустился на колени и прижался к животу Кисе.       — Ты знал? — на выдохе спросил Аомине, Рёта лишь кивнул. — Это я должен извинятся перед тобой. Я тебе нравлюсь? — Кисе неуверенно кивнул. — Прости. Я дурак, идиот. Тогда… в туалете…       — Дайки-чии украл мой первый поцелуй, — улыбнувшись, оповестил блондин. Он опустился на колени, усаживаясь на свои щиколотки. — А я… я нравлюсь… нравлюсь тебе? На его щеках вспыхнул невинный румянец. Это заставило Дайки улыбнуться. Синеволосый кивнул. Из глаз Кисе снова побежали слёзы. «Что я опять сделал?!» — начал паниковать Аомине. Ему было невдомек, что Рёту никто и никогда не любил. Никто и никогда не заботился о нём так как делал Дайки в последние несколько часов. И уж тем более никто не защищал его.